mon amour

      Осень подкралась довольно незаметно, окутав город в желто-оранжевый оттенок.       Утро далось не самым лучшим из-за небольшой проблемы Аккермана – бессонницы. Когда парню удалось уснуть, то часы смело показывали 05:35. Сегодня он планировал вообще не ложиться спать, однако слабость взяла верх, но проблема лишь в том, что поставить будильник он так и не решился.       Леви Аккерман – сам по себе человек организованный, дисциплинированный и до боли красивый. Словно сошел с обложки журнала. Бледная кожа, как у фарфоровой куклы, короткие черные волосы, челка, что изредка лезла в глаза серого цвета, в которых было, буквально, невозможно прочитать ни единой эмоции, — это все были явные плюсы, ведь от него невозможно было оторвать глаз.       С такой внешностью Леви писали разнообразные знаменитые редакции журналов и просили о небольших фотосетах, за которые ему заплатят большие деньги. Поначалу он упорно игнорировал их, но позже все-таки решил, а почему бы и нет? Деньги лишними не бывают.       К сожалению, без опозданий сегодня не получится, за что, скорее всего, Смит будет ворчать, но Аккерману плевать. Ему уже давно плевать на всё и вся.

***

      Постучав, Леви приоткрыл дверь и лишь его голова была видна Смиту.       — Эрвин, я... – парень запинается, не зная с чего начать. На самом деле ему все равно, но, учитывая, что Леви не эгоистичная сволочь, извиниться и придумать оправдание по поводу своего опоздания входило в его планы, только вот врать он определённо не умеет.       Блондин лишь вздохнул, устало смотря на Аккермана.       — Знаешь, — мужчина разглядывал Аккермана, — я бы предпочел, чтобы ты съездил куда-нибудь отдохнуть, отвлекся от всего, что навалилось на тебя за это время.       Смотреть на Леви сегодня было особенно больно – огромные темные мешки под глазами так и кричали о том, что у Ривая — бессонница. Галстук на белой рубашке был слегка небрежен, что удивило директора, видимо произошло что-то страшное, ведь зная парня, он бы никогда не допустил подобного.       Ривай, предугадывая мысли директора, опускает взгляд вниз и тихо ругается.       — Черт, я, – решив не отмазываться, выдает, — я проспал. Все мы люди, все мы любим спать, – закатив глаза спокойно объясняет он, наконец входит в кабинет, держа путь к окну.       Кабинет был оформлен в стиле модерн холодно-серых оттенков. В центре разместился большой стол, на котором была разбросана куча бумаг, ждавших своей очереди за подписью, а компьютер буквально разрывался от звуков приходящих сообщений на электронную почту, рядом со столом стояли два раскошных кожаных кресла, на одном из которых горделиво восседал директор, — все это создавало картину очень занятого человека, который как-то умудрился выкроить свое время на такую незначительную личность, как Леви Аккерман. За спиной Смита было панорамное окно во всю стену с видом на бесконечные панельные дома и серые дороги, создавая в и без того мрачном кабинете, удручающую атмосферу рутинности. "Как он тут только еще не повесился от такой угнетающей картины?" - пронеслось у Аккермана в голове. Оставшиеся три стены были увешаны холстами с анималистичными рисунками, что не удивительно, ведь Смит очень любит животных, правда эта любовь не помешала ему приобрести дорогущий ковер из натуральных шкур. Кабинет директора от полного уныния спасала лишь его харизма, не будь ее — все бы за километр обходили это место.       — Я думал, ты вообще не спишь, — так же спокойно отвечает блондин, наблюдая за действиями подростка.       — Ты хотел поговорить, — игнорируя слова директора, Леви быстро привел свой галстук в порядок и направился к его столу, чтобы сесть в большое и мягкое кресло.       — Да, — Смит волновался, и это было заметно. Леви не любит ходить вокруг да около, и он это прекрасно знал, поэтому решил не церемониться, — твой дядя перед смертью сказал, что хочет, чтобы ты учился в моем институте, – наконец огласил Эрвин.       Леви хмыкнул и прикрыл глаза. "С каких пор меня это должно как-то волновать?" – быстро проносится в голове у подростка.       — А почему я должен делать то, что хотел этот человек? — слегка раздраженно спрашивает Аккерман, открыв глаза и нагло опаляя блондина всей холодностью своих глаз.       — Он твой дядя, — спокойно объясняет Смит, но прекрасно понимает, что Леви либо пошлет его, либо пошлет его и харкнет прямиком ему в лицо, именно поэтому добавляет, — у нас престижное учебное заведение, зная, как ты хорошо учился в школе, у тебя есть все шансы попасть туда, а хорошо отучившись, у тебя будут огромные перспективы в плане работы, я тебе это гарантирую.       Леви задумался. А что плохого в хорошей работе, да и учиться тут он хотел, а почему бы не использовать этот шанс?       — Я не против, — спокойно говорит новоиспеченный студент и откидывается на спинку кресла, — когда можно будет принести документы?       Блондин задумчиво перевел взгляд на календарь, что висел по правую руку, и прищурился.       — Да можно уже и завтра. Ханджи тебе все расскажет и покажет.       — Это ненормальная все еще переподает тут химию? Сочувствую ее кабинету. Надеюсь, она не единственный учитель химии здесь.

