От ненависти к любви?

      Суровая зима. Снег огромными хлопьями разрушался в воздухе, падал на землю и покрывал снежными "шапками" оголенные ветви деревьев. Стоял собачий холод, ветер дул все сильнее и раскачивал мертвые деревья, чья кора была уже старой, хрупкой, безжизненной и засохшей, от сильного порыва ветра кристальные снежинки взлетали ввысь, образовываясь в бушующую снежную метель. Небо закрыли тяжелые серые тучи, не пропуская ни одного теплого луча солнца. Это был 1941 год, когда Нацистская Германия, без объявления войны атаковала границы Советского Союза. Отчетливый звук хруста снега под ногами разносился эхом по заснеженному лесу, они становились все громче. — Агрх...— пробурчал чей-то грубый голос в глуши. — Я не просил тебя помогать мне, паршивец! Настало короткое неловкое молчание, лишь ветер раскачивал ветки, которые нарушали тишину своим грохотанием. Снег не переставая продолжал носиться по воздуху. — Ты серьезно ранен. — произнес настойчего следом уже более грубый голос, который тут же усмирил свист холодного потока ветра, грохот голых ветвей с которых опадали снежные шапки. — Позволь мне помочь тебе, Рейх. Третий Рейх неохотно опустил глаза, на которых уже наворачивались слезы от невыносимой боли. Его тело было изранено, кровь обильно текла по всему телу, серьезное ранение Рейх получил в брюшную область. Нацист крепко придерживал свою онемевшую от холода руку к поврежденной области, в миг оторвав ее от болевого места, он широко распахнул глаза, увидев насколько сильно он ранен, его тело пронзила жуткая боль и озноб, от чего Рейх не смог устоять на ногах и рухнул на снег. Уже не сдержавшись по его щекам начали катиться слезы, которые тут же застывали при сильном ветре, что лоснился по лицу Нациста. Рейх резко почувствовал на себе тяжелый взгляд стоящего перед ним его же злейшего врага — СССР. Раненый тут же съежился на месте и продолжал корчится от изнывающей боли. Совок продолжил всматриваться в страдающую физиономию своего противника, который нанес ему сокрушительный удар в спину и тут же отразил его, от чего Нацист и поплатился своей кровью. Союз присел на одно колено перед истекающим кровью врагом и наклонив голову набок пытался уловить его взгляд, но Рейх всячески отворачивался и прятал глаза. СССР глубоко вздохнул, привстал с колена и начал снимать с себя верхнюю часть костюма, а именно свой военный костюм, который был гораздо теплее. Союз, оставаясь в одном лишь шерстяном свитере, накинул на плечи Нациста военное пальто, затем, в удобный ему момент он охватил своего недруга за спину и за ноги, и поднял его на руки. Рейх потерял все силы для сопротивления, он не принимал попытки сделать это, он просто прижался своими дрожащими руками к теплой груди Совка и продолжил тихо всхлипывать. СССР вновь вздохнул, закрыв глаза на то, что его враг никак не противится его милосердию и помощи молча двинулся вперед.       Уже в логове Совка. Тусклый отблеск керосиновой лампы заполнял пространство, охватывая каждый уголок маленькой комнатки. На маленьком письменном столике, где обычно заполнял бумаги сам Союз стояла свечка, так же тускло отсвечивала уголок стола. В самом помещении было однозначно теплее чем в лесу с бушующей метелью. СССР распахнул дверь и вбежал в свой домишко. Не теряя ни секунды тот сразу же начал осматриваться в помещении, оценив обстановку он со спокойствием повел плечами и направился к кровати. Совок с каменным выражением лица аккуратно расположил своего недруга на кровати и в ту же минуту ушел. Оставив Рейха одного лежать на жестком матрасе. Спустя какое-то долгое время Третий Рейх начал приходить в себя. Он медленно начал открывать веки глаз, его зрение не долго адаптировалось после длительного