Лорд грешен!
25 сентября 2022 г., 02:04
Выбор за вами…
Легко, сука, сказать! Что им делать? Вот что?
Решиться на что-то нужно мужество. Это проблема любого выбора. Постоянно преследующий и зудящий страх перемен. Они ведь гонятся, как бешеные псы, за спокойствием и умиротворением, кое проявляется в стабильности. Потерять общее уважение, статус в обществе, звание… Ведь это все, ради чего они работали потом и кровью все эти семь лет! И все просто взять и перечеркнуть? Как же тяжело от этого отказаться! И… Глупо! Страх пойти против Курэто, а это значит, в ближайшем будущем против Империи. И уже прерогатива смалодушничать становится весьма заманчива.
И надо им это? Они всего лишь хотят свободы.
Свободы… Манящей свободы, которой хотел и Сантино.
Но вот в чем проблема. Вчера ночью Рицка сказала об этом…
***
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Мито, нервно втягивая дым сигареты. — То, что я сказала, — просто ответила Рицка, прикрыв глаза. Без ухмылки. Без фирменного прищура. — Весьма нечестно предоставлять нам право выбора, когда его у нас нет, — хмыкнул Наруми, скрестив руки на груди и деловито приподняв бровь, — не находишь? — Брехня, — фыркнула Рицка, и уголки ее губ плавно поползли вверх, вспоминая совсем недавние слова Гробовщика. И говорит так плавно, почти самозабвенно и, что более важно, с полным осмыслением. Наконец-то. — Выбор есть всегда. Именно это и есть свобода. Свобода?.. — Рицка, дай подсказку, — произнесла Шигурэ. А глаз-то зеленый заблестел от предвкушения. Тоже почувствовала этот манящий вкус азарта, Шигурэ? Это не может не вызывать довольной ухмылки. — Как же я вам могу ее дать? — приподняла она брови. — Хотя, — задумчиво протянула Рицка, — ладно! — уголок губ приподнялся, будто несмотря ни на что все идет по четко спланированному плану. А ведь и вправду идет. — Чего хотел Сантино? — Свободы, — ответил Шинья, сдерживая широченную полуулыбку-полуухмылку. Да и бровями так заиграл этот статный мужчина, словно кот, глядя прямо в медовые лукавые глаза, которые Рицка шуточно закатила. — А чего хотите вы? — Смеешься что ли? — вновь приподнятая бровь, и тон наполнен снисходительными нотками с подозрением и уличением в обмане, как будто маленький ребенок клянется в том, что не ел конфеты до ужина, хотя запачканные шоколадом уголки губ говорят об обратном. — Конечно тоже. — Видите, цель — одна, а способы разные, — довольно мурлыкнула Рицка, как кошка, из-под носа хозяев стащившая целую палку колбасы. — Хотя если смотреть в корень, все сводится к одному. — К городу Руанапур, — усмехается Шинья, присаживаясь рядом с Рицкой и закуривая предложенную ей сигарету. — Именно. Шики, — совершенно иначе, более спокойным и даже ласковым голосом с улыбкой произнесла Рицка, — скажи, пожалуйста, что такое свобода. — Способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, опираясь на познание объективной необходимости. Свобода есть не произвол, но согласие с законами необходимости, — самозабвенно начал Шики с широкой ухмылкой и даже гордостью, что освоил такую странную, но интересную человеческую штуку, как интернет и википедия. — Нет-нет, — улыбнулась Рицка, но лукавый прищур кошачьих глаз выдает ее с головой. — По Канту, пожалуйста. — И только? — озорно и возбужденно приподнял бровь Шики, тихо посмеиваясь. — Все, что пожелаешь, — развела Рицка руками в стороны. — На твое усмотрение. Демон глубоко вздохнул, набрав побольше воздуха, и с выражением похлеще кота, которого чешут за ушком, выдал с неимоверным наслаждением на одном дыхании настолько зачитанные и известные тексты: — Чем больше привычек, тем меньше свободы. Кант. Человек рожден свободным, а повсюду он в оковах. Руссо. Несвободный человек идеализирует свою неволю. Пастернак. Некоторые туристы считают Амстердам городом греха, но на самом деле это город свободы. А в свободе большинство людей находят грех. Грин… — Шики-и, — предупреждающе лукаво протянула Рицка, постукивая указательным пальцем по своему плечу. — Понял, — тяжело вздохнул падший ангел, слегка насупившись, но продолжая с таким же восторгом: — В массе своей люди слабы и трусливы, не готовы к свободе и боятся правды, а значит, надо, чтобы кто-то сильный управлял ими и обманывал их. Оруэлл, — и ненадолго замолчал. А глаза-то сияют ярче жарко-алой рябины. — Думаю, этого достаточно, — ухмыльнулся он. — Не находите ли вы, — задумчиво протягивает Рицка, выпуская обильное облако дыма, запрокинув голову, — что говорить о том, что каждый человек свободный — это как-то иллюзорно? — легким движением скидывая пепел, произносит она. — И Сантино и вы допустили всего одну ошибку. Поверили в это, что весьма прискорбно. — А затем глаза ее окаменели, потемнели на несколько оттенков, став более сухими и устрашающими. — Нет никакой свободы. — Мгновенно черты ее лица стали острее, величественнее. Но отчего-то мурашки пробежали по коже. — Да вы и сами это знаете. И не надо так удивленно на меня смотреть. Вот скажите, вы правда можете назвать себя свободными? Что вы знаете о том, что происходит на самом деле, м? Что творит за спиной Гурен. Что делаю я, — губы ее слегка дрогнули в ухмылке. — Само государство ведет двойную игру. А вы знаете, что происходит на самом деле? Конечно не знаете. Это раз, — загибает пальцы, а сама не может сдержать ухмылки. — Два. Что вы знаете о том, что творится в лабораториях? Три. Почему стирают естество?.. — Поясни, — недоуменно перебивает Тома, часто заморгав. — Ну, например, что делает, скажем так, с одаренными? Ну, или попусту магами? — Их нет, — твердо сказал Наруми, с уверенностью скрестив руки на груди. Однако губы поджал в тонкую линию, и в глаза не смотрит. — Что за бред. Сухие. Хорошо отученные фразы, которые вдалбливают в головы изо дня в день с самого рождения. И плевать, что они сами пользуются оружием, в котором заключен демон, плевать, что дьяволы сидят здесь... — Но… — неуверенно начала Саюри, тихо-тихо, как будто боится. И глаза опустила, поджав губы. — Разве их не было раньше? — Тут, как посмотреть, — задумался Шин. Но не успел продолжить, как его перебил Тома, у которого аж брови взметнулись вверх: — Да быть такого не может! — Раз уж у нас с вами такие душевные посиделки у костра… — протянула Рицка, снова закурив, посматривая на горящие машины. — Людскую точку зрения мы выслушали, — ухмыльнулась она. — А что скажете вы? — выжидающе приподняв брови, посмотрела на дьяволов как ведьма черными глазами, в которых ничуть не меньше полыхает адский огонь. Рем ухмыляется, но как-то снисходительно, даже по-доброму, сложив руки на груди. А люди затаили дыхание, в ожидании. Томительном и мучительном ожидании. И интересе. Что же он скажет? Тот, кто знает, если не все, то очень многое. То, что не доступно людям стараниями Ватикана и государства. И вдруг, как гром среди ясного неба, только вместо раскатистого рева голос звучит так плавно, да таким бархатом, от которого сладкие мурашки пробегают по коже. — Аватар существует. По крайней мере, существовал. Шок. Непонимание вперемешку с мгновенным осознанием. Шипящий поток мыслей впивается как змеи своими острыми зубами. — Да ладно? Они существуют? Получается… Все, во что они верили, в чем были уверены и что знали наверняка… Оказалось всего лишь фантиком? А легенды и мифы оказались вполне реальными, а не смешными и забавными волшебными сказками и мечтами… — Твою ж мать, — простонала Мито, проводя по лбу ладонью, как бы стирая полностью все до чистого листа. Ну как тут не закурить? — Но… — нахмурился Шин, — почему нет ничего? Никаких документов, никаких свитков? Если б было нечто похоже, мы бы обязательно заметили... А... заметили бы? — Неужели не догадываетесь? — со смешком хмыкнула Рицка. А на губах растянулась ухмылка, плавно граничащая с оскалом. Но быстро взяв себя в руки, как при игре в покер, губы ее плавно замерли в улыбке. — Если мы чего-то не видим, совсем не значит, что этого нет. — Люди всегда боялись Аватаров, — говорит Шики, снисходительно и даже умильно улыбаясь людям. А вид такой непринужденный, как будто они за чашкой чая обсуждают погоду. — Все потому, — сев на большой камень, самодовольно произносит Урие как само собой разумеющееся. И опять это умиление в глазах. Как на детей смотрят, ей Богу! — Что они не умею подчиняться. Один владеет всей магией мира, то есть стихиями. Охранник равновесия, защитник всего и всех. Он — мост между мирами, — ухмыльнулся демон. — И как такой будет подчиняться главам государств? — Чистая политика, — в подтверждение для пущей убедительности кивает Шики. — Конечно, — задорно цыкнул Мейдж, усмехнувшись одной щекой и оскалив мощные белоснежные клыки. — Настоящая заноза для тех, кто хочет абсолютной власти и подчинения, в то время, как сами люди, большинство из них, встанут на сторону Аватара. — И получается постоянная угроза революции, — важно подытожил Рем. А сам упивается реакцией Рицки. Как же она смотрит на него! Возможно, с ее стороны так проявляется восторг и уважение… Чертовски хочется, чтобы это было так. А ведь действительно именно так! И ему это безумно нравится. — Поэтому, — наконец, говорит Рицка, выдыхая сигаретный дым, — Аватара выслеживают. Шигурэ, — с ласковой улыбкой позвала она. А глаз хитро блеснул. — Ты ведь догадывалась обо всем. Возможно, даже знала. Равнодушное выражение лица, холодная величественная и гордая выдержка. Осанка, манера поведения. И молчаливость. Идеальный боец, идеальная единица армии государства. Вот только в тихом омуте черти водятся. Рицка изначально знала, что Шигурэ все понимала изначально. Не устраивало ее многое, многое не сходилось. Она очень умная девушка, наблюдательная, умеющая анализировать, а природная дотошность долго вырывается наружу сквозь стиснутые зубы и покойные губы. — Аватар, — после долгого молчания твердо говорит Шигурэ, — действительно опасен для династии. Курэто боится, что он займет трон. Поэтому на Аватара ведется охота. Причем такая… — но вдруг впервые Шигурэ отвела глаза и поджала губы. — При этом Аватара после Корры, которая тоже, кстати, умерла слишком быстро, но это лишь мои предположения, — беспечно отмахнулась Рицка, — скорее всего попусту убрали. Младенцем. Когда он безобиднее и беззащитнее всего. И ухмыляется. Едко. Дико. С ярым вызовом. — Вот только… — задумчиво продолжила Шигурэ, нахмурившись, — семь лет назад вампиры согнали всех детей, которых нашли, к себе. Питались их кровью. Так что, скорее всего, они его нашли раньше. — И… — испуганно протянула Саюри, взглотнув, — нашли? — Кто знает, — просто пожала она плечами. — Либо они, либо военные. Такие, как мы с вами. Но может и сам Курэто, чтобы быть уверенным наверняка. Однако, — зеленые глаза потемнели, заблестели. А Рицка не может сдержать полуулыбки-полуухмылки. Шигурэ теперь тоже чувствует этот трепещущий запах азарта, этот вкус. И жадное предвкушение. — Поскольку всех магов просто невозможно истребить, как бы ни пытались стереть из истории, из жизни, может, даже вирус, убивший почти все население, изначально был ориентирован на это, маги или одаренные остались. Портовая мафия, верно? — а сама в нетерпении смотрит на Рицку, жадно пытаясь найти все