medicine for daddy.

«кажется, я заболел»,—намджун набирает сообщение на телефон чимину. у альфы правда болит голова, как при болезни и никакие таблетки на помогают. это боль чем-то похожа на течку омеги, когда альфы нет рядом, что намджун не допускал и старался максимум времени уделять своей маленькой ненаглядной омежке. только там ещё возбуждение, а он просто болен и голова не соображает ничего, но уснуть тоже не может. по идее у альфы должен быть выходной, но прокуратура не дремлет и всякие бумажки тоже. хорошо хоть он додумался взять бумаги на дом, потому что так разлечься, ещё и на диване получилось бы только дома. новенький телефон омеги завибрировал и тот схватил его тут же. спустя пару секунд губы нервно кусались чимином. показалось, что он и сам заболел, но медлить нельзя было. омега порадовался, что в его цветочном магазинчике, который, кстати подарил ему альфа на их годовщину. он всё же разрешил омеге выбираться из дома и заниматься цветочками, которые младший просто обожает и до неожиданного подарка прожужживал все уши о них, не было совсем никого и он смог спокойно закрыть его и побежать в ближайшую кондитерскую, чтобы купить несколько любимых трубочек с ванильным кремом для альфы. чимин знал, что, в принципе, намджун любил ваниль в любом виде: запах ванили, вкус ванили, а в особенности вкус истинной ванильной омеги. быстро преодолев расстояние от магазинчика до кондитерской, он спешит на остановку, где его, как по счастливой случайности ждёт пятнадцатый нужный ему автобус. каких-то пол часа и пак уже открывает ключом их квартиру, всё больше кусая губы и нервно вставляя ключ в замочную скважину. —джуни?—ласково и обеспокоенно младший глазами ищет альфу, стараясь глубже вдохнуть запах любимого шоколада. ”точно он скорее всего на втором этаже перебирает свои бумажки”—подумал омега и разувшись побежал ставить чайник. потому что такое не впервые с альфой, и он помнит, что таблетки никакие не помогают. помогает только чимин рядом. запах ванильного чая заполнил кухню, а ванильные трубочки неплохо хрустели, тоже имея приятный аромат и наверняка вкус тоже. в спешке младший с подносом поднимается в своеобразный кабинет на втором этаже, ощущая шоколадный запах всё сильнее. увидев такую запыхавшуюся и домашнюю омегу, альфа расцвёл буквально, одаривая широкой улыбкой свою детку. —привет, детка. мне было так плохо без тебя,—отодвинув бумаги в сторону, намджун комично придерживается за сердце и голову одновременно, передавая как же ему плохо. омега перестает быть серьезным, потому что намджун весь такой искренний и плюшевый, полностью зависящий от него. только от него. пройдя глубже в комнату, чимин ставит поднос на высокий черный стол, облизывая губы в упор смотрит на старшего, который шлёпает по своей коленке так властно, что он не может отказать и с удовольствием усаживается, прижимаясь тельцем к альфе, позволяя обнять спинку. —ты такой засранец, папочка. ты нарушил мои планы сегодня! из-за тебя я забыл полить свои любимые рождественники!—омежка возмущается так громко и обидчиво, что у нама не может не появится ухмылка. самый верный способ—это поскорее заткнуть этот болтливый ротик, что альфа и делает, руками опускаясь на талию. целует нежно, аккуратно, но по-собственнически и со вкусом. —детка, ну неужели, твои рождественники так же умеют целоваться и так же вкусно пахнут, м? неужели твои рождественники могут так же обнимать тебя? или ты хочешь сказать, что они могут возбудить тебя едва ты к ним прикоснёшься?—намджун любит задавать такие риторические вопросы тогда, когда омега уже возбуждён, пьянён запахом и уже заскулить готов. мгновение мучений и альфа сам не сдерживаясь грубо целует омегу, проталкивая язык в чужой рот, который слишком податливый. чимин целует мокро, попасывая язык альфы и переплетая со своим. буквально пару минут таких прилюдий и они оба возбуждённые до предела. блястящая водолазка летит на пол, а младший замирает с открытым ртом в немом стоне, потому что намджун целует в шоколадную шею с запахом ванили, от которой едет крыша и туманится разум. все бумаги на полу вместе с подносом, а руки и губы альфы сейчас на его самой прекрасной в мире детке, его маленькой капризной омежке. летят на пол и джинсы обоих. пока они снова обнимаются и целуются, ладонь старшего залезает под кружевные трусики омеги и ласкает пальцами уже такой набухший, со смазкой, покрасневший член, заставляя омегу хныкать и метаться по столу в ожидании большего. ваниль дурманит, пусть у чимина не течка, но запах он отчётливо чувствует каждой клеточкой тела. он срывается с цепи, оставляя четыре кровавых засосы-метки на разных уровнях шеи. освобождая и себя от боксёров, альфа ещё чуть-чуть играется с чувствительной головкой большим пальцем и аккуратно усаживает омегу на колени, сразу же прижимая вплотную к себе и одновременно сжимая в руке оба члена вместе—такого они ещё не пробовали. краснощёкая детка хочет скорее кончить—это закон для папочки, он готов пойти на эксперименты. намджун разжимает пальцы и делает своеобразное общее кольцо, надрачивая обоим, смешивая смазку постанывая и рыча в унисон с омегой. чимин непроизвольно поддаётся бедрами вперёд и толкается в руку, громко крича и кончая в руку старшего, которая сжимала член у основания, делая оргазм ярче. довольная омега еле держащаяся на ногах, пошло ухмыляется и перехватывает чужой член, словно в бреду спускается на колени. трётся щёчкой о чужой член, открывает ротик чтобы альфа дал ему попробовать своё семя смешанное с его смазкой. и альфа даёт в полном ахуе от того, что вытворяет его невинная маленькая омежка. как только пальцы внутри горячего ротика, ким ахает, пропихивая их как можно глубже, отглаживая гладкие стеночки, не давая стонам вылезти наружу. чимин времени зря не теряет, пока его заботливый папочка трахает его ротик длинными пальцами, он играется пальчиками с членом папочки; водит вверх-вниз, сжимает яички и дрочит, останавливаясь на багровой головке. альфа с хлюпом выпускает а пальцы из чужого ротика спрашивая возбужденное «вкусно?» и получая одобрительный кивок, запускает пятерню в шелковистые волосы, насаживая на член. сам он больше не в состоянии что-то делать, а чимин и рад. он точно знает, что папочке осталось немного, поэтому применяет свой фирменный приём—заглатывает до основания так, что бы головка упиралась в горло. намджун воет и сжимает волосы на затылке, толкнувшись лениво в рот, кончает, а омега успевает выпустить член изо рта и словить вытекающую из уретры сперму, слизывая всё до последней капли острым язычком. —это был лучший се...кхм... тоесть лекарство от мигрени,—неловко улыбается альфа и обнимает свою ванильную омегу в медвежьих объятьях. —и куда интересно подевался развратный папочка, который вроде как болеет?—хихикает омежка, целуя в щёку и прикрывая глаза, повиснув на альфе. —ради такого лечения я готов болеть хоть каждый день. я люблю тебя, детка,—намджун снова целует в губы, а у чимина моментально щёчки краснеют. —а куда же подевалась наша развратная детка?—передразнивает ким и берёт детку на руки. —туда же куда и твоя болезнь, папочка;)