Хэллоуин.
Детишки наряжаются в различных монстров и персонажей, ходят по домам и просят конфеты, в воздухе витает запах сырости и карамели.
Всё как подобает.
Юнги, как обычно, заходит к себе. Вешает ключи на крючок, кладет сумку, включает свет, и…
— Привет, хён! А мы тебя тут ждём!
Надо будет отобрать у Тэхёна ключи.
— Что вам надо? — Юнги злой и уставший, ему не до всяких там ребят.
— Фу! Как некультурно! И вообще, собирайся и пошли колядовать! — Тэхён в образе Банши выглядел как настоящий призрак. Крикливый и до жути надоедливый.
— Я тебя умоляю. Мне что, пять лет? — закатил глаза тот и уселся в кресло напротив остальных.
— Ну давай, Юнги! Тряхнём стариной и вспомним детство! — восторженно воскликнул Хосок. Костюм радостной тыквы ему очень даже шёл.
— Вот именно! Почему бы и нет? — Сокджина в наряде яичницы было очень сложно серьезно воспринимать.
— Намджун? Хоть ты против этого бреда? Тебя ведь просто заставили надеть это, да? — поднял на Франкен-Джуна взгляд Мин. На Чонгука смотреть безнадежно, он - преданный своему хозяину оборотень. А его хозяин - Тэхён, так что все и так понятно.
— Извини, друг, но в этот раз я на их стороне. Давай, старый зануда, попробуй хоть, — помотал тот головой, после ярко улыбаясь и подбадривая друга.
— Всё. Даже лучший друг предал. Я остался один и мне некому доверять. — вздохнул Мин и уткнулся лицом в подлокотник кресла.
— Минутку, когда это я стал твоим лучшим другом? — ошарашенно спросил Намджун.
— Ну давай же! Почему мы вечно должны тебя уговаривать? — встав с дивана, подошел к нему Тэхен и попытался стянуть его с кресла.
— Ну так не уговаривайте, — ответил он, вжимаясь всем телом в это бедное кресло.
— Погодите, я знаю! — закричал внезапно Чонгук, подбегая к Юнги и что-то шепча ему на ухо.
— Согласен. — моментально кинул Юнги, вставая с кресла и идея к своему шкафу.
Все переглянулись, ничего не поняв, после чего Хосок все же спросил:
— Что ты ему такого сказал?
— Я пообещал отдать ему свои конфеты. О, ну и то, что мы не будем трогать его в следующем году. Но когда я обещал второе, я скрестил пальцы. Знаю ведь, что этого не случится. — ответил он, доедая остатки конфет в миске на журнальном столике.
Да, Хэллоуин. Любимый праздник большинства людей, но точно не Юнги. Он не любит этот праздник и этот день вообще. Но друзей он своих любит, так что как бы сильно ему не хотелось остаться дома, он все равно пойдет с ними. Он достал просроченный набор красок для гримма, немного ткани и свои старые костюмы, столкнувшись с одной проблемой — он не знает, кем он будет. Но это ненадолго, у него Тэхён — его собственный стилист.
— Ты будешь кровососом! А ты что это так смотришь? Я же не намекаю ни на какие органы, как Джин!
Немного разозлившись и услышав, как в соседней комнате протирают стекло, Мин наорал сначала на Сокджина, — чтобы не бесил, — а потом уже на Тэхёна.
Тэхён, в свою очередь, с трудом найдя в миновском шкафу чёрную атласную ткань и уколовшись о рассыпанные булавки, начал сооружать ему плащ, в то время как мастер по гриму Сокджин нарисовал ему хуй на лбу, а после вставил игрушечную челюсть с клыками.
— Только глянь, какой ты красавчик, — поднес Джин к Мину зеркало и вновь заржал.
Получив по лбу, даже не смотря на то, что он хён, Сокджин стёр своё творение и нарисовал около его губ кровавые подтеки. Кожу он трогать не стал, она идеально бледная, подстать вампиру.
— Всё, надевай и мы можем идти, — Тэхён отдал Мину импровизированный плащ, который, по сути, был просто куском ткани, со всех сторон натыканным булавками и скреплен так, что создавал красивый воротничок.