ответы и расставить все точки. Впервые уголок ее губ приподнялся. Едва-едва. Совсем чуть-чуть. Но не заметить этого было просто невозможно. Слишком яркое, буквально кричащая перемена. Азарт. Один сплошной безумный азарт. Кровь бурлит, кипит. Сердце бьется больно о ребра. Если ее предположения окажутся верны, если все, о чем она думала и долго размышляла, наконец, сложив все в единый пазл, если Рицка подтвердит все это, то она… — Да, — лукаво прищурилась Рицка с ухмылкой и всем знакомым вспыхнувшим огнем в глазах. Вот он — ее знак качества. Опасное клеймо, выделяющее ее из толпы. — Так вот теперь вам, — брови ее плавно приподнялись, — предстоит самим ответить на еще один вопрос. Почему Курэто не мешает Портовой мафии и таким, как Сантино? Последние слова как выстрел. Такой же смертельный и оглушающий. Тишина воцарилась почти мертвая. Только треск костра, который тоже добавляет напряжение. А в голове — каша. Едкая ядовитая смесь, в которой смешалось все, что только возможно. Обида. Страх. Ненависть. Понимание. Удовлетворенность. Интерес. — И что ты нам предлагаешь? — первая начала Мито, с вызовом нахмурив брови. — Вот так бросить все и уехать в тот чертовый город…. Как его… — Руанапур, — учтиво подсказал Тома с абсолютно спокойным выражением лица. — Да без разницы! — вскочила на ноги Мито. Шипит. Скалится. И совсем ничего не понимает. Дрянное чувство! Господи, как же она запуталась! Но вместо подсказки, вместо разъяснения и попыток склонить на свою сторону, Рицка больше ничего не сказала. Тихая непонятная улыбка на каменном лице, как в казино, глаза блестят то ли от света огненных языков, то ли по своей природе. По-хорошему, она должна нервничать, переживать, ведь теперь ее жизнь буквально в их руках. Как она может быть настолько непроницаемой и спокойной?! Единственное, что она сказала ровно, плавно, как звук спокойного ручья: — Подумайте над этим. Только очень тщательно. Ведь потом пути назад не будет…***
Ясное солнце, небо чистое-чистое, кристально-голубое, без единого облачка. Шум города немного непривычен, люди снуют туда-сюда, как муравьи. Все суетятся, бегут… Развлекаются в компаниях, совсем ни о чем не задумываясь. Интересно, Мито предпочла бы это своей жизни? Судя по всему, как она и ожидала, правда не в таких масштабах, Рокси с Шиньей те еще темные лошадки. У Рокси мутная история детства, жизни, о которых знает только Рицка и наоборот. А с Шиньей… С ним все немного понятнее. Известная личность. Конечно, ему не нравится, что им помыкают, указывают с рождения, что ему делать, что он должен сделать. Так, красивое запасное лицо наследника. Однако, несмотря на свой «статус» и, как может показаться многим по незнанию, характер, Шинья не из тех, кто будет спокойно терпеть. Не-ет, он тщательно просчитывает партию. Создает видимость покорности, но делает то, что считает нужным. Господи, что же так все сложно?! После вчерашнего Мито не спала. Все думала и думала, мысли не отпускали ее ни на секунду, сдавливая склизким неприятным кольцом, перекрывая воздух. Однако нельзя сказать, что Мито ничего не знала и все, что было вчера, стало для нее откровением. Нет, совсем нет. Она подозревала, что в один момент Рицка была замешана в какой-нибудь гадкой истории. Но никак не думала, что это будет мафия. Хотя, зная Рицку, это вполне ожидаемо. И про их "Холодную войну" с Курэто она хорошо знает, ровным счетом так же, как тот факт, что Рицка в буквальном смысле на волоске от виселицы. Их игра по-любому когда-нибудь закончится, пока один не изведет другого. И Мито честно, приложив руку на сердце, готова была поддерживать ее до самого конца, каждый последовал бы за своим командиром, а не за Курэто или даже Императором. Вот такая особенность элитного отряда, прошедшего вместе и огонь и воду, только труб пока не было, но, как оказывается, это еще впереди. Но вот, когда Рицка прямым текстом указала то, о чем никто из них не задумывался… да попусту не хотел думать!, оказалось выбор на деле сделать не так-то просто. Особенно когда твой привычный уклад не просто трещит по швам, а раскололся на миллионы мелких и острых кусочков. Расстаться со своей привычной жизнью и пойти за ней. Бросить все и броситься в омут с головой. Рискнет ли она?.. Из легкого упоминания в разговоре, Мито поняла, что Шинья четко исполнил все, что просила Рицка. Точная и слаженная работа, и идеально спланированная. Как оказалось, смерть Сантино это только начало. Совсем скоро в эту глушь слетелись репортеры. Вспышка за вспышкой. Куча вопросов. Честно, они даже опешили, но, как потом сказала Рицка с доброй улыбкой, что все было так, как надо. О, а вот как раз по ящику трубят по всем каналам: — Вчера одной из мафиозных группировок было совершенно нападение на элитный отряд… — Все преступники были устранены, отныне гражданам ничего не угрожает… — Ага, как же, — отстраненно хмыкнула Мито, подперев щеку кулаком, облокотившись о стол и попивая чашку ароматного чая, — брешут на каждом углу. — К счастью из доблестных служителей армии никто не пострадал. — Фу, — поморщилась Мито, под смешок Наруми, — ну и лица у нас. — Не знаю, как вы, — самодовольно ухмыльнулся Акио, — но я получился красавцем. — Конечно, — хмыкнул Шин, — если учесть, что ты подошел прямо перед репортерами. — Вообще-то, — важно заявил Акио, — я подогнал нам машины! — Тоже мне, — хихикнула Саюри. — А мы то думали, куда ты делся? — Никуда я не девался, а выполнял ответственное поручение! — важно поднял указательный палец вверх Акио.- Эх, — простонал он, — я бы разошелся там с этим Санито… — Сантино, — поправила Шигурэ. — Да без разницы! — Все равно бы ничего сделать не смог, — спокойно заметил Тома, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись. — Одно дело убивать вампиров, другое — людей. — К другим новостям, — с натянутой рабочей улыбкой произнесла ведущая в строгом черном костюме. — Идолы ликуют, — бла-бла-бла. — Новое возвращение на сцену. — бла-бла-бла. — Так долго ждали фанаты… И бла-бла-бла… — Аргх, — рыкнула Мито с тяжелым вздохом, устало плюхаясь на диван. — Может, переключим? — Да там везде одно и то же, — потирая переносицу, ответил Наруми. — Потерпи немного. Мито промолчала, но пыхтела, как насупившаяся мышь. Нет, и все-таки как же Рицка все продумала! Стратег она великолепный, говорить нечего. Но… Как она могла чуть ли не поминутно знать, что произойдет? Это почти невозможно… Насколько же она умна? И, если честно, становится не по себе. И как она все четко расставила по своим местам. Шинья привел репортеров, которым «посчастливилось» первым узнать о нападении на элитный отряд. А как она все обставила! Трупы вообще ни у кого не вызвали подозрения. Еще бы, прийти и перестрелять одних из приближенных Императору (назовем это так), и пойти дальше. Что это как не претензия на управление городом, если не страной? И вдруг, острая мысль больно вбивается в голову. Ну конечно же! Теперь, когда уже появилась угроза нападения, на срочном совете будет решаться вопрос безопасности и чистки. Косвенно, но частичная власть на управление столицы, а там, как по ниточкам, и дальше все же передастся тому, кто будет заниматься именно этим, тому, кто поневоле втянется во все подпольные дела. Брови мгновенно поползли к переносице, а губы поджались в тонкую линию. Рицка затеяла все это ради того, что бы заняться этим самой. А раз она была в мафии… Она восстанавливает свой авторитет. — Сигарету? — учтиво предложил Наруми, наблюдая, как Мито втягивает дым электронки. Но она отрицательно замотала головой, выпуская дымное облако. Все действительно начинает складываться. Но от этого ничуть не легче. Кажется, они уже все, потянули за ниточку, распутывая клубок, но, сука, он еще больше стал запутываться! — Ух, какая! — хмыкнул Мейдж с ухмылкой, внимательно пялясь в ящик. Подумать только. Демонов заинтересовало такое людское изобретение, как телевизор. И интернет. Как дети малые, честное слово. Даже умильно как-то. — Что-то лицо у нее какое-то знакомое, — задумчиво протянул Шики, плавно наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. — Мито, — вдруг позвал ее Рем, буквально выдергивая ее из своих мыслей, что та чуть ли не вздрагивает. Но на деле всего лишь лениво перевела глаза. — Кто это? В то же мгновение глаза ее настолько широко распахнулись, что чуть ли не выпали. А дальше вообще началось что-то странное, что заставило даже демонов в непонимании приподнять брови, когда тихий девичий смех начал становится все более громким, потом каким-то толи визжащим, то ли кричащим, походивший на крик умирающей или задыхающейся чайки, как часто шутят люди. Мито схватилась за живот, заливаясь истерическим полувоплем-полусмехом, утыкаясь в плечо Саюри, которая с доброй и понимающей улыбкой стала успокаивающе поглаживать девушку по волосам. — Неугомонная! — протянул Наруми, присвистывая с ухмылкой. — Она и тут уже. — Шустро, — подметил Шин, неотрывно наблюдая за экраном. Вполне себе обычное зрелище. Выступление девушки, идола Хаку. Между прочим, одной из популярнейших в этой стране. Голос глубокий, чарующий, низкий. Волосы длинные, словно сотканы из серебра, кожа нежная, белая, словно фарфоровая. А глаза как фиолетовые александриты. Большие. Блестящие. Обрамленные длиннющими черными густыми ресницами. А губы пухлые-пухлые, розовые. И такая нежная она, такая женственная, что любой может потерять голову: как мужчины, так и женщины. — Никого не напоминает? — сдерживая ухмылку на подрагивающих губах изо всех сил, спросила Шигурэ, под смешки остальных. — Хм, — задумчиво протянул Шики, искренне не понимая сие реакцию. — Да нет, вроде бы… — Ну и как вам? — спросил Акио, ухмыляясь. — Красивая, — прищурился Урие, словно вглядывается в каждую черточку, в каждое мимолетное движение девушки-красавицы. Словно хищник, завидящий свою добычу. — А голос какой… — Ты как всегда, Урие, — едко кольнул Рем, ухмыляясь и с вызовом поглядывая на него сверкающими изумрудами. — Для тебя любой объект женского пола сойдет. Главное, чтобы не мужчина. Конечно, Рем прекрасно знает, что далеко не любая подойдет его "дорогому другу". Главное, чтобы была смазлива мордашкой. Формы, губы, волосы, тело. Вот и в принципе все на этом. Урие тащится за любой красивой юбкой. Вернее даже не так. Ему даже делать ничего не приходится, на него сами вешаются, и он, как истинный гурман, выбирающий вино, с таким же успехом выбирает себе девушку на ночь. Нет, у Рема совсем нет проблем или комплекса неполноценности. И девушек он выбирает также. Но только он не пудрит им мозги. Можно сказать, относится к этому менее легкомысленно, как пристало истинному наследнику. В этом их большая разница. — Не скажи, — ядовито ухмыльнулся Урие. А зрачок-то вытянулся в золотистых глазах. — Не каждая в моем вкусе. У меня нет никаких комплексов неполноценности, чтобы цепляться за каждую. В отличие от… — лукаво прищурился демон. С вызовом. — Но да ладно, отпустим это. — А дальше добавил так самодовольно, самоуверенно и вальяжно, а губы растянулись в плотоядной усмешке. — В последнее время, у меня появился определенный типаж. — Например, — самодовольно хмыкнул Рем, сложив руки на