Ты думаешь обо мне?

Кларисса Фейрчайлд. Рыжая заноза в заднице. Примитивная, которая оказалась гребаной сумеречной охотницей и дочерью Валентина Моргенштерна. Лайтвуд на стены был готов лезть от того, насколько сильно его бесила эта девчонка. А ему еще и тренировать ее нужно. Просто, блять, великолепно! Александр не сдерживал свою злость, молотя грушу в тренировочном зале и даже не задумываясь о давно сбитых костяшках. Парень просто не понимал всей несправедливости этого ебаного мира. Почему именно он, Алек, должен тренировать это ходячее недоразумение? Почему не Джейс, который приволок ее сюда? Все просто — он будущий глава института, лучший из лучших. Только ему мать могла доверить это задание. Да Алек плевать хотел на все это! За спиной раздались аккуратные шаги и тихий шепот донесся до его слуха: — Алек, — Клери не знала, как вести себя с Лайтвудом, — твоя мать сказала, что ты будешь тренировать меня. — Я в курсе! — Рык разнесся по помещению, а парень медленно обернулся к девушке. — Послушай, мне нравится это не больше твоего, поэтому давай покончим со всем поскорее. — Девушке было не уютно от этого взгляда. Его ореховые, обычно, глаза сейчас стали темными, почти черными, словно два оникса. — Вставай в стойку, посмотрим на что ты способна. — Тембр его голоса завораживал, но при этом нес в себе что-то опасное. Девушка встала в центр зала, принимая боевую стойку, Лайтвуд лишь усмехнулся: — Ноги шире, — обошел ее, — руки в локтях согни немного, левую ближе к себе. — Встав перед ее лицом, Алек изрек: — Да Фрей, все хуже, чем я мог предположить. И что ты вообще здесь делаешь, а? — Вопрос был скорее риторический, но рыжую он задел: — Я — сумеречный охотник, Алек. Нравится тебе это или нет, но тебе придется тренировать меня. — Девушка и сама не понимала откуда столько уверенности в голосе. Алека ее уверенность взбесила окончательно. Тренировка длилась часа три, но для Клери эти часы были просто бесконечными. Она, наверное, уже сотню раз оказалась на матах. Тело ныло, но девушка не собиралась показывать этому холодному надменному Лайтвуду, что сдается. Ноги еле держали ее, когда мужчина оповестил о конце тренировки. Выходя из зала, темноволосый бросил: — Завтра в семь. Не опаздывай.

***

Месяц. Уже гребаный месяц длятся их тренировки и все вокруг удивляются, как бедная Клери еще не умерла. Александр гоняет эту хрупкую девушку, как никого никогда не гонял. Лайтвуд каждый день выжимает из нее все соки — утром и вечером. Но Кларисса не сдается: по-прежнему дерзит, не слушается приказов, но с упорством, не присущим девушке, тренируется. Фрей откровенно бесят насмешки этого напыщенного самодовольного парня, но она держится. Не позволяет себе раскисать при Лайтвуде. Только не при нем. Рыжеволосая сжимает зубы до скрипа, но упорно повторяет все, что он ей говорит. Синяки для нее — уже привычное дело. Сбитые костяшки — само собой разумеющееся. Боль во всем теле — не покидающий спутник. Каждый божий день зеленоглазая отбивает его удары, нападая в ответ. Но также, каждый день, на протяжении этого месяца, девушка постоянно оказывается на матах. Шипит сквозь зубы ругательства, но поднимается, чем вызывает усмешку на лице Алека. — На сегодня достаточно, маленькая девочка. — Черноволосый откровенно наслаждается своим превосходством. — Нет. — Твердо говорит охотница и вновь встает в стойку. — Что прости? — Алек в удивлении приподнимает брови. — Нет, не достаточно. — Чеканит каждое слово. — Ты себя видела? — Парень делает шаг к девушке. — Ты на ногах еле держишься, так что все, хватит с тебя. — И не дожидаясь ответа покидает тренировочный зал. А Клери бесится. От того, что Алек вновь не считает ее достойной его самого. Бесится, потому что упорно пытается доказать ему, что она не какая-то маленькая и слабая девчонка. Она охотница — такая же, как они. Как он. Фрей догоняет парня в коридоре, хватает за руку и тянет на себя: — Почему ты так относишься ко мне, Алек? — Смотрит на него, а сама не понимает, какого черта вообще догнала его. — Ты что делаешь? — Ореховые глаза опасно блестят в полумраке коридора. — Хочу выяснить у тебя, почему ты меня ненавидишь! — Кажется она кричит. — Что я тебе сделала, Лайтвуд? — Что ты сделала мне? — Алек рычит, надвигаясь на Клери и припечатывая ту к стене. — Ты уверена, что хочешь услышать, что именно ты сделала, Фрей? — Да, черт возьми! — Девушка вспыхивает, как спичка. — Хочу, потому что я не заслужила этого всего! — Толкает его своими маленькими ладошками в грудь, а он от неожиданности делает пару шагов назад. — Ты вторглась в наши жизни, заставляя всех искать свою мать и попутно впутывая меня и моих близких в неприятности, Фрей! — Кулак со всего маху впечатывается в стену рядом с ее головой. — Ты нарушаешь все правила, не думая о последствиях, так еще и нас в это втягиваешь! — Лайтвуд тяжело дышит. Эмоции бурлят в нем, пуская по венам не кровь, а раскаленную лаву. — Я не просила такой жизни, Алек! — Ее голос звенит от напряжения, что сейчас плотным коконом окутало их. — А я не просил тебя в свою жизнь! Я не просил всего этого, маленькая девочка! Не просил этих удушающих мыслей о тебе, твоих глазах и губах! Я вообще ничего этого не просил! — Кулак Лайтвуда вновь врезается в стену. А Клери стоит, словно громом пораженная. Она, кажется, и не испугалась вовсе. Ее просто прибило к месту осознание: «Алек думает обо мне!» — Ты…ты думаешь обо мне? — Черт, Фрей! — Парень не выдерживает и накрывает ее мягкие полные губы своими. Жарко. Влажно. До одури. Не разрывая поцелуй, Лайтвуд подхватывает рыжую на руки, заставляя обвить себя ногами вокруг талии и несет в свою комнату. Дверь, стена, стол. Подрагивающими руками они стаскивают друг с друга одежду и кидают ее в неизвестном направлении. Холодные шелковые простыни принимают их в свои объятия. Клери забывает, как дышать, когда Алек спускается поцелуями от мочки до груди. Перед глазами звездочки пляшут, когда парень втягивает горошину соска в рот. Низ живота скручивает узлом, когда длинные холодные пальцы находят клитор и начинают медленно массировать. Клери теряется в ощущениях, когда Лайтвуд делает первый, такой болезненный и в тоже время необходимый, толчок. Сердце готово выпрыгнуть из груди, когда темп ускоряется и кареглазый просто вдалбливает ее в постель. Алек не помнит, в какой момент ему стала так необходима эта девушка, но понимает, что больше никогда не отпустит ее от себя. Никуда. Она только его. Только ему принадлежит. — Моя! — Рычит мужчина, когда оргазм накрывает обоих с головой. Они лежат и наслаждаются объятьями друг друга. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Усмехается девушка. — Уверена? — Алек поворачивает ее лицо к себе, а в глазах такая умиротворенность. — Или ты плохо расслышала, что ты — моя? Кларисса в ответ лишь заливисто смеется и утыкается в его грудь.