Rules of my world

—Мне интересно, как у тебя это получается? —Что? — Лиса, наконец, поднимает глаза и встречается с нечитаемым выражением лица. Вот как можно этого человека понять? —Куда делась твоя смелость? —Не понимаю, о чём ты.       О устало вздыхает и потирает переносицу. Не так он хотел начать этот разговор. —Ладно. Перейду сразу к делу. Сколько ты видела в ту ночь? Что ты видела? И что слышала?       Ну вот, приехали. Лиса думала, что мужчина хочет спросить о её самочувствии, а он... —Почти ничего. Я просто зашла в тот переулок, потому что это короткая дорога к моему дому. Была в наушниках, ничего не слышала. Видела несколько человек в костюмах, как на твоих телохранителях. И что-то тёмное на земле. Не знаю, там было темно..       Лали очень не хотелось думать о том, что именно было на земле.       Или кто это был. —И всё? — Сехун, кажется, даже слегка разочарован. Он-то думал, что девушка — опасный свидетель, а в итоге она и половины не знает.       Или не хочет говорить, что знает.       Но Сехун выпытывать не будет. —Ну да. А что, мало? —Вот и смелость вернулась, — О непонятно ухмыляется, а Лисе становится неловко. —Не мало, но и не много. —Так что? Ты отпустишь меня? Я никому ничего не скажу, в полицию идти не буду, я просто продолжу жить как раньше. Пожалуйста?       Сехун слушает её, и по мере поступления слов грустнеет и будто раздражается. Ну что, ей тут плохо что ли? Голодом морят, избивают? Или что?       Но потом он понимает, что как бы выкрал её у самой себя и успокаивается. Думает.       «А ведь действительно, держать её смысла нет. Судя по всему, не врёт, что никому не расскажет» —А как ты объяснишь своё исчезновение на несколько дней? —Я... — Лалиса не знает. Мама, скорее всего, все больницы и морги обзвонила, всех подруг, начиная с начальной школы, перетормошила и поседела не на свой возраст.       Лисе вдруг захотелось плакать. —Я... не знаю. Но я очень хочу вернуться к родителям, Сехун.       От того, как девушка произносит его имя, у него замерло дыхание. —...Я знаю, что моя мама плачет. А вдруг она заболеет? А что, если у папы сердце схватит? Сехун, я не знаю, как я объясню им, куда пропала и как вернулась, но если это единственное, что мешает тебе отпустить меня, то, пожалуйста, не волнуйся за это. Я что-нибудь придумаю.       От вида, как Лиса плачет и практически умоляет Сехуна отпустить её, у него сжимается сердце. Какого чёрта? Почему так плохо?       О встаёт со своего кресла и идёт к девушке. Садится перед ней на корточки и заглядывает в опущенные глаза. Красные, но такие красивые. —Лиса. —М? —Посмотри на меня.       Девушка слегка приподнимает голову, чтобы увидеть лицо Сехуна. Такое ровное, с идеальными чертами и гладкой кожей, словно выточенное самым искусным скульптором.       В его глазах бесконечность.       И Лалиса тонет.       Сехун очень долго над этим думал. Практически каждую минуту, что эта девушка провела в его доме. Конечно, он знал. Знал, что она хочет домой, что её наверняка ждут. Но когда услышал, как она беспокоится за родителей, его сердце защемило.       Он представил, как его родители волновались бы. Если бы у них были нормальные отношения, конечно же. Но да. Если бы были, то Сехун бы сделал всё, чтобы они не беспокоились за него и не болели.       Это же самое и пытается сделать Лалиса.       Сехун долго думал. И пришёл к решению, которое казалось ему самым правильным, которое он вообще когда-либо принимал в этой жизни. —Лиса. —Что? —Собирай вещи.