груди. Он точно знает, что этот раунд за ним. Такое детское соперничество, которое переросло в соперничество взрослых мальчиков, играющих во взрослые игры. А воздух-то между ними ощутимо затягивается. Казалось, еще чуть-чуть, и будет видно, как он наэлектризовался. — Например? — как бы задумчиво протянул Урие. А затем губы его растянулись в хищной самодовольной ухмылке, почти в оскале зверя. — Например, кареглазые шатенки с короткой стрижкой. — Что-то не припомню за тобой такой перемены во вкусах, — щерится в аналогичной ухмылке Рем, на вальяжно закинувшего руки за голову рыжего демона, который открыто наслаждается холодной яростью «дорогого друга». — Когда же это ты вместо пышногрудых и пышногубых длинноволосых блондинок начал предпочитать брюнеток? — протянул Рем с приподнятым левым уголком губ, склоняя голову набок. — Неужели когда Рицка пощечину тебе поставила вместо… — и лукаво прищурился. Нагло. Открыто насмехаясь. — Могу сказать тоже самое и о тебе, мой дорогой друг, — как ни в чем не бывало, даже посмеиваясь, ответил Урие, вальяжно усевшись в кресло, попивая горячий чай. Аура в помещении заклубилась черным едким дымом, западающим в легкие. Он сдавливает плотным кольцом горло, мешает свободно дышать, пригибает к полу, пронизывая насквозь. Признаться честно, людям страшно наблюдать, как два демона пожирают друг друга глазами и готовы вот-вот накинуться. И чертовски интересно! Хотя половину вообще не разобрать. Слишком тихо говорят, иногда переходя на какой-то странный язык. Но, их аристократическая выдержка, их поведение и манеры просто вскруживают голову. Да они же разорвать друг друга могут! И если бы не вытянувшиеся в нитку черные зрачки и едва выступающие мощные клыки из-под скалящейся ухмылки, вообще невозможно заподозрить, что они в бешенстве. Спокойные лица, даже непринужденные с дружественными смешками и подколками, вальяжность в спокойном тоне. Невозмутимость, обманчивая расслабленность, шутливая сдержанная холодность. Господи, да они же непробиваемые! И от этого становится непросто не по себе, а даже жутко. Интересно, они с такой же невозмутимостью ломают кости? Если бы не Рицка, скажем так, показавшая им дьяволов лицом к лицу, никто из них не смог бы отличить, например, случайного попутчика и разглядеть в нем гостя из Нижнего мира. Они бы никогда не поняли этого, если бы не теперь известные мелочи. Ведь ты никогда не обращаешь внимания на мелочи. Дьявол кроется в деталях. Истинно так. Теперь абсолютно понятна суть этого выражения. Твою ж мать, Рицка, как же ты так смогла вляпаться? — Мне кажется, — протянул Шики, склонившись к Мейджу, — или они нас игнорируют? — А, плевать, — небрежно отмахнулся Мейдж, залпом осушая рюмку с горячительным. Неизвестно, до чего бы они могли дойти, если бы не грузно спускавшаяся по лестнице Рокси. Сонная, растрепанная и зевающая. Глаза мутные, уставшие. — О, — протянула она, — Рицка уже интервью дала? — Всего одна фраза, заставившая всех демонов уставиться на нее немигающими глазами под смешки. — Мы как снимать закончили, я сразу домой поехала, а Рицка дальше сниматься осталась. — Так это что, — недоуменно захлопал глазами Мейдж, посматривая то на Рокси, то на мило улыбающуюся девушку в телевизоре. А по желтым глазам было видно, как в голове начинают шевелиться шестеренки. — Это наша, что ль? — Я же говорю, лицо знакомое, — присвистнул Шики, еще пристальнее вглядываясь ярко-рябиновыми глазами в экран. — Нам было интересно, — с извиняющейся улыбкой протянула Саюри, — как скоро вы догадаетесь, поэтому и промолчали. Весьма забавная картина. Четыре жутких, по всем правилам Ватикана, демона сейчас больше походили на умильных котов, заполнивших интернет, которые с интересом наблюдают, склоняя свои мордочки то в одну сторону, то в другую. Их интерес был легко объясним. За четыре месяца, когда закрутилась вся история с Гримуаром, Рицка им предстала милой, но достаточно смелой и даже дерзкой доброй девочкой. Начиная с того момента, как в Академию завалились военные вместе с тем человеком, Гуреном, образ прекрасной феи развеялся. Расчетливая, сильная, жесткая, даже жестокая. И холодная, отстраненная от всех, хитрая, себе на уме и безумно сексуальная. Девочкой ее уже никак не назовешь. Рицку, кажется, еще ведьмой часто называют? Есть в ней что-то такое. А сейчас вновь милая, общительная, очаровательная девушка, ласковая нежная и хрупкая, женственная, словно цветочек. Просто роковая красавица! Скромная, а речь какая плавная, завораживающая, каждое слово наполнено не кокетливой пустотой, а мудрой рассудительностью. Просто идеальный женский типаж и образ. Как же в одном существе может все это умещаться? И чем больше они смотрят, тем сильнее не понимают ее. Нет и намека на неискренность. Может, ей действительно это нравится? Находиться в центре внимания, быть обожаемой и популярной? Но… как-то не вяжется это ни с образом самой Рицки, ни с ее характером. Эта серебряноволосая девушка — будто отдельный человек. Искренность, любовь — все это ощутимыми волнами исходит от нее. Улыбка плавная, глаза мягкие, двигается, словно плывет. — Тяжело ей приходится, — вдруг с грузным вздохом говорит Наруми под поддерживающие кивки остальных. — А зачем она тогда занимается этим? — искренне приподнял брови Шики. Ненадолго, всего на несколько секунд, показавшиеся вечностью, воцарилась задумчивая тишина. — Тут тоже не все так просто, — нахмурился Тома. — Образ Хаку, — кивнул он на экран, с которого им мило улыбалась девушка, — тщательно проработан. — Все говорят Хаку, — продолжил за него Шин, — но, если не всем, то большинству известно, что под идеальной маской идола — теперь уже подполковник Хакуя Рицка. — Такое негласное понятие, — довольно хмыкнул Акио, сложив руки на груди. — У людей возникает стадное чувство, что каждый из них — хранитель "особой" тайны. Для нашего менталитета это очень почетно. — Не понимаю, — сморщился Мейдж, как от неприятного запаха, сложив руки на груди, — если это ей не нравится, зачем выдавливать из себя? Строить из себя того, кем не являешься… По-моему, — самодовольно ухмыльнулся он, — Рицку тошнило от одного упоминания об этом. — Не скажи, — довольно протянул Урие, сделав глоток свежезаваренного чая, — может ей не хватает внимания. Любой мечтает о славе, признании, всеобщем обожании и поклонении. Правда, Мейдж? — в его голосе скользнули едкие нотки. Мейдж тихо рыкнул, оскалившись, но быстро оскал растянулся в усмешку. А глаза нагло заблестели. — Вы действительно думаете, ей нравится скакать по сцене? — приподняла бровь Мито. — Выгляди она довольно счастливой, — изучающе, едва заметно склонил голову набок Рем. — Прямо светится вся. — Вы должны запомнить одно, — говорит Шигурэ с привычным холодным лицом, но в ней все равно чувствуется какая-то маленькая, едва заметная, но ярко ощутимая перемена, — Рицка никогда и ничего не делает просто так. Весьма двусмысленная фраза, умышленно произнесенная для демонов. Способ предупредить заранее, чтобы потом не послали все муки ада? Возможно. Или же все-таки способ заинтересовать их еще больше? Ох уж эта женская сводническая натура. Даже военным хочется крышесносящей любви и нежной трепетной романтики. И не просто абы какой, а чтобы было все в лучших традициях любовного романа. Даже интересно, как они воспримут. Плюнут и уйдут, не желая, чтобы их использовали, что совершенно унизительно для их самолюбия. Или же останутся в ожидании своего? Вчера Рицка сказала и им несколько слов.***
— А что на счет вас… — задумчиво протянула Рицка. Лукавый прищур лисьих глаз, приподнятые уголки губ. Закинутая нога на ногу, при этом вальяжно опирается локтем о колено, уперевшись подбородком в кисть. Словно заигрывает, но на самом деле изучает, наблюдает и играет. Именно играет, как в покере. — Я подумала. Нехорошо получилось, что вы, высшие дьяволы, с черной кровью просо помогли, переступив через свои принципы, простому человеку. Не надо, я все понимаю, — а смотрит как насквозь пристально, внимательно. — Поэтому, раз уж вы выполнили свою часть контракта, давайте назовем это так, я, в свою очередь, исполню свою. — Даже интересно, что ты сможешь нам предложить, — улыбнулся Урие. Вот только Рицка знает эту его улыбку, под которой скрывается полуухмылка, плавно граничащая с оскалом, где истинный зверь показывает свои острые зубы. — Не переживай, — прикрыв глаза, спокойно улыбнулась Рицка. А потом распахиваются жгучие, горячие черные ведьмовские огни. — Я знаю, что нужно каждому из вас. И я дам вам то, что нужно именно каждому из вас. — А не боишься? — ухмыльнулся Мейдж, забавно и весьма двусмысленно заиграв бровями, пытаясь развеять и без того накаленную обстановку. — Что именно мы попросим? — Я же сказала, — тихие сдержанные смешки сорвались с девичьих лукавых губ. — Я дам вам только то, что вам поистине нужно. Не больше, не меньше. Однако… — тут она замолчала. Специально не торопится, выдерживает паузу, выпуская в сторону дым электронки. — Не находите ли вы, что всего лишь за помощь с Гримуаром, вы получите то, что хотите? Ну фи, это как-то несерьезно. Оплата несоразмерна выполненной в будущем работе. — И что же ты, красавица, хочешь от нас? — уголки губ Рема слегка дрогнули вверх. А голос плавный-плавный, буквально утягивающий за собой в бархатный омут. — Самую малость для вас. Как я поняла, вам интересно все, что происходит здесь. Тогда предлагаю вам не просто остаться здесь, а принять непосредственное участие в развитии событий. — Предлагаешь союзничество? — заинтересованно воскликнул Шики. — Сотрудничество, во время которое я смогу выполнить свою часть уговора.***
Абсолютно очевидно. Что бы Рицка ни сделала для них, как бы ни исполнила долг, условия так называемого негласного контракта, она сделает это в первую очередь с выгодой для себя. — Как вы уже поняли, — хмыкнул Наруми, закуривая сигарету, — у нас довольно-таки… сложная ситуация. — Курэто опасается, — продолжила Шигурэ, — что Рицка сможет отобрать трон. Боится революции с ней во главе. — Рицка хочет получить трон? — со смешком приподнял брови Рем. Довольно-таки забавно. И безумно увлекательно, даже волнительно. Настроение заметно приподнялось вместе с уголками губ, а непослушный указательный палец начал постукивать по сложенным на груди рукам. Что же наследник ведущей династии Нижнего мира сможет предложить девочке?.. Совершенно риторический вопрос. — Не припомню за ней такого желания, — вдруг задумчиво протягивает Саюри. — Трон ей не нужен. А вот революция вполне возможна… — Рицка в шаге от виселицы, — вдруг произносит Мито. Сухо. Жестко. Наконец озвучивая то, что они обязаны знать, раз уж теперь они официально в одной лодке. Что на демонов, должна сказать, произвело впечатляющий эффект. Приподнятые брови, недопонимающий взгляд. Признаться честно, людская гордость взыграла. Они не так просты и примитивны, как может показаться. — Их гребаная игра с Курэто закончится только со смертью одного из них. — Этот Курэто, — задумался Рем, слегка нахмурившись, — как я понял, он будущий Император династии? — Он как безумный хочет ее смерти, — вздохнул Акио, закидывая руки за голову. — Ищет любую лазейку, любой повод придраться. Но в случае, если Рицка оступится… — дальше он ничего не сказал. Лишь ядовито цокнул. — Поэтому вся эта показуха и мишура? — кивнул на телевизор Мейдж, нахмурившись от избытка собственных мыслей. — Так она заручается всеобщей любовью и поддержкой, — сдержанно кивнула Шигурэ, вот только зеленые глаза остро блеснули. — Ведь в случае чего, люди пойдут за ней.***
