Какого чёрта, Пак Чимин!?

По приходе домой ребята разошлись не сразу: Чимин пытался заговорить, но язык как будто онемел, поэтому начал старший: — Обедать будешь? — вроде бы обычный вопрос, но именно он разрядил успевшую стать неловко обстановку. Пак сразу же расслабленно улыбнулся и радостно кивнул головой. Он был чрезвычайно рад этому предложению, так как его живот давно уже издаёт звуки помирающего кита. — Не против если я попрошу тебя помочь? — и, получив удовлетворительный ответ, Чон пошёл вместе с младшим мыть руки и заниматься приготовлениями. Шёл процесс готовки, за время которой у Чимина в голове кружился ну просто вихрь мыслей и, не выдержав молчания, он спросил: — Хён, так одинок? Вопрос прозвучал настолько странный и неожиданный, что на секунду Хосок забыл, чем занимался, но, тут же опомнившись, поинтересовался: — К чему ты это? — Ты бы никогда не стал общаться с таким как я. Что-то однозначно случилось. Скорее всего, отец с тобой говорил на эту тему. Только вот сомневаюсь, что ты из тех, кто поддаётся уговорам. Значит, причина нашего общения кроется в другом, и у меня остался только один вариант: ты настолько одинок, что я кажусь лучшим и единственным вариантом, так как одноклассники уже запуганы, а больше у тебя никого и нет, — выпалив это всё залпом, парень замер в ожидании реакции, преимущественно — гнева, но таковой не последовало, на его удивление. Старший стоял в оцепенении и не знал, о чём и думать: о проницательности и догадливости младшего или о суровой действительности, в которую тот его швырнул. Он боролся с невероятной палитрой чувств, подавляя каждое. Чимин начал уже было извиняться, но был перебит: — Да, ты прав. У меня нет никого, кроме моей семьи, и на то есть причины. Но то, что я решил сблизиться с тобой, произошло не из-за одиночества. Просто ты стал частью нашей семьи, а значит — частью меня. И в том, что отец беседовал со мной ты прав, — на этих словах он завершал приготовления, — и я к нему прислушался. Да, у меня появилась цель подружиться с тобой. И я постараюсь быть хорошим братом. Приятного аппетита, — с этой фразой Хосок поставил тарелку с едой на стол и, не говоря больше ни слова, ушёл в свою комнату. — Хён! Пого.ди… — расстроенный тем, что обидел Чона, Чимин вздохнул и решил всё же поесть. После трапезы, долго не думая, он отнёс поднос с порцией брата и с запиской, в которой было всего лишь одно слово «Извини» к двери его комнаты, постучал в неё, предупредил, что оставил обед на пороге, и ушёл к себе, чтобы подготовиться к вечерней тренировке.