И пусть весь мир летит в ад

      Эдди давно привык к мерному жужжанию ламп, встречающих его по утрам. К холодной воде душевой кабины, успевающей нагреться только к вечеру. К резиновой каше и смазанному гулу людских голосов в столовой. Он уже почти и не помнил, как это — по-другому.              Эдди было 8, когда мир полетел в ад. Он плохо помнил, когда это началось. В воспоминаниях все больше обеспокоенный взгляд отца, да слезы матери тайком на кухне ночью. Школа вдруг прекратилась. Гулять было больше нельзя. Улицы опустели, и вид из окна 15 этажа их маленькой квартирки в Сан-Франциско удручал до крайности. Будто смотришь старый фильм про конец человечества. Знал бы он в то утро, как близок к истине.              Через несколько дней отец появился дома весь израненный, в каких-то ожогах и язвах. Эдди помнил, как мама кричала. Через несколько часов входную дверь выбили — отряд военных с автоматами забрал всех из квартиры. Эдди не успел даже взять с собой Стэна — любимого робота из Трансформеров, что подарили ему родители на Рождество несколько лет назад.              Дорогу он почти не запомнил, уснул прямо на полу огромного кузова машины. Потом были какие-то коридоры. Люди в белых халатах. Его раздели, всего осмотрели, запихнули в какую-ту камеру, где он чуть не захлебнулся водой, бьющей со всех сторон. Потом выдали длинную рубашку, похожую на мамину ночнушку, и долго таскали по кабинетам: что-то слушали, трогали, кололи иголками. Эдди не плакал. Мама всегда говорила, что большие мальчики не плачут на людях. Он держался из последних сил, лишь все время спрашивал, где папа и мама.              Осмотры закончились так же неожиданно как начались. Женщина в белом халате привела его в большую белую комнату, там было много других детей, они сидели за длинным столом и ковырялись в тарелках. Все замерли, стоило Эдди показаться в дверях.              — Садись на свободное место и поешь. Скоро за тобой придут, — голос у женщины был сухой и равнодушный. Эдди молча кивнул, пробираясь к столу. Сел, подвинул к себе неначатую тарелку с резиновой кашей и стакан чего-то, напоминающего компот, и принялся жевать, не чувствуя вкуса еды. В голове стучало лишь: где папа и мама? с ними все хорошо? почему они не приходят за ним?              Они так и не пришли. Ни в этот день, ни в один из многих других, прошедших за эти одиннадцать лет.              Гораздо позже Эдди узнал, что на самом деле произошло. К А Т А С Т Р О Ф А.              Обломки чего-то рухнули прямо в Атлантический океан. Подняли огромные волны, стершие с лица земли города Восточного побережья Америки и пол Европы. Паника, разруха, военные конфликты прокатились по планете как спичка, поднесенная к включенной газовой конфорке. А потом только хуже. Радиоактивный фон планеты подскочил, озоновый слой истончился до дыр, солнце сжигало целые области, лесов становилось все меньше, города разрушались, люди становились все злее. Десятки новых болезней, отравленные водоемы, вымирающие целыми видами животные... Смерть медленно подбиралась к человечеству.              Всех выживших в Америке эвакуировали на военные базы. Связь с другими странами быстро потерялась. Спутники сгорели, а значит радио, телевидение и даже интернет, без которого еще недавно никто не представлял себе жизни, больше не существовали. Они были полностью отрезаны от остального мира. Да и существовал ли этот мир еще?              База, на которой нашел свое пристанище Эдди, располагалась недалеко от Портленда. Точнее от того, что им когда-то было. Всех детей поселили в одном корпусе. Их учили, постоянно осматривали, и Брок чувствовал себя как лабораторная крыса. Но вариантов не было никаких. Снаружи только радиация, обжигающее солнце и редкие свихнувшиеся выжившие.              Свет забрезжил, когда по Базе пошли слухи о том, что сильнейших учеников будут отбирать в специальные кадетские классы. Быть военным значило очень много: больше свободы, лучше пайки, отдельная комната и, самое главное, возможность подниматься на поверхность. Как бы не стращали их ужасами, Эдди все еще помнил голубое ласковое небо, ветер в волосах, мамину улыбку, папин прищур, скрывающийся за солнечными очками... Ему н у ж н о было выйти наружу. Самому увидеть правду. Убедиться.              Попасть в кадеты оказалось не так уж просто. Но Эдди приложил максимум хваленого броковского упрямства, которым так гордился когда-то отец. В возрасте 12 лет, Брок был принят в кадетский отряд и переведен на другую Базу где-то между Далласом и Хьюстоном. Началась совсем другая жизнь, но Эдди не жаловался — постоянные тренировки выветривали лишние мысли, не давали грустить и слишком много вспоминать.              На прошлой неделе Брок сдал последний экзамен. Вчера его официально приняли в армию ВША*. Дали пару дней отдыха, и буквально послезавтра его ждал первый подъем на поверхность. При каждой мысли об этом дыхание сбивалось, а пальцы непроизвольно подрагивали. Что готовил ему этот поход? Эдди не знал. Но отчего-то чувствовал, что его жизнь изменится.       

