Следы невиданных зверей

Если бы когда-то давно профессору Селезневу сказали, что незнакомые планеты бывают неинтересными, он бы страшно удивился. Ведь каждый кусочек жизни в бесконечной космической дали – уникален. Совершенен. Задача ученого – увидеть, понять его уникальность, и показать людям. Но - многолетние миссии делают свое дело - профессор Селезнев помнит удивительные миры, полные причудливой жизни, – иногда робкой и пугливой, иногда опасной, - помнит он и холодные, безжизненные каменистые пустоши, где хозяева – пыль и песок, и теперь может, пожалуй, согласиться с тем, что некоторые планеты бывают скучнее других. Планета С-254 была неинтересна настолько, что вместо собственного имени удостоилась лишь единственной буквы и номера. «Пегас» находился здесь уже 10 земных дней, и за это время им не удалось найти совершенно ничего нового или интересного. Со вздохом оторвавшись от разглядывания в микроскоп образцов ничем не примечательной почвы ничем не примечательной планеты, Игорь Селезнев обернулся на мелодичное позвякивание у себя за спиной. - Ну что, есть хорошие новости? - Отсутствие новостей – уже хорошие новости. Впрочем, это не наш случай, - взъерошенный Зеленый, по-турецки скрестив ноги, восседал в центре замысловатого круга, выложенного из деталей и инструментов всех мастей, и занимавшего все немаленькое пространство кабины «Пегаса» за исключением крошечного островка с микроскопом, занятого самим Селезневым. У дальней границы круга сидела Алиса, со скучающим видом пытаясь соединить две явно не подходящие друг другу детали. - Но уже понятно, что с двигателем? – терпеливо уточнил Селезнев. - Понятно только, что ничего хорошего, - хмуро ответил Зеленый. - Все это добром не кончится. «Пегасу» уже никогда не подняться. А Селезнев подумал, что в неизменном пессимизме его друга есть удивительная прелесть. Ведь когда при каждой поломке слышишь, что надежды нет, а в итоге корабль все равно послушно бороздит просторы Вселенной, как тут не поверить, что твой механик настоящий волшебник? - Пап, мне скучно. Здесь нет совершенно ничего интересного. Совсем! Ничегошеньки! – принялась жаловаться Алиса. - Ну, сходи погуляй, - отозвался Селезнев, возвращаясь к микроскопу. Он крутил винт, Зеленый крутил гайки – у каждого из них даже здесь было если не хобби, то отвлечение. А вот Алисе на месте усидеть не удавалось – вечный двигатель внутри этого неугомонного ребенка требовал действий. Алиса называла их приключениями. Ее отец называл это головной болью. - Но там тоже ничегошеньки интересного! – возмутилась девочка. – Ни животных, ни растений, сплошные камни и… камни. - Но ведь это и удивительно, - начал профессор, - все условия здесь идеальны для зарождения жизни, но ее нет. Вот тебе и загадка природы. С кряхтением Зеленый тяжело поднялся с пола, неуклюже задев ногами свою металлическую инсталяцию, отчего пара гаек укатились в неизвестном направлении, и, все так же ни слова не говоря, вышел в шлюз. - Вот видишь? Утомила человека своими капризами. Не хочешь гулять - иди книжки читай. Вам там что на лето задали? - Гарри Поттера, – неохотно сообщила Алиса, уже понимая, что законных поводов и дальше отлынивать от чтения ненавистной классики у нее нет, и вряд ли появятся. Приключения с отцом и Зеленым были куда интереснее и увлекательнее. Ребята в классе с ума сходили от зависти, когда Алиса рассказывала им об удивительных вещах, которые происходили с ней в путешествиях. Но в ближайшие дни приключения явно не ожидаются. - Вот и вперед, - напутствовал дочь профессор Селезнев, меняя стекло под окуляром микроскопа. Он не злился, – на самом деле, если бы топанье ногами что-то исправило, он и сам присоединился бы к Алисе. Но вот то, что Зеленый куда-то ушел, его неожиданно сильно расстроило. Наверное, не стоило брать Алису с собой – далеко не каждому капитану понравится возиться с чужим ребенком. Хотя Селезневу всегда казалось, что Зеленый по-своему любит его дочь – профессор усмехнулся, вспомнив, как мужественно тот бросился «защищать» ее от одного весьма уважаемого археолога, не взирая на разницу в габаритах. Что