Так проходит следующий день. Рицка не пойми где, домой ночью так и не вернулась. Слишком беспокойно. Сколько же они выкурили пачек сигарет? Сложно сказать. Но сложить два и два не составило никакого труда. Телевизор так и не выключался. Новости. Новости. Экстренные сообщения. А чертовы репортеры лишь нагоняют панику на население. Привычный размеренный город, его привычный мирный шум… Все лопнуло как мыльный пузырь с первым взрывом одного из главных банков. В столице — настоящее адское пекло. В ночной темноте, жесткой, сухой, ощущение будто смотришь сквозь дым. На бывшем шелковом бархате с россыпью звезд то и дело отражаются огненные всполохи. Воздух наполнился ревом сирен, звуком битого стекла, бесконечной трелью автоматов, воем и неясными воплями, сливаясь в одну сплошную канонаду. И рыданиями людей, чьи родственники стали несчастными жертвами очередных налетчиков, грабителей или же просто неудачно оказались не в то время не в том месте. Свистки доблестной полиции теряются в гомоне людской бунтующей толпы, которую пришлось устранить и подавить слезоточивым газом. Дикая давка, в которой люди досмерти топчут друг друга. Словно цунами, эта живая волна давит и полицейских, проламывает защитные щиты, сносят и переворачивает машины. Уже не понятно, кто есть кто. Каждый сам за себя. Выстрелы сыплются градом. Как дикие звери несутся, сметая все и всех на своем пути. Друг за другом льются пронзительные вопли женщин, коих затоптали, ор мужчин, сломавшим ребра. Не слышится ни хруст костей, ни просьбы. Все словно обезумели. И в этом безумии кто-то до крови прикусывает себе руку, чтобы не останавливаться, а идти дальше под смертельным натиском, чтобы не дай Бог не упасть. Кто-то наступает на еле дышащих, и с новым шагом брезгливо стрясут ботинком, словно наступили на какую-то неприятную букашку, а не разломили череп мучившегося человека. Всего за одну ночь переполнились больницы и морги. Люди лежат на матрасах в коридорах больницы прямо рядом с трупами, не вместившимися в подвал. Полуразрушенные улицы, пропитанные кровью асфальт и тротуары. Стоит жуткая вонь горелого мяса, пепла и пыли. Крысы стайками раздирают безымянные тела, смачно причмокивая от удовольствия. Разгромленные магазины сияют темными пятнами вместо окон. Перестрелки между "криминальными авторитетами", которые все откладывали разборки до более благоприятного времени, которое, по всей видимости, настало именно в эту ночь. Багровые реки льются как из рога изобилия. А в толпе лидеров преступных ОПГ к своему дикому изумлению, вплоть до приоткрывшегося рта, можно заметить весьма знаменитых личностей, то и дело мелькающих на телеканалах и теперь просто не смогших не выйти из тени в такой подходящий момент. В несколько раз увеличилось количество убийств и изнасилований, которыми вряд ли будут заниматься, обрекая несчастных кусать свои же руки до крови, захлебываясь слезами. Словом Ад. Безумный крик навзрыд. Гомон настоящей огненной преисподние. Горящее пятно никогда не спящего города стало еще ярче от огненных всполохов, щедро раздувающих и заражая своими ядовито-оранжевыми языками. В этой благоговейной ночи положено начало. Воистину захватывающее зрелище!, с упиванием шепчет сладостная мысль. Уголки ее губ дали волю, искажаясь в оскале, где хищно сияют белоснежные ровные зубы. Неимоверное довольствие пылает на этом жутком лице. Огонь в черных глазах отражает обезумевший город. Все идет с привлекательной точностью так, как было необходимо: не больше, не меньше. На расцвете луны высоко над городом на небольшой горе, где природа сливается с цивилизацией, показывая вдали ее пятнышко, находилась всего одна фигура, обманчиво хрупкая, но искрящая величаем в черном одеянии: длинный черный плащ точно и с опасным изяществом сидящий по фигурке, сапоги на высоком каблуке с высоким голенищем выше колена, и черными изящными перчатками. Эта фигура не была видна снизу, даже с биноклем с крыши самого высокого здания в городе, так как ее закрывала от ненужных взоров черная обволакивающая, как по приказу, листва склоняющихся к земле деревьев. Но ей город был виден почти до самых краев. Когда она была здесь в прошлый раз, с Себастьяном, Рицка говорила, что умиротворяющая тишина как магия этого места, о котором вряд ли кто-то еще знает или ценит его красоту так же как она. Видеть всех и быть вдали от них. Наблюдать за красками огромного и беспокойного города и упиваться тишиной природы. Можно считать, это ее маленький островок спасения, место, где хоть ненадолго, хоть совсем на чуть-чуть ее оставляют проблемы, люди, и ничто ее не тревожит. Теперь же те самые слова звучат совершенно иначе, ибо с впечатляющей высоты Рицка хищно и довольно наблюдает за своим творением. Однако некоторые вещи никогда не меняются: что тогда, что сейчас теплый ветерок приятно обволакивает кожу, слегка волнуя яркую водную гладь, в которой отражается тот же ядовитый свет. Глубокая ночь, а вокруг ни души, лишь ослепляющие огни города полыхают и играют в диком огненном танце, в полной мере передавая безумие сошедшего с ума города. Видно, как пепел столбами огненной пыли поднимается к звездам. И теперь Рицка с абсолютной уверенностью может сказать, что умиротворение, спокойствие, которые она испытывала здесь в последние разы — все это было фарсом. Не-ет, по-настоящему она чувствует только сейчас. Кровь кипит, сладкой патокой растекаясь по венам, довольный гул в ушах и размеренно, даже с удовольствием бьющееся сердце. Резким движением Рицка раскинула руки в стороны, словно ласково обнимая, самозабвенно впитывая в себя все крики, вой серен, выстрелы, весь гомон доносящейся из города, весь огонь и выпивая с растянутыми губами все до последней капли. Как кукловод, манипулирующий своими куклами изящными движениями, являющийся их спасителем и палачом в одном лице в зависимости от прописанного сценария. Утром ничуть не легче. Что за стеной, что внутри нее — почти одно и то же, особенно на окраинах столицы. Пустые улицы, едва держащиеся рекламные щиты, раздолбанные машины, окна с пустыми черными дырами вместо стекол. Единственные, кто наполняют улицы — люди в черно-зеленой военной форме. Ввели чрезвычайное положение. Причем не только в столице, а по всей стране. Словно новая вспышка эпидемии, но на этот раз банальный вирус людской сущности. Жажда наживы, жажда денег, власти. Насмотревшись фильмов про преступные ОПГ, многие вдохновленные вышли на улицы, почувствовав себя главными героями боевика. Утром второго дня отряду под предводительством подполковника Хакуя было приказано явиться в то огромное здание, поражающее своей красотой, в центре города, которое, казалось, никогда не спит. Наверное, свет в его окнах никогда не тухнет, а коридоры всегда наполнены строгими и черствыми военными. Здесь мелькают разные погоны: от обычных рядовых и сержантов до генералов. Некоторые из них носятся из кабинета в кабинет, некоторые идут спокойно и гордо, что совершенно не зависело от звания (в большинстве случаев), но все же и лейтенантов, и генералов объединяло одно: абсолютно все были с каменными, холодными лицами. К какому кабинету ни подойди, за каждой тяжелой дверью доносится строгий разгневанный голос, больше похожий на яростный ор, эхом раздаваясь в запутанных коридорах, смешиваясь с другими орущими голосами из других кабинетов. Внутри все колотится. Как будто колют тугой иглой прямо изнутри. Настоящий человеческий страх. Что, если Курэто все знает? Конечно он все знает! Поэтому и вызвал их! А сердце как трясется… Пульс в ушах барабанит. Рубашка прилипает к липкой холодной стене. Паника начинает сверлить изнутри, пробираясь от желудка к позвоночнику и прилипая к хребту вместе с рубашкой. Так нельзя. Немедленно нужно взять себя в руки! Если прислушаться к разуму, отбросив кричащую панику, оснований их обвинять нет от слова совсем. Да, Курэто обычно пытает в таких случаях, но… Дрогнувшие губы сами изогнулись в ухмылке. Не по статусу как-то пытки устраивать. Если Курэто пойдет на это — общественность взбунтуется, что выйдет ему же боком. Что тогда ожидать от самого Императора, если приближенный элитный отряд замарался настолько, что вынуждены были пойти на их пытки? А Курэто не настолько глуп. Глубокий вдох — размеренный выдох. Незатейливое упражнение для восстановления ровного пульса. И вот на доселе встревоженном бледном лице появляется жесткая уверенность и скучное безразличие, что их выдернули из так называемого отпуска раньше времени. Тихий скрежет тяжелой дубовой двери в один из главных и самых больших залов, вмещающих под полтысячи человек. Мито кратко оглянулась, окидывая холодным скучающим взглядом всех присутствующих. И все знакомые лица. Акио скучающе зевнул, закинув руки за голову, Шигурэ вообще глаза прикрыла, Саюри же смотрит внимательно, но все ее мысли о другом, как и у Рокси. Наруми, сухо поприветствовав своих подчиненных из группы, сел рядом с Шином, что, кажется, вообще задремал. И первое, что дико бросается в глаза — отсутствие вышестоящих по званию, в том числе Гурена, Рицки, Шиньи и всей императорской семьи. Только после этого Мито вздохнула спокойно. Оказалось все совсем не так страшно, как она успела нафантазировать себе. Собрание прошло быстро и, можно с легкостью выразиться, безболезненно. Если коротко уложит то, что растянули на полчаса, ситуация в столице обострилась после нападения мафиози Сантино. «Подпольные черви вылезли, словно после дождя». Поэтому призвали всех быть крайне осторожными, поскольку у вышестоящего начальства существует теория о том, что кто-то специально пытается убрать все специальные отряды .