сна, вскоре он смог набрать сил приподняться с кровати встав на локти. Перед собой он увидел сидящего за столиком Совка, который в спешке записывал что-то в очередную мятую бумажку. Нацист хотел выдавить из себя пару фраз, но тут же его перебил грубый голос. — Уже проснулся, — произнес СССР, смотря в сторону врага. — Думаю, пора обработать раны на твоем теле и поменять старые бинты на новые. Нацист не сразу понял о чем толкует Совок, но до него тут же дошло, когда он почувствовал на себе туго привязанные слои бинта на его прессе. Союз поставил на столик упаковку ваток, баночку перекиси водорода и свежую катушку бинтов, последующие действия Союза начали раздражать раненого Нациста. Совок взял ватку и обмочил ее перекисью, медленным движением он едва смог коснулся ссадин на теле Рейха, как тут же раненный начал яро шипеть на своего спасителя. — Прочь от меня! — яростно крикнул Нацист и оскалился, оголяя свои заостренные клычки — я не позволю какой-то шавке прикасаться ко мне! Эти слова не остановили Совка и он продолжил через силу продезинфицировать раны своего соперника. Рейх никак не унимался и продолжал принимать попытки надавить на больное, оскорбить и постараться оттолкнуть от себя Союза, лишь бы убить в нем желание помогать Нацисту. — Сиди смирно и не рыпайся, — произнес твердо СССР и добавил — этим мы сэкономим время на восстановление. После этих слов Совок схватил катушку с бинтами и велел Рейху встать, но тот всячески отнекивался, мол, не нужна ему помощь. Но вновь тяжелый и свирепый взгляд его недруга заставил повиноваться; Рейх недоверчиво зыркнул в сторону Совка, встал с кровати и дозволил стянуть с себя старые бинты и заменить на новые. После столь неприятной и длительной процедуры СССР ненадолго отстал от измученного Нациста. Еще какое-то время проходит незаметно для Нациста, он уловил тихий шорох шагов, это был снова Совок, но не с пустыми руками он явился обратно! В руках он держал поднос, на нем было две металлические кружки с горячим чаем. Союз положил поднос на столик, взял одну кружку, подошел к Третьему Рейху и молча «вручил» ее ему в руки. — От чего такая милость?! — язвительно прошипел Нацист, затем сморщился и с неким недоверием взглянул на СССР, который всматриваясь в окно не глядя в сторону соперника тихо попивал горячий чай. Отстранившись от кружки и взглотнув Совок перевел взгляд на Немца и прошептал. — Ты думаешь, я такой же кровожадный и жестокий как некоторые? — Посмеялся тот, после чего слабо улыбнулся уголками губ и допил чай, положил кружку и продолжил смотреть своим затуманенным взглядом в пустое место. Нацист в ответ лишь промолчал, в коем слове Союз был прав. Глубоко вздохнув Рейх начал жадно залпом допивать чай, допив все, он отложил кружку на тот самый поднос и встав с кровати подошел к своему недругу. Они оба были сфокусированы взглядами в одну точку, молчание вдруг разрушил тихий голос Немца; — Я..я хотел сказать тебе спасибо за доброту, — выдавил из себя Рейх и после чего хищно улыбнулся, подошел к СССР сзади и крепко обнял того. — я вынужден отплатить за это! После этих слов СССР неожиданно почувствовал теплое прикосновение рук Рейха к паху, это сильно напрягло Совка. От неожиданности он хотел было вырваться из рук Немца, но уже было поздно, маленький бугорок упирался в руки Нацисту. — Нгх..