***

             Новичков в отряде было трое. Он, Ромеро и Джек. Эдди знал их по кадетским курсам, но не был близок. Брок вообще ни с кем не был близок. Держался сухо и настороже. Если требовались командные отработки — выполнял их идеально, но не переходил грань служебных отношений. Ребята сначала удивлялись, пытались сблизиться, злились даже, а потом просто отстали, предоставив ему возможность жить в своем замкнутом мире.              Ромеро был неплохим в общем парнем, а вот Джек Эдди безумно злил — вечно вел себя как будто правила написаны для других, рисковал собой, а значит командой. Не то чтобы Эдди расстроится, если кто-то из них помрет, но вот самому из-за этого придурка умирать не хотелось вовсе.              Всего из Базы этим вечером выехали четыре машины, по трое человек в каждой. Молодняк разделили, подсадив к опытным воякам, за что Эдди, пожалуй, был даже благодарен — «искрометные» остроты Ромеро уже порядком приелись.              Задание в этот раз было несложное — рисковать почем зря новыми солдатами никто не хотел. Их путь лежал в сторону Хьюстона. Там была небольшая исследовательская лаборатория, им было приказано доставить провиант и кое-какие ингредиенты для исследований.              Выехали как обычно с первыми закатными лучами. Днем на поверхности находиться просто невозможно — солнце не щадило никого. В кабине внедорожника мерно переговаривались два сержанта, совсем не обращая внимания на Эдди. А тот и рад был. Прилип в окну как восхищенный подросток, не в силах оторвать глаз от п о в е р х н о с т и.              Луна на небе почти полная, покрывала все вокруг призрачным светом, серебрилась на потрескавшейся дороге и пустошах вокруг, создавая свое особенное сказочное очарование. Эдди вдруг понял, что забыл дышать. Грудь сдавило недостатком воздуха, и он судорожно втянул его сквозь сжатые зубы. Глаза заслезились. Сложно было поверить, что он наконец сделал это, поднялся наверх спустя столько лет. И здесь действительно ничего нет.              Через некоторое время съехали с остатков дороги, заворачивая западней. Трясти стало сильнее, но Эдди продолжал цепляться за дверцу, боясь даже на секунду отвести глаз от пейзажа за окном. Запоминая, укладывая слой за слоем в голове, чтобы даже с закрытыми газами можно было воспроизвести.              — Почти приехали, — сообщил, кажется, Майкл, чуть оглядываясь назад. Усмехнулся, замечая сумасшедший почти взгляд Эдди, кивнул понимающе. Все новички через это проходят. Все, попавшие на Базы выживших после чертового апокалипсиса детьми.              Эдди встряхнул головой, заставляя себя собраться. Проверил снаряжение, застегнул защиту, раз десять перепроверил, понимая, что нервничает больше, чем следовало бы. Наконец, впереди что-то показалось, линии медленно сложились в очертания здания, окруженного забором. Машины остановились одна за другой. Все засуетились, собираясь. Майкл оглянулся на их небольшой отряд, словно пересчитал их и, кивнув скорее самому себе, распахнул дверь.              В лицо пахнуло душным горячим воздухом. Несмотря на то что время давно перевалило за 2 часа ночи, жара толком и не спала. Хотя скорее всего как раз спала, Эдди боялся представить, каково здесь бывает днем.              — Всем держаться вместе, не разделяться, — раздался в наушнике хриплый голос капитана через шум помех. Допотопные рации работали только на близком расстоянии и по ночам, когда фон магнитных помех ослабевал. Эдди машинально кивнул, забыв, что этого никто не увидит из-за шлема и радиационного защитного костюма.              Скучковавшись, отряд прошел к воротам. Майкл поколдовал с замком, и вот они уже внутри. Замыкающий запер ворота за ними. Эдди удивился было, почему их не встречают, а потом вдруг вспомнил положение устава подобных заведений. Лаборатории были на особом счету, врачам ни в коем случае нельзя было покидать стены подземного бункера — слишком мало их осталось. А охрана должна встретить их отряд во внешнем здании.              Быстро преодолев пустынную площадку, отряд приблизился, наконец, к главным дверям. Эдди не оставляло ощущение следящего за ним взгляда. Он пытался успокоить себя, что это нормально, так и должно быть. Охрана лаборатории и должна следить за ними. Но мурашки никуда не делись.              