О любви

И скучно и грустно, и некому руку подать (с) М.Ю. Лермонтов О любви... Сколько о ней сказано, спето, выдумано. Сколько за неё, из-за неё выпито, выплакано. Вот только тема выходит какая-то вечная. И не кончаются слова, мысли, слёзы, сопровождая человеческую жизнь, словно собака-поводырь, любовь следует за нами неотступно. Что может быть банальнее, чем мысли о любви? Но от своей банальности они не становятся менее нужными, тяжёлыми, но такими родными. Я думаю о тебе. Любовь и ты для меня уже давно стали единым целым. Интересно, знаешь ли ты об этом? Вряд ли, я ведь так редко говорила с тобой о любви. Всё больше думала. А мыслями делиться ох как трудно, особенно теми, сокровенными, самыми дорогими, оттого что они не от ума - от сердца. Петя... Я всегда столько от тебя требовала, тянула, а ты отчего-то терпел? Отчего, мой милый, самый любимый Петя? Ты не ответишь, конечно же, потому что терпение не безгранично даже у тебя. И это правильно. Это нормально. Я думаю о тебе каждый день, каждую минуту вот уже два месяца. Странно, когда ты был рядом я, кажется, с лёгкостью не думала о тебе, не ощущала тебя рядом, а сейчас могу почувствовать твоё присутствие... Не знаю, может быть кончиками пальцев? Или же слух мой обострился настолько, что я просто не могу не слышать тебя? А ещё я думаю о сыне, о том, что не родился тогда, восемь лет назад. Я старательно гнала от себя эти мысли все прошедшие годы, а теперь понимаю, что не я это была, а ты. Ты старательно защищал меня от всего, что могло бы причинить мне боль, ранить меня или просто нарушить мой покой, который был священным для тебя. Но нужно ли это было? Возможно, оставь ты меня ещё тогда, сейчас душа моя была бы чище, спокойнее: от выплаканных слёз, от заслуженных упрёков и угрызений совести, которые ты мог гасить одним касанием горячих губ? Нет, нет, я не виню тебя. Просто это ужасно, когда привыкаешь всегда быть правой. Ты так хотел. И тебе удавалось. После всего, что я сделала, меня можно было выбросить, заменить, как ненужный механизм, а ты с каждым моим промахом всё сильнее прижимал меня к себе, закрывая от всех напастей. Я так испугалась тогда: ни денег, ни жилья, какой может быть ребёнок. И тебя я жалела, представляя, как придётся тебе вкалывать, чтобы содержать ещё и нашего маленького, но тебе я никогда об этом не скажу, кто-то сочтёт это оправданием мне, но его, как и прощенья, для меня нет. Страшно оттого, что не увижу я твоего прощенья, на всех остальных я давно махнула рукой. Вспоминается, как говорила в детстве бабушка: никому не досаждать, никого не осуждать и наше вам почтение. Вот и я никого не осуждаю, а досаждаю, вот, самому близкому, Петенька. Непутёвая я у тебя, верно? И всё у меня наперекосяк... Я даже не спрашиваю почему все эти беды падают на мою голову, ведь всё и так ясно. Но ты? В чём ты провинился? В том что любишь меня? Неужто это и вправду такой большой грех? Не знаю... Но это мысль скоро перестанет меня мучить, ведь ты справился со своей любовью. И правильно, так будет лучше, ты встретишь женщину достойную, обязательно встретишь. Думаю об этом, а руки трясутся и сердце сжимается. Петенька, разве может сердце сжиматься от любви? Ты же врач, ты должен знать. Вот видишь, как много я думаю, кажется, о разном, но на самом-то деле об одном - о любви. И о тебе, но это ведь не важно, ведь без тебя нет для меня ни любви, ни жизни. Самоубийства не будет. Слишком страшно там, за краем жизни. Страшно, пусто, холодно и нет тебя. А значит, ничего нет. А здесь ты есть. Ты есть в Склифе, двери которого привычно разъезжаются мне навстречу, ты есть на фотографиях в старом альбоме, ты есть в каждой клеточке моего тела. -Привет, - торопливо здороваешься ты и, забрав бумаги, как-то слишком быстро уходишь в сторону смотровой. Вот видишь, как всё просто - ты есть здесь, в регистратуре родной больницы. Стараюсь не замечать жалостливого взгляда Нины, она хорошая, наверное, лучше неё у меня и нет подруги, но мне сейчас не до неё. -Поль, он отойдёт, только дай ему время, - привычно киваю и улыбаюсь. Времени у тебя предостаточно, мой милый, вся моя жизнь в твоих руках.