Компашка друзей во главе с недовольным Мином пошли по улицам города, отбирая у детей возможность собрать конфеты. Медленно расхаживая по улицам в своих нелепых костюмах, им не хватает только эпичной музыки на заднем плане и взрывов позади. И только один Юнги предпочитал не быть главой и прятаться ото всех за этой разрушительной толпой. Они врывались на крыльцо домов, и бедным людям, видев довольно взрослых парней, ничего не оставалось, как давать им конфеты. Хотя, были случаи, когда люди просто выгоняли их силой и веником под зад. В двух словах, они наслаждались сегодняшним вечером.
Ребята подошли к одному из красивейших домов во всём городе. Приведения, тыквы, паутина и горгулии, каким-то волшебным образом посаженные на колонны здания, прекрасно вписывались в атмосферу праздника. Неудивительно, что именно в этот дом не было отбоя от людей. Наша компашка была не исключением.
У Юнги сразу возникло дурное предчувствие. Красивый дом, красивый дворик, значит, и люди, которые там живут красивые? Или все же нет? Юнги не любит неожиданности, он сам довольно предсказуем, как ему говор
итят,
Сокджин в частности так что он любит таких же людей, как он: ленивых, предсказуемых и творческих гениев. Других не принимает. А идеальных, красивых людей, таких, как этот дом, Мин боится. Потому, что не знаешь, что от них можно ожидать. Потому, что они слишком идеальны даже просто для того, чтобы существовать.
Пришла их очередь, и Джун, неуверенно постучавшись, стал ждать. Им открыл дверь милый блондин с голубыми покрашенными прядями. Такой, каким Юнги его и представлял.
Идеальным. Таким, каким ему самому никогда не стать. Паренек улыбнулся им, хотя остальным детям он просто раздавали конфеты, нехотя рассматривая их костюмы. Так он кажется еще милее.
— Что ж, вы, конечно, не дети, но не хотите ли конфет? — спросил он, все еще улыбаясь. Вдруг его взгляд пал на Юнги, и он перестал улыбаться, а начал пристально вглядываться в его глаза.
— Смотри, Юнги, а ты ему понравился, — шепнул ему Сокджин, после пихая в бок и вновь смеясь.
А тот парень будто и не слышит, как, впрочем, и сам Юнги. Только таращятся друг на друга, как идиоты, и не слышат ничего.
— Не хотите на мою вечеринку? — вышел из транса парень, приглашая войти внутрь.
Все не раздумывая согласились и прошли. Хотя, Тэхён все же забежал.
Внутри оказалось ещё красивее, чем снаружи: большие потолки с хрустальными люстрами и настоящей паутиной, все в золотых и черных оттенках, приглушенный свет и немного людей, а также шведский стол. Что еще нужно для счастья. Тихая музыка сопровождает торжество и все здесь гармонично. Вновь Юнги неспокойно.
— Давайте для приличия хоть познакомимся. Я Пак Чимин, а вы? — Чимин глянул на Юнги, тем самым прося его начать.
Все по кругу представились, а Хосок вдобавок обнял нового друга, на что получил не менее теплые объятия в ответ. Юнги тоже захотелось обнимашек от Чимина. С чего вдруг, он не знает. Музыка начала играть громче, давая знать о том, что пришло время танцевать. Пропустив пару песен находясь у шведского стола и заедая одиночество, Юнги всё смотрел на Пака. Почему он такой… странный, но одновременно приятный? Зачем он так долго смотрел на него? Началась песня для медленного танца, и Мина дёрнула за плечо чья-то рука.
— Потанцуем?
Юнги кивнул, сам этого не понимая. Обхватив чужую талию, он вел, слегка прижимаясь своим телом к Паку, вдыхая его аромат и поглаживая подушечки пальцев. Как бы странно это не выглядело, нравилось обоим. Они вытанцовывали новые и новые круги, поглащенные друг другом, так и не заметив, что песня кончилась. Оторвали их друг от друга лишь Тэхён и ещё какой-то парень. Видимо, друг Чимина.
— Юнги, я конечно понимаю, он тебе понравился и все такое, но не так же сразу об этом говорить, — упрекнул его друг, после проводя получасовую лекцию о пикапе парней и стадиях развития отношений.
Подготовив своего бойца, он отправил его прямо на минное поле. Он пожелал ему удачи, и оставив там, пошел хвастаться парням какая он гордая мать-пикапер и как быстро учатся дети.
