Визгливое гитарное соло, о котором никто не просил

Способности. Одни эсперы считают, что личность влияет на способность, другие считают наоборот, третьи придерживаются теории о взаимной деформации, четвертые и вовсе считают, что способность может стать отдельной личностью и заменить владельца. Великое множество мнений. Никому неизвестно даже, какие из них могут оказаться правдой. Это можно вынести лишь из личных ощущений и наблюдений, но и они не самые верные помощники в этом деле. Чуя имел возможность наблюдать за множеством эсперов и действительно кое-что вынес для себя. Кое-что ироничное и странное. Он волей-неволей сравнивал способности Портовой мафии и Детективного Агентства. У последних все способности, как на подбор, проявляются лишь в добром ключе, лишь во благо, ярко светятся. Их способности не покушаются на личности или здоровье собственных хозяев. А вот мафия... Все будто под стать мраку ночи. Бархатный, изысканный, скрывающий своих любимчиков и сбивающий с пути неугодных, заманивая в расставленные сети. Даже в способности Мори, которая облачена в облик милой девочки, есть что-то ядовитое и жестокое. По-своему, по-детски в большинстве случаев, но это если не вглядываться ей в глаза. Впрочем, зачем так далеко ходить ради примера? Способность самого Накахары абсолютно идеальна для мафии. Никуда больше его бы не взяли с такими силами. И от этого странно-обидно. Словно он зафиксирован в одной точке без возможности не то, что сдвинуться, а даже качнуться в другую сторону. Только мрак. Вязкий, обтекающий причудливыми и обжигающими рисунками кожу, вытягивающий силы из его тела, мрак. Ведущий за собой, шепчущий на ухо: «Разрушь! Убей! Уничтожь!» Мрак затекает через нос и рот, дальше — в легкие и желудок, скручивается там, щекочет изнутри, заставляет истерически смеяться и ощущать боль, запах, вкус собственной крови. Но тело движется само, словно Темные Боги направляют его, а он лишь марионетка в их руках. Снова безумная улыбка, смех, жажда чужой крови, чтобы восполнить свои силы и снова рвануть в бой, потому что хочется больше. Это же так весело — все разрушать, крошить голыми руками кости в порошок, разрывать еще живую плоть... Но веселье всегда прерывается, оставляя после себя тошнотворное послевкусие беспомощности и ведомости, которое Чуя ненавидел. Но еще хуже почти выжженная мысль: «У тебя больше нигде нет возможностей. Тебе место лишь здесь». Ласковый шепот льется в уши, заставляя морщиться, а губы сами собой произносят привычную мантру:

— Темные Боги, прошу, не тревожьте меня боле.