— глухо простонал Союз и вежливо попросил отпустить его, на что тот получил отказ. Немец ловким движением крепко обхватил его правую руку, затем левую и заломал их за спину. После этого, имея полный контроль над Союзом, Нацист повалил его брюхом на кровать и прижался своим пахом к его упругой заднице. — Чувствуешь его? — слащаво прошамкал на ушко Союзу Рейх, и склонившись над его шее, горячо дыша на ее, тот оставил метку впившись клыками в плоть партнера. Совок не сдержался и вновь издал тихий стон, что все больше возбуждало Немца, и доминат решил немедленно приступать к делу. Одной рукой он крепко придерживал обе руки Совка, а другой сдирал с нижнего штаны и нижнее белье. Когда Тройка избавился от "тряпок", перед ним открылась такая картина: девственное, никем не тронутое нутро русского. Оно так и влекло Фашиста овладеть им, стать первым. Домината ужасно заводил тот факт, что Союз выступает в роли жертвы, шлюшки, объектом вожделения душегуба и садиста. — Лежи смирно, сучка. — Прошипел нацист с диким оскалом, обводя взглядом свою «жертву» с головы до ног. Немец в свою очередь начал снимать штаны, откуда выскочил его уже возбужденный член немалых размеров, из отверстия обильно стекала природная смазка. После короткой паузы Немец прильнул к узкому колечку мышц, начиная тереться головкой члена об дырочку, дразня ее. Нижнему было не так приятно, он молча косился на своего недруга что-то бурча себе под нос, возможно, бранные слова в адрес Рейха который не понимал их значения. Плавные движения вскоре прекратились, вроде бы отстал, как подумал Совок, но тут же почувствовал, как что-то горячее и большое входит в его тело. В одно мгновение Рейх обхватил одной рукой нижнего за бок, другой все заламывал руки своей жертвы, припав к его спине горячо дыша он уже проник внутрь. В его узенькую попку вторгнулся широкий девайс фашиста, который разрывал Коммуниста на части: благодаря смазке проникновение было легким и быстрым, но болезненные ощущения не отступали. По всему телу СССР прошла мелкая дрожь, от чего тот стиснул зубы и уткнулся лицом в простынь, глухо постанывая и извиваясь как змея. Он пытался сопротивляться, но все было тщетно. Сильные руки домината ограничивали Союза в движениях. Нижнему было в какой-то степени некомфортно и больно, так как это было ему в новинку, он чувствовал в себе огромный горячий член его врага. Ему было стыдно, что он так просто и легко отдался своему недругу. Опуститься до такого - позор. Третий Рейх не стал стоять на одном месте и ждать, пока его жертва привыкнет к новым ощущениям. Какое равнодушие со стороны фашиста, такое принято лишь ему, он считал это нормальным явлением. Он сдвинулся с мертвой точки, начав с грубых движений и быстрого темпа. Разрывая коммуниста на части, верхний жаждал больше крови, слез и криков от своего соперника. По комнате разносились шлепки влажных тел друг о друга, хлюпанье, но все эти звуки уходили на второй план из-за сладких стонов СССР. Боль переросла в непередаваемое удовольствие, которое Союз не мог признать. Он даже не молил Рейха о том, что бы тот сбавил обороты, ему стало приятнее. Фашист уже обо всем догадался, ему это было на руку, что его враг сдался. Доминат лишь стал двигаться жестче и быстрее с каждым толчком, вот-вот готов прийти к разрядке и заполнить до отказа попку Союза своим горячим семенем. Но фюрер сдерживался, ожидая нужного момента для завершения. Нижний тем временем тоже был на пике оргазма, еще пара резких толчков и Союз с пронзительным стоном кончает на белоснежную простынь. Тот стал настраивать дыхание, как в то время Рейх не стал растягивать удовольствие и сделав резкий толчок, вогнав свой орган до самого основания в попку СССР - излился в того, заполняя белой и вязкой теплой жидкостью, которая выплеснула наружу, как только нижний был заполнен до краев.

***

Два недруга расположились на кровати, лежа под одним одеялом в жарких объятьях. Фюрер обнимал своего противника со спины, уткнувшись в его шею, а Союз в это время лежал в отключке. Погрузился в сон после жаркой случки. Третий Рейх был доволен, что удовлетворил не только свои потребности, но и своего врага.