Дверь им никто не открыл.              Эдди понял, что волнуется уже не только он. Все начали озираться, переглядываться. Что-то определенно шло не так.              Капитан пытался связаться с базой, но отвечали ему лишь помехи. Наконец, видимо приняв решение, он отдал приказ новичкам занять замыкающую позицию и вместе с Майклом принялся разбираться с замком. У них просто не было выбора — через несколько часов начнется рассвет, а оставаться снаружи было равносильно самоубийству.              Эдди видел, как напряженно сжимают оружие Ромеро и Джек. Как постукивает ногой Стив, постоянно оглядываются по сторонам остальные. Нервы натянулись, готовые вот-вот лопнуть.              Наконец, замок поддался — все-таки стоял он здесь скорее от мутировавших животных да возможных поехавших умом выживших с поверхности — и отряд с облегчением ввалился на первый этаж. Внутри царил полумрак. Несколько горящих лампочек мигали с привычным жужжанием.              — А вам не кажется, что мы сами в ловушку себя загоняем? — пробормотал Ромеро, оглядываясь по тонущим во мраке углам.              — Заткнись, — пробормотал кто-то из старших, напряженно сжимая руками рукоять автомата.              Охраны лаборатории видно не было. Вообще никого не было, если уж быть точными. Капитан снова попытался связаться с сотрудниками, но помехи все также глушили эфир.              — Разделяемся на тройки и прочесываем этаж. Живо. Встречаемся у лифта, — подчинились беспрекословно. Это вдалбливалось в подкорку годами тренировок. Как бы ни было хреново — каждый знал, что нужно делать вот в такой непредвиденной ситуации.              Майкл и Гас шли чуть впереди, Эдди замыкал. Коридоры были также пусты как и главный зал. Вот только здесь явно присутствовали признаки жизни. Забытая на стуле куртка. Разбитое вдребезги зеркало в туалете. Чья-то кровь, размазанная по стене. Признаки жизни, когда-то здесь бывшей.              Гас матерился сквозь зубы, когда за следующим поворотом они наткнулись на тело, разорванное пополам. Майкл подошел ближе, осматривая.              — Это Фред. Из охраны, — людей в ВША осталось не так уж много, чтобы не знать тех, с кем пересекаешь постоянно.              — Что с ним приключилось? — любопытство дрожало на кончиках пальцев, подталкивало в спину, грело где-то под солнечным сплетением. Эдди подошел ближе, также рассматривая тело.              — Понятия не имею, кто или что могло сделать подобное со взрослым человеком.              Выхода не было, пришлось идти дальше. В коридорах нашлось еще несколько тел. Кто-то также разорван пополам, у кого не хватает каких-то частей. У последнего не было головы. Гаса чуть не стошнило прямо в шлем. Эдди почему-то было совершенно все равно. Он чувствовал лишь горячее любопытство и ничего больше.              Внезапно впереди послышались крики и звуки стрельбы. Майкл чертыхнулся и, поглядев на них, бросился вперед. Эдди даже не размышлял, помчался следом, подгоняемый в спину жгучим предвкушением чего-то поистине восхитительного. Гас замялся ненадолго, но все же и его бег раздался позади.              Стоило им вылететь из-за угла, как Майкл замер словно громом пораженный. Эдди обогнул его и вышел чуть вперед — жажда узнать толкала в спину.              На площадке перед лифтом творилось что-то невероятное. Кто-то из охраны лаборатории напал на их людей. Вот только этот кто-то явно не был человеком. Буквально из каждого участка его тела вырывались черные жгуты-щупальца, нападая, хватая и отшвыривая в стены, прокалывая и разрезая защитные костюмы, разрывая на части.              Несколько секунд и кроме них троих и этого нечто на площадке никого не осталось. Пули не причинили ему никакого вреда, словно и не задев даже ни разу. В воздухе повисла мертвая тишина. Существо вдруг начало окутывать свое тело щупальцами, словно скрывая человека внутри. Эдди сделал неосознанный шаг вперед. И вдруг сзади раздался крик, и Гас вылетел вперед, расстреливая весь магазин по черной колышущейся субстанции. Майкл бросился ему помогать, а Брок замер как вкопанный, словно в замедленной съемке следя за молниеносным броском щупалец. Во все стороны брызнула кровь, немного попало на самого Эдди. Он словно в трансе поднял руку, стирая ее с щитка шлема. Внутри дрожало какое-то странное чувство, что-то сродни ужасу или восхищению. Так просто и не разобрать. Он сделал еще один шаг вперед. Рука с автоматом опустилась, он выпал из разжавшихся пальцев. Нечто замерло, подрагивая, щупальца скользили по телу словно клубок змей, ни на секунду не замирая в статике. Никакого признака явной агрессии.              