Не исключена и связь подпольщиков с вампирами, а это уже очень серьезно. Государственная измена, которая жестко карается. Их отпустили достаточно быстро, толком не дав никаких распоряжений, кроме как заняться бумагами и отчетами. Легко можно сделать вывод, что пока вышестоящие командиры не решат, что с этим делать, от них, всего лишь подчиненных и боевых единиц, не будет никакого толку. Поэтому, как бы прискорбно ни звучало (и, между прочим, весьма раздражающе!), им остается только ждать. В половине двенадцатого того же вечера, главный зал, где в единственном во всем здании не видно горящего в окнах теплого света ламп от того, что они вечно занавешены плотными тяжелыми шторами, и в данном помещении томились уже на протяжении которого часа подряд от силы двадцать (а может и все тридцать, если не больше или же не меньше) военачальников, собравшихся на срочном заседании и который час решающих срочный вопрос. Сидящие за столом и даже стоящие в разнобой не в силах терпеть горящей колющей боли в спине и копчике, в так называемой «Комнате Правления» серьезно страдали от духоты. Ни одна свежая струя попусту не могла проникнуть в это место. Столица отдавала накопленный за несколько суток жар, и ясно было, что ночь не принесет должного облегчения. Багровые лица, со лбов и щек которых градом катятся крупные капли пота, из-за чего слишком часто приходится обтираться платком, искажаются в яростной гневной гримасе. Крик, спускающийся на ор, даже ругательство и чуть ли не драки, которые угрожают разразиться в полном объеме. Дикий гомон, в котором сложно услышать даже свои собственные мысли. — Да я же говорю тебе! — медведем ревет грозный мужчина, который на самом деле внешне очень схож с этим зверем, угрожающе хлопнув руками по тяжелому дубовому столу вплоть до мелкой ряби. — Нельзя стрелять по гражданским! — Да какая разница теперь?! — пронзительно заверещал мужчина, что на голову ниже, оперевшись вытянутыми руками на стол. — По-другому это никак не устранить! — Согласен! — доносится из какого-то угла. — Если не принять крайние меры… — Да давайте уже хоть что-нибудь решим, господа! — взыграл из другого угла голос, призывающий к благоразумию. И вновь неразборчивый гомон, от которого изрядно начинает болеть голова. Как стая диких собак, делящих территорию. — Да как тут решать, — свирепо зарычал с претензией еще один мужчина с вычурными усами и проседью в черной шевелюре, — если главные спят на заседании?! — Это ты на меня намекаешь, что ли? — лениво приоткрыв одно веко, безучастно зевнул Гурен, как будто его это ни касается от слова совсем. — Так это ты у нас по этой части, — съерничал довольный собой Сэйширо, деловито складывая руки на груди и оскаливая отбеленные зубы. Сэйширо Хиираги — Генерал-Майор Японской Императорской Армии, а также младший брат Курэто. Этот человек из тех, кому можно дать только краткую характеристику, ибо больше толкового о нем сказать нечего. Чистый представитель "золотой молодежи". Всегда груб и проявляет абсолютное неуважение к семьям с низким статусом, что становится предельно ясно даже из его обращения к Гурену. Напыщенный и заносчивый, парень часто использует силу имени своего отца, чтобы открещиваться от чего или кого-либо. Однако сам Курэто называет его некомпетентным трусом и уверяет, что Сэйширо в жизни не стоял на линии фронта, что, собственно, является жгучей и постыдной правдой. Наверное, можно сказать, Курэто единственный, кого он по-настоящему боится. Братья братьями, вот только прихлопнет его Курэто как щенка, если тот вздумает рыкнуть на него. Парень трусливый, но довольно-таки симпатичный. Черные волосы, уложенные в модную нестандартную прическу, короткие брови и узкие глаза цвета красного дерева. Достаточно худощав, тонкая фигура, носит стандартную форму Японской Армии, которая состоит из черного пальто с длинными рукавами, а так же с красными элементами, включая плечевые погоны с коричневым офицерским ремнем, пересекающий по диагонали его правое плечо и два ряда золотых пуговиц, две верхние из которых небрежно расстегнуты. Вместе с тем, он носит повязку на левой руке, и черный ремень внутри белой повязки с красными планками. Про таких обычно говорят на старый манер «франт». Видимо, комплекс неполноценности и даже семейной ущербности чувствует даже такой, как Сэйширо, поэтому и пытается выделиться внешне всеми путями, ведь о нем больше нечего сказать кроме как то, что он младший брат из великой семьи Хиираги. Как таковых способностей у него нет, как и уважения к его персоне, имеет большое политическое могущество, однако использует его он весьма скудно, лишь прикрываясь фамилией своего отца. Смешно сказать, но для парня страшный и весьма болезненный удар, что Шинью, этого приемного отпрыска, уважают, если не как Курэто и наследника династии, то как генерал-майора точно. Что очень злит и больно задевает достоинство самовлюбленного Сэйширо. Но он не лишен мозгов, хоть что-то все же досталось от знаменитой семьи даже такому как Сэйширо, поэтому наравне с Курэто, он как огня боится Шинью. Вот только парень сам не знает, кого все же боится больше. — Молчать! — взревел Курэто в запале, с жаром бойко и грозно вливаясь в спор. Крылья носа раздуваются, как у быка. Мышцы напряглись, словно у каменной статуи проступая под весьма плотной тканью кителя. — Такому придурку не понять, что кардинальные меры эффективнее! Диктатура — вот принцип равновесия! Наверное, пришло время немного больше поведать об этой именитой семье. Семья Хиираги является самой могущественной семьей в Японии и нынешним лидером Императорской армии, как уже было сказано не раз. Однако, несмотря на то, что каждый из них обладает огромной властью, внутри семьи постоянно идет борьба за власть. Как говорится, все в лучших традициях детектива, где каждый в замечательной дружно образцовой семье готов перерезать горло так называемому "родственничку" за наследство. Клан Хиираги слишком древний, чтобы к нему не прислушиваться. Так говорят в этой стране. На протяжении многих лет Семья Хиираги производили огромное количество открытий в области магии, что приносило огромный успех и возможность создавать отдельные семейные ветви подчиненных. Но об этом, увы, знают не все, можно сказать, владеет информаций только узкий круг избранных. Вот только Хиираги не остались без славы — научные и всем широко известные теперь открытия — тоже их, не говоря уже об их высоких военных должностях независимо от того, заслужили они их или нет. Однако слишком уж много грязных совпадений, которые не пропускает в газеты цензура. Ну и, конечно же, как и в главных мафиозных (да и не только) кланах имеются так называемые «побочные ветви». Одной из главных побочных ветвей Клана Хиираги как раз является ветвь Ичиносэ, которая за 500 лет посмела отделиться. То ли по дурости, то ли наоборот от хорошего ума в самом благоприятном смысле, они косвенно вышли из клана, обрели независимость, а попусту их перестали душить. Однако и из района почитания и стали униженными изгоями. Вот Сэйширо и издевается над Гуреном. Хотя, это громко сказано. Больше похоже на тявканье маленькой трясущейся на тоненьких ножках собачки, скажем, «Чихуахуа», которая то ли по дурости, то ли от большого страха пытается первым напасть на доблестного «Добермана». Признаться честно, все попытки мальчика задеть мужчину выглядят настолько жалкими, что поневоле свидетели неловко испытывают «Испанский стыд». Вот и в этот раз Гурен чуть ли не засмеялся, однако пара сдержанных, но все же снисходительных смешков все же слетели с растянутых губ. Его это даже забавляет. Должна сказать, для многих подобная реакция Гурена весьма странна в самом благоприятном смысле. Гурен сам по себе страстный мужчина с горячей кровью, с иссиня-черными волосами и широкими бровями, которые подчеркивают его природный мужской шарм и сущность. Очень вспыльчив и импульсивен, однако его стержню можно позавидовать. Все жгучее пламя темперамента он ловко скрывает под холодной скучающей маской безразличия. А может и не скрывает ничего преднамеренно, кто знает. Однако его специфический, назовем это так, характер, мятежный, как говорит Курэто, проявляется достаточно остро. Гурен гордый и не позволяет собой помыкать, делает, что вздумается, хоть и не всегда это выглядит благоразумно. Например, на одном Императорском совете у Гурена произошел небольшой конфликт с самим Императором Тэнри. Не очень приятный инцидент, когда в самый разгар обсуждений он задремал. Посчитав это личным неуважением, Тэнри в резкой форме сказал ему, чтобы тот знал свое место. В ответ на это Гурен в свойственной ему саркастической манере извинился и покинул заседание. Шинья как мог сглаживал углы и предостерегал своего друга с понимающей и одновременно сочувствующей, но бессильной улыбкой. Прямо как сейчас, когда чуть ли не во время его доклада, поднялись жаркие дебаты. — Господа! Да давайте же придем к порядку! Взмыленные военные с красными багровыми пятнами по лицу. А орут так, что чуть ли не пена изо рта хлещет. Весьма утомительно. А говорят, что женщины более склочны, нежели мужчины. Хотя, как на самом деле, все оказалось совершенно иначе. Сидят спокойно, либо закуривая, либо с прикрытыми глазами, не желая тратить лишний раз энергию. Вот еще! Надо им их разнимать? Сами справятся, мальчики-то большие, некоторые уже со внуками. Все границы формальности и пристойного поведения стерты подчистую, опускаются чуть ли не до панибратства. Жар в комнате накалялся от таких же горячих споров, все нервничали и сердились, позволяя себе даже закуривать. Так хочется заткнуть уши и подумать в тишине! Голова начинает раскалываться вплоть до пульсирующих висков. «Яду мне, яду!». — Все в порядке? — вытянулся Гурен, настойчиво заглядывая фиалковыми глазами в напряженные медовые, когда Рицка раздраженно зашипела как змея, сильно зажмурившись, проводя пальцами по пульсирующим вискам. Но, признаться честно, она готова поклясться, что жгучая мигрень почти сошла на нет, когда теплая в белоснежной перчатке рука массирующими движениями ловко нажала на известные точки шеи. Рицка судорожно выдохнула вместе с ухмылкой. Когда она, можно сказать, была совсем еще юна (что такое двенадцать лет?) и вышла к людям, Гурен с самого начала нашел способ смирять ее гнев и как задуть тот самый фитиль вот-вот готовой взорваться бомбы. Ее даже забавляет поведение Гурена, иногда даже складывалось ощущение, будто в мужчине ошибочно взыграли отцовские инстинкты, которые случайно и весьма ошибочно приняли Рицку за дочурку (а попусту выбрали ее жертвой своей опеки, как всегда казалось Рицке вплоть до закатанных глаз). — Да, — сдавленно прошипела Рицка, брезгливо дергая верхней губой от шума и морща нос. — Мешают думать, — сдержанно, но не скрывая раздражения цокнула Рицка, складывая руки на груди и облокачиваясь на спинку кресла, прикрыв с силой глаза. — Потерпи немного, — мягко улыбнулся Шинья, удобно устраиваясь в кресле напротив. — Пока они не прокричаться — толку не будет. Уж лучше пусть сейчас выпустят пар, чем когда принесут бумаги и мы займемся делом. — Бестолковые создания, — едва слышно буркнула Рицка, зажмуриваясь еще сильнее в тщетных попытках сосредоточиться. Однако тихий смех, раздавшийся почти совсем рядом справой стороны от нее, заставил Рицку немного сконфужено улыбнуться с явным, как можно показаться, намерением извиниться. — Понимаю тебя, — с широкой мягкой усмешкой губ грузно, но доброжелательно вдруг протягивает Император низким басом, — у самого трещит голова в этом гомоне. Но Шинья прав, — довольно и с гордостью Император приподнял голову, удовлетворенно поглядывая на приемного сына. Тэнри Хиираги — Император и действующий глава династии. Генерал выделяется весьма габаритным внешним видом. Интересным является то, что большинство частей тела заменены на импланты. Мужчина статный и даже, не смотря на все ранения и некоторые «дефекты», полученные во время сражений на поле боя, от него веет той самой энергетикой, которая так привлекает женщин. Он выглядит гораздо моложе своих лет: седовато-сиреневые волосы и короткая стрижка, превосходная физическая форма, идеальный овал лица с острыми чисто мужскими хищными и гордыми чертами. Взгляд строгий, но наполненный привлекательной мудростью. Прекрасные