***

      Леви не заметил, как город погрузился в сумрак. Фонари уже озаряют оживленные улочки своим теплым светом, которого так не хватает в эти мрачные дни. Аккерман выходит из машины, направляясь в сторону спешащих людей. Тяжелый рабочий день – это то, что можно прочитать по их лицам. Улица встречает его пронизывающим холодом и сильным ветром, в голове лишь одна мысль: "Поскорей бы разобраться со своими делами, оказаться дома, выпить кружку горячего черного чая и в очередной раз тщетно попытаться уснуть."

***

      Парень входит в студию, где его уже ждут Фарлан и Изабель.       Фарлан – фотограф, а Изабель – гример. Они успели сдружиться за все время, пока Аккерман принимал предложения о том, чтобы светить своим лицом на глянцевых обложках различных журналов.       — Браааатик, – радостно встречает она Леви, обнимая его, а сам парень обнимает ее в ответ.       — Изабель, успокойся, вы только вчера виделись, отпусти Леви, не души бедного студента, – посмеялся Черч, настраивая свой фотоаппарат.       — Эрвин уже растрепал? – удивился Ривай, смотря на фотографа.

"Когда успел, я ведь только оттуда?"

      — Давно еще, – Фарлан пожимает плечами, посмотрев на студента. Изабель была рада видеть его, она всегда восхищалась им. Он был красив, умен, обаятелен, добр, заботлив, хотя пытался это скрыть, но от этих двоих что-то утаить было буквально невозможно. Такой правильный, но в тоже время холодный и отстраненный. Ей нравилось это сочетание в своем "брате".       Леви прошел в глубь здания, вешая на вешалку свое черное пальто. Сегодня ему нужна была фотография на обложку журнала "Sexy". В кратце, журнал для девчонок, где изображены красивые мужские части тела.       Аккерман никогда не снимался голым, и уж тем более показывая нижние части тела без одежды. "Даже если и лица видно не будет, то мой член не продается" – спокойно говорил он редакции журналов. Не для этого роза, блять, цвела.       — Снимай рубашку, будет секс-фото, я уже набросал пару ракурсов, – довольно сказал фотограф, пока Изабель пыталась замазать синяки и "усталость" с лица Аккермана.       Послушно сняв рубашку, Леви прошел к своему месту работы и смотрел на фотографа, который пытался объяснить ему, как встать и какой взгляд нужно изобразить. Черч знал, что эмоций у его друга слишком мало, поэтому либо эмоция "мне на все похуй", либо же, "мне на все поебать, вы все пидоры". Выбор был небольшой, но единственное по истине прекрасное его выражение было – это грустное лицо. Тут Аккерману равных не было уж точно.       Фото получились шикарные, и как только Фарлан их обработал, то сразу отправил по почте в редакцию. Ответ не заставил себя долго ждать.

+1 входящее сообщение.

«Боже, что за чудесный снимок? Я просто в шоке, Ривай! Приятно иметь дело с таким симпатягой! Я кину тебе твой гонорар на карту. Поверь, сумма тебя обрадует раз десять!»