Мин, заметив Пака в толпе, побежал прямо ему навстречу, и влетел в него, немного сталкиваясь носами.
— Извини. Эм, не слишком больно? — попытался он следовать советам по пикапу Тэхёна, только вот вышло не особо.
— Пойдем.
Пак схватил его за руку и вывел из дома, заводя его в красивое место со скамейкой под луной.
— Ты же не собираешься меня убивать, да? — глупо пошутил Юнги, не ожидая услышать в ответ ничего, но в итоге получив тихий краткий смех.
Чимин присел, слегка стуча по деревянной перекладине, предлагая присесть и Мину. Тот аккуратно, но с радостью подсел, отводя свой взгляд на полную сегодня луну.
— Почему ты смотрел на меня тогда? — не выдержал долгой паузы Мин.
— А разве это не очевидно? Рассматривал тебя, — ответил все также тихо Пак.
— Смотря только в глаза? — Чимин опять посмеялся.
Все затихли. Музыка утихла, голоса больше не доносились. Эта тишина давила на них, сжимала их, будто не давала дышать, настолько она была напряженной. Казалось, какой бы звук не послышался, он тут же затянется в вакуум этой тишины.
— Какой же странный разговор получается, — добавил после очередного долгого молчания Пак, — Плохая была идея.
— Можно ли мне узнать, какая идея? — Юнги повернул на него голову, наклоняя её немного вниз, смотря на Пака под углом таким мягким взглядом.
— Можно. Лучше все равно не станет, — безнадежно сказал он и тоже повернулся, — Ты мне как бы нравишься очень, но я вижу, что я тебе нет, и, ну, мой друг предложил мне рассказать о себе, там, пикап использовать, но… Но это не работает. Я все равно боюсь, — Чимин выглядел подавленным.
— Почему ты думаешь, что ты мне не нравишься? — их разговор был похож на ужа: неспеша и тихо полз от одного к другому.
— Ну… Мне так просто кажется. С чего вдруг я вообще должен тебе нравиться? Ну, то-есть, агх… — его речь сбивалась, как и его мысли, он без остановки дёргал руками и был нервным. Подавленным и нервным. Такой Чимин Юнги и правда не слишком нравится.
— Ты просто… Слишком идеальный для меня, поэтому я пытаюсь не показывать того, что ты мне нравишься.
— Что? Нет! Я не идеальный вовсе! Не ври! Ты хоть слушал, как я говорил? А видел, как я выгляжу? Я безнадёжен! Ну, а если ты подумал это из-за дома, то я его вообще снял специально для Хэллоуина! — та фраза была последней каплей, и Чимин взорвался. Он подорвался со скамейки и сказал всё, как есть. Выпуская все свои эмоции, он почувствовал себя легче, и, присел обратно, опустив взгляд на землю, он сказал еле слышно, — Даже если и так, что плохого в том, чтобы любить идеального для тебя человека? Ведь он будет идеальным
только для тебя, и ни для кого больше. Ведь идеал у каждого свой, и каждый хотел бы быть совершенно таким, как и идеал, но этого не будет, ведь каждый человек идеален по своему, и никому не стать тем, кем он не является.
— Ну а кто же твой идеал, Чиминни?
— Сказать по правде… Мой идеал —
ты. Ты такой красивый, такой настойчивый, наглый, грубый, но при всём при этом зачаровывающий. И мне таким не стать. Да, извини, я наблюдал за тобой всё это время.
Юнги глупо заулыбался своей широкой деснистой улыбкой, начиная снимать свою клыкастую челлюсть.
— А кто твой идеал? — поднял он голову к Мину, как его губы захватили чужие, миновские.
Он начал медленно сминать их, вытягивая из Пака кислород, а когда им обоим его уже не хватало, он остановился, произнося только губами «Ты».
— Это и так очевидно, глупенький, — ответил Пак, возвращаясь к губам Юнги.
Хэллоуин.
Детишки наряжаются в различных монстров и персонажей, ходят по домам и просят конфеты, в воздухе витает запах сырости и карамели, а Юнги и Чимин празднуют уже год совместной жизни и день их знакомства, колядуют, плюя на возраст, и забывают о собственных идеалах, ведь их идеалы уже рядом с ними.