глаза от которых сложно отвести свои, а повязка на правом, что скрывает почти половину лица, не вызывает приступы жалости и сожаления. Наоборот притягивает таинственной страстью этого мужчины. Пылкий нрав, но холодная, обжигающая холодом сдержанность. Тэнри, как и полагается не просто генералу, а Императору, хладнокровен и рассудителен, но при этом очень гордый. Истинное величие правителя. Говорят, что шрамы украшают мужчин. В случае с Тэнри можно смело утверждать правдивость данного выражения. Томные взгляды всегда прожигают мужественную широкую спину. А женские перешептывания и мечтательные вздохи просто невозможно не услышать, да и что скрывать, их разговоры о том, что Император чуть ли ни Бог в постели (опустим пошлое "жеребец"), знатно поднимают мужскую самооценку. Вот только наравне со своей мужской привлекательностью, жестокая строгость наводит панический страх. Мурашки ледяным потоком пробираются под самую кожу. Тэнри жесток, беспощаден, строг, расчетлив, груб, суров и страшен в ярости. В глазах зажигается жуткий огонек — первый признак того, что надо убираться с глаз долой и обходить Императора стороной, дабы не попасться под горячую сильную руку, которая вполне может свернуть шею, кого кормила. Но, в отличие от своего сына Курэто, жестокость и беспощадность лишь одна сторона его сущности. Как истинный правитель он терпелив, не рубит с плеча пока во всем не удостоверится сам, справедлив, может быть милосерден с теми, кто этого заслуживает. — Однако, — тут его тон изменился, спустившись до заговорческого. Император ближе склонился к Рицке, чтобы его слова были только для этих несколько человек. Хотя, другие так поглощены бессмысленными, но жгучими спорами, что на них не обращают никакого внимания. — У меня есть верное и очень действующее средство, — забавно поиграл мужчина бровями. — И какое же? — под стать ему усмехнулась Рицка. И чуть не разразилась смехом, когда Император, этот жуткий и жестокий человек осторожно протягивает маленькие ушные затычки, причем только одну, красноречиво подсказывая, что другая находится в его правом ухе. — Весьма полезно! — изо всех сил сдерживая смех, сказала Рицка, хотя плечи ее начали слегка подрагивать. Вот только хитрые глаза в лукавом прищуре смеялись от души. — Если честно, — тут Рицка под стать Императору, склонилась к нему, как бы в заговоре, и добавила, наигранно воровато оглянувшись, на что Император с интересом и наигранной серьезностью подставил свое ухо, чтобы услышать сверхсекретную информацию, — меня этому научил Шинья, только с беспроводным наушником. — Надо же! — словно в изумлении мужчина вздернул брови, и добавил как бы удивленный взгляд на посмеивающегося и беззаботно улыбающегося Шинью, которого застали за смешным детским преступлением в тот самый момент, когда он обучал младшенькую сестренку чему-то плохому, как говорят родители. И засмеялся, запрокинув голову. — Подожди, — насупившись, вытянулся Гурен, — так вот как ты делаешь на моих совещаниях?! — и громогласно упрекающе кинул острый взгляд в ничуть не кающегося своему поступку Шинью. Словно метнул молнию. Однако за всеобщим весельем и непринужденным разговором обособленной компании внимательно сквозь стиснутые зубы следит Курэто. И ему это не нравится. Опять эта наглая стерва. К своему весьма обширному и гадкому сожалению, мужчина знает, что его отец, Император, слишком сильно, если не доверяет, то уж точно хорошо расположен к мелкой дряни, которая попусту пудрит ему мозги. Поскольку имя Курэто весьма часто мелькает, пришла пора полностью и уже официально с ним познакомиться. Курэто Хиираги — Генерал-лейтенант весьма неоднозначная личность. Высокий мужчина с короткими черными волосами и глубокого глазами багрово-карего цвета. Толстые брови, загибающиеся на концах, говорящие о непоколебимости этого человека с точки зрения психологии. Он носит стандартную форму Армии Демонов, но при этом сочетает ее с черным фраком с элементами красного, включая красные наплечники и эполеты с золотой отделкой, а так же на правом из них носит подвеску с полумесяцем и двумя золотыми бутонами спереди. Как знак качества Хиираги, которое может носить только человек с данной фамилией. Вместе с ними он носит пару белых перчаток, нарукавную повязку на левой руке, и белый ремень с золотой пряжкой. Начальник с прекрасными воинскими навыками. Безжалостный и коварный манипулятор, он без каких-либо колебаний откажется от своих товарищей, если сочтет их бесполезными в этом полном хаоса мире. Он даже допускает мысль о предательстве, если того потребует ситуация. И конечно рассчитывает на полную лояльность со стороны коллег и подчиненных, отчего всегда уверен в себе, своих планах и поступках. Однако сам Тэнри, к своему глубочайшему сожалению понимает, что Курэто унаследовал от него лишь часть. Не самую хорошую, но эффективную. Вот только для Императора этого мало. Признаться честно, он еще колеблется с подписью своего завещания. Наверное, вы, скорее всего, подумали, что Император выбирает наследника между Курэто и Сейширо… Однако это далеко не так. Говорить об этом еще рано или, возможно, бессмысленно, но слишком много правильных на его взгляд мыслей крутится вокруг Шиньи. А здесь, как вы понимаете, все тоже не так просто как кажется даже для Императора. Да, Шинья пока идеальная кандидатура, сам Тэнри не терпит никаких склоков и даже запрещает слово «приемный». Вот только людям это не объяснишь, почему ты добровольно прерываешь древнюю династию своего рода. С другой стороны, Тэнри не собирается передавать свою власть по крайней мере в ближайшее время от слова совсем. Вот только рано или поздно это произойдет. Дверь незаметно приоткрылась, впуская тихо прошмыгнувшего незаурядного посыльного в черно-красной форме. Безымянный человек быстро поклонился Императору, единственный, наверно, соблюдая приличия в этой комнате, и передал срочную телеграмму, придерживая двумя руками и низко склонив голову в неимоверном уважении, потом так же быстро отдал честь и вышел из кабинета, так и оставшись для многих незримым. Император сдержанно раскрыл конверт, сухо впиваясь в каждую строчку. Затем, глубоко вздохнул, словно принимая тяжелое решение. Несложно понять, что новости плохие, раз строгое лицо Тэнри вытянулось. Что-то жуткое заскользило на нем, оставив густой отпечаток. — Закрыли рты! — вдруг рявкнул мужчина, резко встав и шибанув руками по столу с такой силой, что каждый мог услышать в воцарившейся тишине тихий треск. Холодок пробежал по разгоряченным спинам спорящих, буквально пригвоздившихся к своим местам. Даже дышать стало тяжело и боязно, только бы не нарушать воцарившуюся гневную тишину. Даже Курэто подчинился беспрекословно. — Развели балаган! Если у вас сложилось впечатление о великодушном и добром Императоре, который в душе не чает о делах своего старшего сына Курэто или же Рицки, вы глубоко ошибаетесь. Обманулись его внешним шармом, а может и нет, однако точно можно сказать, что и сам Император не так прост. Жуткий и страшный человек, мимо которого не пробежит и мышь, оставшись незамеченной. Он знает если не все, то очень многое. Контролирует все и всех. И может убить, не задумываясь ни на секунду, если так посчитает нужным. — Наша разведка доложила, — продолжил спокойным и ровным тоном Император, облокотившись локтями о стол и задумчиво упиревшись подбородком в замок рук, — в вампирском тылу тоже вспыхнули подобные беспокойства. Повисла напряженная пауза. На бледных лицах взыграла обеспокоенность с неимоверным удивлением. Конечно, ведь их основная догадка о том, что их главный враг — вампиры внесли беспорядки в людской тыл (а что это были именно, они никто почти не сомневался). И только несколько лиц были все так же непринужденными. Лицо Рицки кардинально изменилось. Уголки губ довольно поползли вверх в широкой хищной усмешке, словно ей наконец-то удалось сложить запутанный пазл с помощью последнего недостающего фрагмента. — Подполковник Хакуя Рицка, — строгим тоном с наводящими ужас нотками позвал Император, — я вижу, у вас получилось найти решение? — Да, — с легкой улыбкой отозвалась Рицка, вставая с места. — Господа, — громко начала Рицка, а нотки триумфа и некой торжественности ярко читались в голосе. — Боюсь, что всеобщее наше предположение о вмешательстве вампиров развеялось само. И, признаться честно, — ухмыльнулась Рицка, складывая руки за спиной в замок. Осанка гордая, словно натянутая струна, а глаза черные, искрящиеся жгучим негодованием. — Я и сама так думала поначалу. Вот только кое-что не давало мне покоя. — Рицка сделала недолгую паузу, как бы задумавшись, и продолжила. — Как вам всем известно, на мой отряд напал лидер одной из преступных группировок Сантино, что наводит на не очень хорошие подозрения. — И какие же? — строго спросил кто-то с другого конца стола. — Что и в подполье не все идет гладко, — строго нахмурилась Рицка, будто этой крайне неприятно признавать. — Сантино хотел сбежать из страны в Руанапур. Всего одно слово вызвало ошеломляющий эффект. Кто-то тихо выругался, кто-то провел рукой по влажному лицу, кто-то молча стиснул зубы. — Мне кажется, — строго продолжает Рицка и тон ее не терпит никаких возражений, — что проблема куда глубже, нежели мы считали. И, — тут она едко ухмыльнулась, — что-то мне подсказывает, что и в Руанапуре все идет тем же сценарием. — То есть вы хотите сказать, что во всем замешано даже не подполье? — загремел строгий ошеломленный бас. — Именно, — сухо бросила Рицка, величественно вскинув подбородок. Сразу послышались взволнованные перешептывания, словно шелест листвы от сильного дуновения осеннего пробирающего холода ветра. — Четвертая сторона пытается разрушить систему трех других. Однако, как вы правильно подумали, все тянется непосредственно оттуда. Поэтому, если мы хотим устранить проблему, необходимо вникнуть в разборки подполья. Грубо говоря, зайти в главную артерию и вырезать опухоль, — дальше губы ее еле-еле дрогнули, но сразу же вернулись на место, не разбивая ледяной маски строгости и беспокойства от всей этой ситуации. — И теперь, когда уже появилась угроза нападения с четвертого фронта, необходима чистка. — Да что за… — начал уже было кто-то возмущаться, но сразу был жестко прерван Императором. — Молчать! — сухо кинул он. — Продолжай, — сказал он спокойным ровным тоном, внимательно слушая каждое слово Рицки. — Благодарю, — сдержано кивнула Рицка. — Единственное верное решение устранить четвертое лицо — это устранить в коалиции трех сторон. Эти слова произвели будоражащий эффект, словно от разрыва бомбы. Сразу голоса зашумели подобно всплеску грозных волн о берег, разлетаясь в разные стороны бурлящей белой пеной. — Предлагаете заключить договор с Цепеш и с мировыми мафиози? Да вы совсем с ума сошли! — рявкнул мужчина, что так схож с медведем. — Думаете, мы не знаем, что именно в Руанапуре сидят главные авторитеты: «Отель Москва» и «Триады»? Вы нас совсем за идиотов держите? — Я бы попросила соблюдать правила приличия, — жестко отчеканила миловидная блондинка с большими болотно-серыми глазами Аой Сангу, правая рука Курэто и его личная помощница, практически