      — Ох уж эти знаменитости, – в шутку выдает Черч, хлопая Леви по плечу.       — Я обычный бедный студент, Фарлан, обычный, бедный студент, – спокойно говорит Ривай, смотря на друга.       Аккерман очень устал, ведь за пару дней он от силы успел поспать два часа. Чувствуя слабость, он решил, что пора бы уже закругляться, хочется кушать и поспать сегодня чуть больше, чем три часа. "Нужно хорошее снотворное", – думает студент, смотря куда-то в сторону своего пальто.

***

      Встав у светофора, студент спокойно ждет пока загорится зеленый свет.       Леви был одет в черное пальто, черные джинсы и лакированные черные ботинки. Короткие волосы изредка развивались на ветру. Он был красив, безумно красиво, но его холодный взгляд отталкивал многих, навеивая мысли о том, что у него души и вовсе нет.       Леви уже очень давно не улыбался, тяжелое детство, тяжелая жизнь изменили парня.       Бессонница – главный враг Аккермана. Она длится уже пару лет. Он привык спать по два-три часа в день, но Леви бы с удовольствием не спал вообще, если бы такое было возможно. Кошмары - это основная причина бессонницы парня. Раньше он пил снотворное, но со временем оно и вовсе перестало работать.       Прикрыв глаза, картинки сами собой поплыли перед глазами. Быстро мелькают отрывки снов, кроваво-страшных снов: смерть матери, удушения от отца, воспоминания из детского дома, добродушный дядя, что протягивает ему руку, вытаскивая из "ада" , и наконец...       Ривай вздрагивает от странных ощущений, что накрыли его с головой и открывает глаза, замечая на другой стороне парня. В темноте его глаза горели ярче любого светофора. Изумрудные глаза так и приковывали к себе внимание. Они смотрели на студента с какой-то теплотой и нежностью. Сам же парень, обладатель столь прекрасных глаз, был смуглым, с растрепанными из-за ветра каштановыми волосами, торчащими в разные стороны, в темной куртке, светлых джинсах и кроссовках.       Леви не может оторвать от него взгляда, и от этого ему не по себе. Странно так реагировать на прохожего. В любовь с первого взгляда он не верил, к тому же, обладатель столь притягательных глаз – парень, а верить в то, что Аккерман – гей совсем не хотелось. Парень отогнал мысли о влюбленности прочь.

"На-а-ахуй пошли, я сказал, нахуй!" – голос в голове начинает бунт, дабы доказать самому себе, что тот явно гетеро, да и вообще любовь ему не нужна.

      Загорается зеленый, но Леви замечает это не сразу. Лишь увидев, что парень идет на него, тоже принялся шагать вперед. Секунда, и они уже совсем близко. Их глаза были прикованы друг к другу. Серый, до безумия ледяной взгляд приковался к ярко-зеленым глазам незнакомца. В нос сразу ударил приятный запах зеленоглазого, что буквально поставило в ступор парня.

"И почему мне так не похуй?"

      Пройдя мимо друг друга Аккерману захотелось обернуться. Сразу отчитав себя за эту идею и собравшись с мыслями, он пошел дальше.       "Бред какой-то", – прошептал голос в голове Леви, и парень открыл дверцу магазина "Пятерочка".       Леви убеждал себя в том, что прожить жизнь в "соло" куда лучше, чем делить ее с кем-то. Планы его были предельно просты: отучиться, далее пойти на работу, подниматься по карьерной лестнице, а дома... дома — пустота.       — Я бы хотел возвращаться домой, где меня никто не ждет, где будет холодно, темно и одиноко, чтоб никто не спрашивал у меня с порога: "Леви, ты пришел? ". Я уже давно привык к одиночеству, и меня оно, черт возьми, устраивает. Я ничего не хочу менять. Повторюсь, меня все устраивает.       Именно это говорил Аккерман, когда ему было 18, когда он в первый раз сильно напился.

«Меня не испугали его холодные, как лед, глаза, хоть они и обжигали меня безумным равнодушием, но он был мне приятен. Быть может, я... мазохист?»