Эдди снова шагнул. Чувство внутри ширилось, заполняя собой каждый отдаленный кусочек. Весь мир словно перестал существовать. Ладони жгло от предвкушения чего-то, чего Брок еще не понимал, но очень хотел узнать.              Существо вдруг упало, черные щупальца заскользили быстрее, концентрируясь на спине человека, обретая форму. Большая странная черная голова, как в каком-то ужастике, случайно подсмотренном Эдди в детстве, белые стрелки глаз, пасть с острыми клыками... Эдди сделал еще несколько шагов вперед, подходя совсем близко. Сердце готово было выпрыгнуть из груди прямо через ребра и защитный костюм. Страха не было. Совсем. Только неизвестно откуда взявшееся предвкушение чуда.              Черное щупальце отделилось от общей массы и потянулось к нему. Медленно, словно боясь напугать. И замерло на расстоянии вытянутой руки. Ждало ответного «шага». Эдди, подчиняясь какой-то внутренней уверенности, протянул руку навстречу.              Солнце не взорвалось, Земля не перевернулась и даже лаборатория осталась на месте, когда его рука прикоснулась к черному отростку. Они постояли так еще немного, а потом нечто соскользнуло с лежащего человека, словно выбравшись из него, втянуло все отростки кроме головы и того щупальца, что соприкасалось с рукой Эдди.              Больше всего на свете Брок хотел получить ответы на все те вопросы, что разрывали его сознание. Что это за существо? Откуда оно? Почему убило всех, но не тронуло его? Словно в ответ на хоровод мыслей полужидкая субстанция, заменяющая существу туловище, завибрировала, судорожно сжимаясь и подергиваясь. Щупальце втянулось, а голова заколыхалась. Эдди с какой-то яркой осознанностью понял, что оно умирает. И что он не может этого допустить.              Решение пришло само, словно всегда было там, а сейчас просто всплыло на поверхность. Судорожно завозившись, он начал отсоединять крепления защитного костюма, стараясь не думать о том, какая мучительная смерть его ждет. Сорвав перчатку, он тут же принялся за остальное, расправляясь со всем максимально быстро, не сводя глаз с конвульсивно подрагивающего черного нечто. Откинув ненужный уже шлем, Эдди быстро выскользнул из штанин, оставшись в легком черном костюме, в котором еще недавно ехал сюда во внедорожнике. Скинув перчатку с обрезанными пальцами, он опустился на колени и, затаив дыхание, протянул руку.              Он не знал, что за этим последует. Совершенно не представлял. Но отчего-то чувствовал, что делает все правильно.              Секундная заминка, и почти втянувшееся щупальце снова потянулось к Эдди. Замерло на секунду около его руки, словно решаясь, и, наконец, соприкоснулось с кожей.              Оно прохладное, приятное в удушающей жаре. Эдди чувствовал наэлектризовывающиеся волосы за затылке, нервное напряжение и неконтролируемую радость. Щупальце вдруг видоизменилось, становясь похожим на руку. Вот только пальцы чуть длиннее человеческих, более хищные. И они вдруг совершенно по-хозяйски переплелись с пальцами Эдди.              В груди расползалось тепло.              — Кто ты? — шепнул Эдди дрожащим голосом. — Откуда?              — Издалека, — рокочущий голос отразился от пустых стен.              — С другой планеты? — пришла неожиданная догадка.              — Из другой системы, — Эдди почему-то казалось, что существо очень устало. Оно почти перестало подрагивать, но Броку из-за этого было только страшнее.              — Что с тобой? Чем я могу помочь?              — Я умираю, — голос звучал тише, словно рокот на кончике языка. — Мы не можем выжить на вашей планете в одиночку.              — Я могу помочь?              Существо приблизило свою голову ближе, словно всматриваясь в самое нутро. Эдди бы должен бояться после всего, что видел, после того как несколько рядов зубов оказались так близко, но он спокоен.              — Почему ты другой? — в голосе недоумение.              Эдди пожал плечами.              — Так вышло.              Существо ненадолго замолчало и вдруг произнесло совсем тихо:              — Я — Веном. Хочешь стать моим?              Эдди бросило в жар. Все тело загорелось как факел. Мышцы скрутило как после быстрого оргазма в душе по утрам. Пальцы на ногах поджались, дыхание сбилось, голова чуть закружилась. Эдди бы спросить, что он имел в виду, ему бы засомневаться, взвесить все за и против. Но Эдди лишь улыбнулся и выдохнул:              — Хочу.              Веном подался еще ближе. Замер на секунду, словно прощупывая его решимость, и вдруг потянулся к нему сразу десятками щупалец.              Эдди больно. Эдди кричит, корчась на полу. Эдди умирает несколько раз, снова возрождаясь. Эдди рождается на чужой планете, где только камень и жгучий ветер. Где много других таких же, но он совершенно один. Эдди не знает, как быть другим, и идет в армию. Ему там не нравится, но это единственный шанс выбраться с этой мерзкой планеты. Эдди путешествует среди звёзд. Там красиво, но Эдди все ещё одинок. А потом они падают. Терпят крушение. Все умирают, кроме него. У Эдди получается выбраться из-под обломков, найдя временное пристанище в какой-то любопытной водной твари. Он выбирается на сушу и блуждает годами по пустой сожженной планете, меняя тела одно за другим, уже готовый сдаться, умереть, когда его находят и привозят сюда. Исследуют, пытают, мучают. Эдди зол. Он в ярости. Единственное, что им движет — желание уничтожить обидчиков перед смертью. А потом Эдди вдруг видит свет. Свет и тепло, исходящие от одного из них. И не может напасть. Его тянет узнать почему этот — другой.              Эдди открыл глаза. Где-то высоко мерцает и жужжит последняя выжившая лампа. В теле непривычно хорошо и легко. Он медленно сел, осматриваясь. Все части тела на месте, он жив и абсолютно невредим, Венома нигде не видно.              «Со мной все хорошо, Эдди», — рокочущий голос прямо в голове заставил вздрогнуть, практически подпрыгнуть от неожиданности. — «И с тобой теперь тоже. Я залечил все болезни, вызванные облучением и плохой наследственностью».              Эдди не знал, что и сказать. Поблагодарить? Вместо этого произнес чуть слышно:              — Я видел твою жизнь?              «Да, как и я твою. Теперь у нас нет секретов друг от друга. Мы — единое целое, Эдди».              На душе у Брока не тепло даже, обжигающе горячо. Впервые за долгое время он снова не один. Эдди улыбнулся.              — И что мы теперь будем делать?              «Все, что захотим. Можем вернуться к тебе на базу, я могу сделать так, чтобы меня не засекли, можем остаться блуждать на поверхности, а можем улететь куда захочешь».              — Улететь?              Сердце рванулось наружу загнанной пташкой. Эдди боялся поверить в услышанное.              «Да. На свете много планет, на которых есть жизнь. Мы можем отправиться искать их. Потребуется время, чтобы собрать корабль... но я знаю, что нам для этого нужно, да и времени у нас теперь хоть отбавляй».              — Много? — с восторгом спросил Эдди, поднимаясь на ноги, разминая ставшие такими сильными мышцы.              «Очень много. Практически все время Вселенной. Потому что ты — идеальный, Эдди. Я ещё никогда не встречал кого-то, кто бы так подходил симбиоту».              Брок довольно растянул губы в улыбке. Он счастлив как никогда. Впереди столько всего интересного. Он не один. Его ценят. Что может быть лучше?              — Мне кажется, это не только моя заслуга. Я чувствовал тебя. Давно. И чем ближе оказывался, тем сильнее. Почему, Веном?              «Так было предрешено. Мы шли своими дорогами, только чтобы встретиться в этой точке. Потому что ты — мой, а я — твой, Эдди».       

***

             Солнце исступленно ласкало поверхность, когда одинокая черная фигура вышла из ворот лаборатории недалеко от Хьюстона. Пройдя немного вперед, она закинула голову вверх, прямо к солнцу, прищурив голубые глаза и улыбаясь.              Пусть весь мир полетел прямо в ад, но жизнь Эдди и Венома только начиналась.