всегда сопровождающая его. Однако, несмотря на свою внешность, которая всегда сопровождается у девушек улюлюканьем и иными неприличными и противными "подзывами", создает впечатление сдержанной и серьезной женщины. Подчиняется приказам Курэто без каких-либо колебаний и возражений, независимо от того, насколько чудовищны они могут быть. — Именно поэтому я и предлагаю провести переговоры с Цепеш и лидерами крупных мафиозных организаций на их же территории. Или вы думаете это устроили они? Тогда вы туп как пробка, — не без удовольствия съерничала Рицка под скрежет зубов "умника". — Они сами несут от этого колоссальные убытки. — Понятно, — ухмыльнулся Курэто, оскалив щеку. — Косвенно, но частичная власть на управление передастся тому, кто будет заниматься именно этим, тому, кто поневоле втянется во все подпольные дела. — А между строк так и слышится с едкой ухмылкой: «Власти захотелось?». И затем звучит такое пренебрежительное: — Не много ли ты на себя берешь? Хотя, — как бы задумчиво тянет Курэто, ухмыляясь только себе известным мыслям, — идея неплохая. Только тебе не по статусу. Как можно доверить такое задание кому-то с улицы? — Вот поэтому немудрено, что все вылезло наружу именно сейчас, — как ни в чем не бывало, словно ее вовсе не задели его слова, неприятно вдарив по самолюбию и гордости. — Вы — уважаемый Курэто, — тут губы ее слащаво растянулись в приторной улыбке, что аж скулы задрожали, — слишком зациклены на статусе и всех формальностях, именно поэтому с уверенностью могу заявить, что вы не потяните это дело, — а глаза — горят! Пылают сталью! — Здесь статус может только мешать и обрести на провал. В данном случае как раз и нужен человек без рода и племени и… как вы сказали? Точно. Человек с улицы, — брови ее жалобно взметнулись вверх, хотя Рицка держится изо всех сил, чтобы не засмеяться от выражения лица наследника. — Те, кто родился и спал не в мягких перинах, а на холодных тротуарах, справятся намного лучше, — а тон настолько снисходителен, что челюсти у мужчины сжимаются чуть ли не до скрипа. — Каждое отребье, — тут она невольно поморщилась, — знает, как устроены все преступные организации и имеет хоть какое-то представление о подполье кроме официальных сведений, чего нельзя сказать о вас, — губы ее вновь плавно изогнулись, — ко всему моему уважению. Вы просто не впишитесь, а доверять будут больше тому, кто похож на них, а не законным представителям власти, тем более со званием от подполковника и выше. К счастью, новость о моем повышении еще не успела разойтись настолько глубоко. Именно поэтому, — сухо подытожила Рицка с каменным выражением покойного лица, — у вас нет подходящей кандидатуры, — а затем голова ее наклонилась плавными змеиными движениями в сторону, губы растянулись плавной линией. — Кроме меня. В конце концов, это дело принципа, раз на меня и мой отряд напали первыми. Казалось, сгустился сам воздух. Тишина давит, выворачивает неприятной тошнотой от скопившегося напряжения. Казалось, если поджечь спичку — все взлетит на воздух к чертовой бабушке! Налитые кровью бордово-карие огни встречаются со спокойными медовыми. Глаза в глаза. Долго, будто играют в немую игру, ожидая, кто первый сдастся и отведет глаза первым. В этой тишине незримо клубились мысли. И все они разнились. Кто-то действительно задумался над истинностью и рациональностью слов подполковника Хакуя, ко-то наоборот остался придерживаться стороны Курэто. Но было ясно одно: ее плавная завораживающая речь — словно песня сирены. Утянула за собой в свой омут, что противиться ей просто невозможно. И сам Курэто неожиданно услышал противное и весьма неприятное назойливое шипение. Она права. И прямо сейчас, если Император, как всегда и было на серьезных совещаниях, попросит проголосовать, Курэто останется в меньшинстве. Одна мысль об этом противна и крайне неприятна. Огонь надежды все еще теплится в Курэто по своей природной гордости. — Оформляйте телеграммы, — вдруг произносит Император строгим глубоким баритоном, тяжело вздохнув. — Отныне я поручаю вести это дело подполковнику Хакуя. — Вот только за замком рук скрывается широкая и чрезмерно довольная ухмылка, наполненная неподдельным восторгом. — Благодарю, — сдержано кивает Рицка в почтении Императору, присаживаясь на место. — Однако, — тут мужчина убирает руки и всем становится виден этот широкий изгиб губ, — есть условие. Срок — неделя. — За неделю, — как бы задумчиво протягивает она, — слишком короткий и невозможный срок, чтобы устранить все полностью. Но… — Но… — под стать ей протягивает мужчина, а глаза пылают интересом, нетерпением и необъятным гордым уважением. — Но уже через неделю вы сможете увидеть результат, — гордо ответила Рицка. Каждый ее жест был наполнен величаем и непоколебимой уверенностью, впрочем, как и ответным уважением к мужчине, чего он просто не мог не заметить. Как говорится: «Мелочь, а приятно!». На этом заседание было окончено.***
Тропический климат, голубое море, пальмы — казалось бы идеальный туристический город, прямо картинка, сошедшая с обертки всем известного батончика «Bounty». Однако этот райский уголок именно так заманивает в свои сети людей, словно яркий тропический цветок мух или мотыльков. Город Руанапур, с морской границы которого на приезжих смотрит полуразрушенная статуя Будды, как бы отговаривая и предостерегая от этого проклятого места. Постоянные разборки, поток наркотиков, торговля оружием, проституция — все это не просто в порядке вещей, это и есть Руанапур. В кабинете, обитым красным деревом, откуда в огромное окно виден весь ночной город, словно на ладони, за тяжелым дубовым столом сидит стройная молодая женщина с полусобранными в высокий хвост светлыми волосами и кристально голубыми глазами. Под левым — признак настоящей женской элегантности, который сводит с ума мужчин, как подтверждение истиной природной женственности очаровательная родинка. Неизменно предпочитает на губах красную помаду. Красивая, статная женщина на вид тридцати-тридцати пяти лет, и безумно сексуальная. Строгий бордовый костюм, состоящий из пиджака и юбки-карандаша чуть выше колена и который идеально очерчивает и подчеркивает пышную грудь и бедра. Черные лакированные туфли на высоком каблуке, и накинутая на плечи офицерская шинель по старой привычке. Однако, к великой скорби и сожалению, у этой величественной женщины, настоящей статной красавицы правая часть лица, шея, и грудь покрыты жуткими глубокими шрамами от ожогов, полученными на войне. По этой причине некоторые ее, скажем так, неприятели называют ее «паленая». Вот только называющие ее этим прозвищем, обычно долго не живут. Бывший капитан. Ее отец совершил неизвестное преступление и, возможно, бежал на Запад, так что воспитывал девочку дед — генерал-майор армии. Когда-то давно вступила в Воздушно-десантные войска, прошла войну еще задолго до катастрофы семь лет назад, дослужившись до капитана. Однако была разжалована и уволена из армии по смешной причине. А возможно, ее просто испугалось начальство как неуправляемого огня. Однако после того, как ее вышвырнули (как бы грубо ни звучало, но что, к сожалению, является фактом) она собрала выживших членов своего отряда и сформировала мафиозную организацию, именуемую «Отель Москва», одна из самых сильных и влиятельных в криминальном мире, а эта женщина одна из самых влиятельных людей не только Руанапура и одновременно (как бы "официально") находится в международном розыске по линии Интерпола. Балалайка мстительна. Жестокий и безжалостный профессионал, не чурающийся никаких методов для достижения цели. Однако заботится о благополучии своих людей и участвует в повседневной жизни группировки, как если бы это была армия. Не терпит потерь среди своих ветеранов, поэтому в качестве пушечного мяса, как правило, использует наемников или своих союзников. Прекрасный стрелок и снайпер. Сейчас Балалайка с доброй усмешкой вспоминает, как мечтала принять участие в Олимпийских играх в составе сборной по стрельбе. Хороший командир, талантливый стратег и тактик. Солдаты, служившие под ее началом, абсолютно преданы ей. Как у каждого авторитета будь то обычное общество, или же обособленное, на пример, криминальное, у нее тоже есть свой "знак качества" — прозвище «Балалайка», вероятнее всего, полученное во время войны, так на солдатском жаргоне именуется снайперская винтовка Драгунова. — Ты ж моя умничка, — с интересом и растянутыми в краткой ухмылке красными губами Балалайка вчитывается в каждую строчку внимательно и с неким трепетом гордости в холодном сердце. — Сержант, — с задорной ухмылкой позвала высокого широкоплечего мужчину с шрамом на все лицо. Тот почтительно склонил голову, приложив руку к сердцу. — Да, капитан? — Перешли Чану копию этой телеграммы. Чан, Мистер Чан или, если обращаться к нему полным именем (что мужчина крайне не любит), Чан Вайсан —член и представитель триады «Сунь Е Он» в Руанапуре. Триады — одна из крупнейших и могущественных мафиозных группировок не только Руанапура. Глава синдиката — Мистер Чан, подчиняющийся напрямую боссам Триад в Гонконге. В самой группировке является экспертом по административным и финансовым вопросам («пак це син»). Единственный мужчина (не считая ее подчиненных, конечно), к которому можно относиться с уважением. Хитер и проницателен. Спокойно относится к поражениям и потерям среди своих людей. Помимо руководства триадами иногда сотрудничает с ЦРУ. На первый взгляд Мистер Чан больше напоминает преуспевающего адвоката из Гонконга или Нью-Йорка. Одетый в неизменный костюм, с легким пальто и белым шарфом. Спокойный, отрешенный от дел мира сего, с улыбкой рассказывающий о своих проблемах, как будто речь идет не о нем. Но за этой маской прячется жестокий и хитрый стратег, и великолепный боец, ведь когда-то, в далеком-далеком прошлом он работал в полиции Гонконга. О его высоких способностях уже говорит то, что когда-то, когда «Триады» были вовлечены в криминальную войну с новоприбывшей мафией — «Отелем Москва», которая кончилась дуэлью их главарей. На данный момент триады и «Отель Москва» находятся в состоянии мира друг с другом. Он смог выжить в дуэли с Балалайкой, и на данный момент триады и «Отель Москва» находятся в состоянии мира друг с другом. А совсем недавно смог успешно отбиться от нападения профессиональных киллеров, в котором погибла вся его охрана, и играючи разоружил Фабиолу Иглесиас, еще один идеальный наемник из всемирно известных «Бешеных псов». — А вот и мой дорогой друг! Присаживайся! Присаживайся! Чего стоишь там? Ну же, девушки, налейте ему вина! Много вина! А лучше, принесите французское вино 1812 года! Ох и чудный был год! Столько вина было! Высокие белоснежные потолки с профилированными тягами, зажженный камин из мрамора у одной из стен. Теплый приглушенный свет от настенных подсвечников и огромной подвешенной люстры в несколько ярусов забавляется зайчиками, отражаясь в хрустальном убранстве, которое свисает, словно наливные гроздья винограда. Обои из темно-синего королевского бархата до середины бедра, если встать рядом со стеной, а низ, к полу, белоснежной, разделенный от темного бархата тонкой золотой