ж, видимо, эта их экспедиция станет последней. Алиса следующие полгода проведет у матери, а он… он что-нибудь придумает, чтобы не потерять ни дочь, ни работу, раз уж не получилось не потерять жену. И все же было немного печально понимать, что их неразлучная троица перестанет быть неразлучной. Зеленый вернулся, когда уже стемнело. Селезнев даже успел заволноваться, раздумывая, стоит ли поднимать катер на поиски. Алиса демонстративно скучала, уткнувшись в книжку, но слишком активный шелест страниц давал понять, что она готова пересмотреть свое отношение к классической литературе. Как и все предыдущие десять дней, ночь прошла без происшествий, а новое утро поставило перед путешественниками старую задачу. - Пап, я пойду погуляю? – Алиса дочитала книгу и делать снова стало нечего. – Хотя вряд ли там с последней прогулки появилось что-то интересное, – обреченно закончила она, натягивая скафандр. Следующие пятнадцать минут прошли в умиротворяющей тишине, будь она неладна! Металлический перестук деталей напоминал о неутешительных перспективах их заточения, а образцы почвы и вовсе закончились. - Папа! Зеленый! – запыхавшаяся Алиса влетела в шлюз, восторженно сверкая глазами, - Там есть звери! Следы! Я их видела! За тем холмом! – девочка возбужденно тыкала пальцем в иллюминатор. - Странно… - Селезнев озадаченно поднял взгляд от микроскопа, - я совершенно уверен, что здесь нет вообще никакой жизни, даже одноклеточной, не говоря уже о… - Но я видела! – принялась доказывать Алиса. - Меньше моей руки, трехпалые, - Начала перечислять она. - Что ж, значит, это новый, неизвестный науке вид, который, к тому же, не распознается сканерами, - подал голос Зеленый. – Наверняка смертельно опасная тварь. Поджидает своего первооткрывателя, чтобы слопать. - Не-е-ет, он маленький, и, наверное, пугливый. Идемте, скорее, мы должны его поймать! - Себе на погибель, - обреченно отозвался Зеленый. – Хорошо, возьми голосканер и дневник наблюдений. Найдешь новое животное – назовешь своим именем. Селезнев не верил своим ушам. Зеленый – самый осторожный из всех отчаянных исследователей космоса, которых он знал, отправляет его дочь на встречу с неизвестным науке монстром. Пока профессор шокированно хлопал глазами, Зеленый давал юной исследовательнице последние напутствия: с какой стороны подходить к логову зверя, как понять, что ты в логове зверя, чего ни в коем случае нельзя делать в логове зверя. Как только Алиса, обвесившись оборудованием, радостно умчалась на встречу с загадочным существом, Селезнев, наконец, пришел в себя и принялся тоже натягивать комбинезон. - Неужели не дашь дочери открыть новый вид? – непривычно посмеиваясь в бороду, спросил Зеленый. - Нет, я твердо уверен, что никаких животных там быть не может. Процент биомассы на планете нулевой. Даже если предположить, что само животное каким-то образом экранирует сканер, то где его кормовая база? Где растения, насекомые?.. Но я все равно не могу отпустить Алису одну - вдруг там что-то опасное. Зеленый снова поднялся с пола и, приблизившись к Селезневу, положил ему руку на плечо. - Игорь, - начал он. – там нет никакого зверя. Эти следы я сам вчера натоптал. – Он помолчал, будто собираясь с духом, и уже тише закончил, - Специально. - Специально? Но зачем? – Селезнев так и замер одной ногой в комбинезоне. - Ну, я подумал, что для ребенка тут совсем тоска. Ладно мы, космические волки, можем и месяц на якоре просидеть. А девочке впечатления нужны. Пусть поиграет в великого зоолога. - Добрые лучистые глаза Зеленого почему-то выглядели сегодня необычно темными. Какое-то время они стояли посреди усыпанного деталями мостика, и просто смотрели друг на друга. Так и не надетый до конца скафандр с глухим стуком ударился о пол, и освободившаяся рука Селезнева потянулась к шее Зеленого. А впрочем, – успел подумать профессор, замыкая объятие за широкой спиной Зеленого, - может, мы еще и полетаем втроем. Неразлучные. Если профессору Селезневу скажут, что незнакомые планеты бывают неинтересными, он очень удивится, ведь на каждой их них можно найти что-то особенное, если знаешь, где искать.