полосой. Мебель из благородного темного и, безусловно, дорогого дерева, стулья, как кресла, обтянутые шелковой темно-синей тканью с золотыми узорами, под стать невероятным обоям, стоят на изысканно вырезанных ножках. Главная обеденная особняка, в которой мужчина любит обедать лишь находясь в слишком благоприятном даже для себя настроении. Сегодня, видимо, как раз такой случай. — Крул сегодня в больно приподнятом настроении. Вот, хотел поинтересоваться, отчего, — задумчиво протянул мужчина, плавно склонив голову в сторону, как бы приглядываясь повнимательнее к своему другу, усаживаясь за богато накрытый стол с идеально белоснежной скатертью, — однако вопросов стало еще больше. — Отчего же? — явно не понимал его скептичность хозяин особняка, у которого приподнятое настроение, будто ребенок открыл свой долгожданный Рождественский подарок. — От твоего настроения, Ферид, — подозрительно прищурился Кроули, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. — Ах, это, — засмеялся вампир, отрицательно жестикулируя кистью, словно отмахивается. — Ничего страшного! — воскликнул мужчина с чрезмерным энтузиазмом и, казалось, еле сидит на одном месте. Даже с первого взгляда можно заметить, что Ферид — истинный аристократ вплоть до последних мелочей. И он, несомненно, выделяется из всех вампиров своей утонченной внешностью. Обладатель достаточно высокого роста и стройной и подтянутой фигуры, без очевидных недостатков. Одним словом — красавец. Невероятно привлекательный мужчина в полном расцвете сил, вот только возраст его переваливает за тысячу лет. Волосы, собранные в хвост и перевязаны бантом черной атласной лентой, длинные, доходящие до поясницы, цвета чистого серебра. К слову сказать, лент у Ферида много — целая коллекция, и он никогда не надевает одну и ту же. Челка длинная, зачесана на левую сторону, часто спадает на глаза, Но Ферид себя не утруждает тем, чтобы убирать ее. Из хвоста, как правило, выбиваются несколько прядей, которые обрамляют лицо и немного прикрывают длинные заостренные уши, в которых блестят сережки из ярко красного благородного рубина, окаймленного чистым золотом. Кожа бледная и белоснежная. Лицо словно древнегреческого Бога, запечатленного в статуе, длинное, худое и вытянутое. Чувственный изгиб губ, который в основной растянут в улыбке, вот только над нижней губой почти всегда выступают клыки, за счет этого его улыбка всегда смотрится хищно. Картину неписанной красоты мужчины дополняют глаза — большие, дикие, ярко-алые с вытянутыми в черную нитку зрачками, обрамленные серебристыми длинными и пушистыми ресницами. Однако, несмотря на весь пышащий аристократизм, повадки у него звериные, которые неплохо скрываются под его манерностью и вежливостью. Осанка ровная, плечи широко расправлены, что соответствует армейской выправке. Но походка у Ферида не армейская, а — плавная, как говорится от бедра. Все его движения мягкие, манящие, если обстановка вокруг благоприятна. Но всякий раз, когда ему что-то угрожает, его намеренная леность пропадает напрочь, и он становится хищником — быстрым, сильным и безжалостным. Голос певучий, обволакивающий, томный, без угрожающих интонаций. Руки ухоженные, с длинными пальцами, оканчивающиеся острыми когтями. Которыми он может порвать что угодно. Однако, к большому уважению, обычно это свое оружие Ферид прячет за парой перчаток идеально белого цвета, что явно говорит о его хороших манерах, проявляющихся даже в подобных мелочах. Как один из военных начальников, Ферид всегда носит форму армии вампиров: сверху — рубашка черного цвета с высоким воротником и жабо, которая заправляется в белые брюки с завышенной талией (на старый манер, например, как было принято у французов в 1812 году, как раз этот год Ферид назвал чудесным), которых практически не видно из-за длинных сапог, доходящих до середины бедра. Сапоги черные, на небольшом каблуке, украшены золотыми заклепками. Также белый, идеально подходящий сюртук исключительно из дорогих тканей с удлиненными фалдами с узором из ромбов и декоративным разрезом. Рукава сюртука заканчиваются черными манжетами, украшенными золотой оторочкой, дорогими кружевами и заклепками. Плечи вампира покрывает плащ-пелерина с нашивкой, которая содержит заклинания и узор из розовых шипов. Плащ закрепляется цепочкой из чистого золота, проходящей через широкое кольцо. Завершающим акцентом служит алая атласная лента, что повязывается на воротник-стойку и спускается на жабо, которое выпущено наверх. Прямо не вампир, а самый настоящий принц. Но мы-то с вами знаем, что принцев на самом деле не бывает. — Не уверен, — скептически приподнял бровь Кроули. Мало ли, что у него на уме? Обычно, это ничем хорошим не кончается. Таков уж Ферид. А тут, ко всему прочему, прямо-аки светится от необъятной радости. Ох, и явно не к добру. — Ну, ну, Кроули, — засмеялся Ферид, а губы растянулись еще шире, — что за взгляд и явное недоверие? Разве я когда-нибудь давал повод? — искренне удивился мужчина, явно не понимая сие реакцию. — Мне перечислить? — брови Кроули взметнулись вверх. — Первый журнал закончился еще несколько сотен лет назад. — Уж прости, — расплылся Ферид в улыбке, поднося указательный палец к губам, как бы призывая самого себя промолчать, — но сюрприз портить не хочу. — У меня от твоих сюрпризов… — тяжело вздохнув, начал Юсфорд, вот только продолжить ему не дали, перебив с ярым энтузиазмом. — Так уж и быть, дам подсказку, но скажу только одно, — вдруг хитро прищурился Ферид. И лукаво так, подначивающе. — Причина твоего приподнятого настроения после каждой вылазки на фронт к людишкам? Лицо мужчины изменилось, не кардинально, но весьма заметно. Брови вытянулись, тревожа лоб вплоть до мелких морщинок, губы еще бы чуть-чуть и приоткрылись бы в немом вздохе, который удержать было почти невозможно, ровно как и стук вмиг обезумевшего сердца. Красные глаза цвета крови вспыхнули насыщенным рубином сразу же, как в его голове вспыхнул образ его наваждения. Стало жарко, почти до невыносимости, перехватило дыхание, сладко сдавив горло, отчего мужчина сразу же взглотнул. — В конце недели мы едем в Руанапур, — вопреки своему характеру, в глазах Ферида нет ни намека на едкость, на подшучивание, наоборот снисходительная и даже понимающая усмешка. — Ох, выросла наша малышка… — будто специально добивает его сознание, дразнит вспыхнувшую фантазию, раздувая словно огонь, при этом жалостно покачивая головой. Губы Кроули сами по себе непроизвольно растянулись, почти отдаваясь болью в скулах. Такая по-детски довольная мальчишеская улыбка. Как дурак, честное слово, думает про себя мужчина, с силой проводя ладонью по лицу, и сделать с собой ничего не может. Все продолжает и продолжает улыбаться глупой, как ему кажется, улыбкой. А в голове — лишь она. Его Прекрасная Дама с характером и в доспехах рыцаря. Вампир чувствует, как растягиваются его губы в ухмылке и как непроизвольно обнажаются белоснежные резцы. А на устах всего одно имя — Рицка. Такое мягкое и нежное, сладкое до одури и закатанных от небывалого наслаждения глаз. Господи, сколько же он не чувствовал этого одурманивающего до головокружения запаха? Вечность? И вновь та самая яркая и отчетливая мысль молнией бьет по пульсирующим вискам. Та самая, что не дает покоя и сводит с ума до безумного желания выть и кидаться в мучениях на стены. Он невероятно, вплоть до окутавшего его безумия хочет прикоснуться губами к этим шелковым волосам, к этой нежной коже… Едва-едва и так аккуратно коснуться рукой нежного локтя, нежных коленей, тонкой лодыжки… Так невинно и так страстно одновременно. А фантазия, как едкий бес, не останавливается на этом. И вот в следующее мгновение Рицка уже сама протягивает ему руку с нерешительной робко улыбкой, словно извиняется за то, что слишком долго мучила и его, и себя. Сама прикасается к нему, падает в его объятия, точнее, позволяет самой себе оказаться в плотном кольце его сильных рук. Привстает на носочки, тянется к нему, а он склоняется к ней низко-низко, утопая в медовой неге ее глаз. И тишина, ведь им не нужны слова. Она решается, а он выжидает, словно хищник, боясь спугнуть маленького зайчика. Рицка прикусывает нижнюю пухлую губку почти до крови, он же смотрит на нее внимательно, не отводя своих рубиновых глаз. И, наконец, тонкие пальчики прикасаются к его волосам, пробегают так нежно, что волосы на загривке дыбом встают. И мурашки забегали словно миллиарды электрических разрядов, приятно покалывая кожу. Ан нет, мурашки побежали на самом деле. И это не может вызвать болезненной и ироничной усмешки над самим собой. Молодец, смиренно шепчет про себя мужчина, массируя большим и указательным пальцами переносицу, довел сам себя. Но вот что-то врезалось ему прямо в уши, что-то, что дошло до серых клеточек только сейчас, сбрасывая оболочку наваждения. Мужчина медленно приоткрыл сияющие рубином глаза, явно чем-то неожиданно озадачившийся, и кадык его плавно поднялся вверх и так же плавно опустился вниз. Его не на шутку озадачил этот вопрос. Оставив свое удобное положение, он вдруг уперся локтями в широко расставленные колени, слегка сгорбившись и переведя взгляд в искрящие довольством алые огни своего собеседника, да такой серьезный и задумчивый, что, кажется, вот-вот прожжет в Фериде дыру. Алые брови непроизвольно напряглись и свелись к переносице, тревожа и морща лоб. — Откуда ты ее знаешь? — строго задал вопрос Кроули, хотя на языке крутилось совершенно иное. — Ой-ой, — засмеялся Ферид, опять отрицательно размахивая рукой, — не нужно ревновать малышку, — и добавил с едким и даже с упрекающим смешком, — по крайней мере, ко мне. — Я задал тебе вопрос, — повторился Кроули. — Интересно, а почту отправили уже?.. — как бы задумавшись, протянул Ферид, будто совершенно не расслышал угрожающего тона своего собеседника, но на самом деле сейчас в мужчине взыграла его дрянная натура. — Да причем здесь почта?! — не выдержал Кроули и даже резко подался вперед к столу, но, вовремя взял себя в руки, отрезвленный смешками Ферида. — Откуда Микаэла, один из твоих подчиненных, знает ее? — желваки моментально, как о команде, забегали по покойному лицу с каменной выдержкой. — Если я сейчас все расскажу, — улыбнулся Батори своей самой невинной и искренней улыбкой, — будет неинтересно. Однако, — тут и сам Ферид подался вперед, под стать Кроули, за противоположной стороной стола, вот только движения Ферида намного плавнее, размереннее нежели у Юсфорда, — дам тебе один совет. Если ты и дальше продолжишь заигрывать с ней на уровне пятилетнего сопляка, играющего в великого конспиратора, радуясь, что смог написать письмо невидимыми чернилами, и думая, что так сможешь заинтересовать ее и отчасти будешь прав, она любит такое, найдется кто-то другой, кто будет более напорист и настойчив.
Примечания:
И вновь выложить раньше главу у меня не получилось в силу ряда причин. Очень редко бывает возможность остаться наедине с ноутбуком. Прошу прощения и очень рада тем, кто каждый раз ждет с нетерпением продолжения)
Понравилась ли вам эта глава? Как думаете, что будет дальше? Пишите свои комментарии, мне очень интересно узнать ваше мнение))
