mon amour

***

      За неделю ничего не поменялось, разве что я впал в какую-то необоснованную депрессию. Я хотел думать, что причины я не знаю. Хотел, но где-то в глубине души было пустовато без...него.       Неделю я плохо сплю, что там плохо, я совершенно не сплю. Под глазами красовались огромные темно-фиолетовые синяки, а вид мой был измотанным. Кажется, я похудел еще сильнее, стал костлявее. Ничего не есть уже вошло в какую-то обыденную привычку. Я только сплю и пью. Конкретно подсел я на вино, и как бы странно это не было, ничего с этом поделать я не могу.       Неделю я хожу в институт в надежде снова столкнуться с этими изумрудными, полными холода омутами, но все, что я вижу – это мои одногруппники, от которых меня тошнит, буквально выворачивает наизнанку. Такого раньше не было. Как и впрочем походов к ближайшему психотерапевту.

***

      — Мистер Аккерман, расскажите же мне, что Вас так тревожит, – отвлекаясь от бумаг, кажется отчетов, глазами, Джошуа одарил студента усталым, но теплым взглядом.       Джошуа Фар — психотерапевт лет тридцати шести и двумя высшими образованиями. Ранее у него было двое детей – Микаэль и Федор, а также жена Арман, но, к сожалению, они погибли в автокатастрофе. Везением считал он, что его сын Федор выжил. Он стал инвалидом, и, как истинный отец, Джошуа заботился о нем всеми силами, но не прошло и года, как мальчишка умер на руках отца. Это было очевидно, но отец не мог похоронить сына даже тогда, когда врачи опускали руки, когда они говорили, что осталось чуть меньше года.       Леви бегает глазами по кабинету, натыкаясь на странную черную фигуру монстра.       — Мне нечего сказать, – устало выдыхает брюнет, рассматривая длинные черные когти монстра, его оскал, острые зубы и едва заметную печаль в глазах.       Никогда парень еще не был в таких кабинетах, никогда он еще не мог не ответить на поставленный вопрос, никогда он не чувствовал себя как-то максимально неуютно и неловко, никогда он еще не сталкерил незнакомых ему людей...       Эрен Йегер, соцсеть Вконтакте. Парень усмехается и делает глоток холодной красной жидкости прямо из горла. Холодок ощущается внизу живота. Приятное ощущение накрывает с головой, но хорошее длится недолго.       — Он закрыл страницу? – посылая вопрос сам себе, студент клацает тонкими пальцами по телефону, будто устройство обманывает его. Нигде больше Аккерман найти его не смог. Твиттер, инстаграм, фейсбук, телеграмм, даже чертовы одноклассники или любые мессенджеры – все пустовало. Возможно он и был где-то из перечисленных ранее соцсетей, но под другими никами. Мысль об этом не давала бедному парню и малейшего отдыха, он продолжал искать, но все тщетно.       — Я даже не слышал его голоса, – задумывается он, уже слегка в опьяненном состоянии, фантазируя различные вариации голоса Йегера: от грубого баса, до нежного, словно детский лепет, голоска. Совершенно разные варианты и все они были по душе Аккерману. Одиночество, в которое он сам себя вогнал, пожирало. И его это устраивало.       Навязчивый гость снова зазвонил в дверь. Леви знает, кто пришел, но открывать дверь не собирается, только стоит рядом и вслушивается в слова незваного.       — Леви, с тобой все хорошо? – голос дергается, показывая, что обладатель тяжелого баса волнуется, боится, пытается подобрать слова секундной паузой, что длится, кажется, вечность, — Ханджи сказала, что ты совсем потерянный какой-то.       Это длится уже вторую неделю. Две недели брюнет избегает директора школы, а именно – Эрвина Смита. Поучительные беседы, разговоры о дяде и обещание белобрысого слушать совсем не хотелось. Чего действительно ему хочется – увидеть копну каштановых волосы, высокий силуэт парня, что зажег пламя в безжизненных серых глазах.       Уже сам того не понимая, он безответно влюбился в человека, что видел всего лишь два раза. Два чертовых раза.       Студент слушает блондина внимательно, накинув на себя темно-серый плед. Он просто тихо слушает, просто тихо дождется, когда директор уйдет, тяжело вздохнет, отопьет вина с горловины и пойдет дальше в кровать. Обыденная одиночная жизнь заставляет тихонько спиваться парня, так и не услышав голоса. Того самого голоса

***

      Холодный ветер разбрасывает небольшие капельки, завлекая их в хороводы ледяного осеннего вечера. Уже четыре часа. Сегодня Аккерман не посещал занятия, целиком погрузившись в свои мысли за бутылкой вина пятилетней давности. Подобные махинации уже вошли в привычку, и, казалось, что по-другому никогда и не было. Он пил уже целую вечность.       Каждые попытки Изабель и Фарлана позвать Леви в люди были безуспешны. Каждый раз становился все реже, а вскоре и вовсе прекратился. Тихое теряние связей, друзей, знакомых. В принципе ничего нового.

***

      Когда вливать в себя было практически нечего, то ничего лучше, чем пойти за новой "дозой" парень не придумал. Наспех натянув зауженные джинсы, студент накинул на себя пальто, совершенно забыл о том, что на улице уже давно не день, а холодный вечер, что обжигал горячую кожу подростка, заставляя того ёжиться и жмуриться, как замерзшего котенка.       Парень перебирал ногами, редко спотыкаясь о свои же ноги. Холодный ветер бил в лицо, вызывая небольшое раздражение. Брюнет поднимает голову вверх и смотрит на вечернее небо.       — Куда же ты делся, Эрен Йегер?       Тихо, словно в пустоту шепчет студент, прикрывая глаза. Маленькие капельки дождя приземляются на лицо парня, удобно устроившись и стекая по нему, словно по горке.

***

      — Эрвин, тут просили передать тебе, – женщина подходить к столу директора, уже заранее зная, что написано в злополучном письме.       Особо церемониться блондин не стал, сразу открывая письмецо и пробегаясь глазами по печатным буквам, что соединялись в слова. От каждого нового слова выражение на лице его изменялось и не вызывало явно ничего хорошего, и лишь на одном из предложений Смит заострил свой взгляд, внимательно вглядываясь, вдруг бумага обманывает или зрение подводит его. Лучше бы так и было.

Мистер Аккерман выходит из тюрьмы.

      Гадко сложившееся предложение больно бьет по глазам, мозгу и сердцу.       — Это какая-то злая шутка? – обращается он к девушке, что сидит напротив.       — Хотелось бы, но за хорошее поведение его отпустили чуть раньше, Эрвин. Я даже не знаю, что теперь и делать, – вздыхает Зое, метаясь глазами по кабинету и расстроенно теребя пальцами кончик своей кофты.       — Нужно сообщить об этом Леви.

***

      — Массандра или Киндзмараули, – стоя у прилавка с выбором вина, Леви задумчиво смотрел сначала на одно вино, потом мотал взгляд на другое, – блядский Крым или же ебучая Грузия.       Лишь только фыркнув, парень взял обе и пошел на кассу.       — Ну а хули, деньги есть, – будто бы оправдывается перед собой же брюнет и осторожно кладет на ленту две бутылки красного.       — Добрый вечер, – нежный бархатный голос, в меру грубый, но такой приятный, что ласкал слух Аккермана. Подняв взгляд, первое с чем столкнулся он, так с зелеными, теплыми глазами. Ярко зелеными глазами и лучезарной улыбкой.       — Добрый... Вечер, – тихо шепчет Леви, но кассир слышит его отчетливо.       — Паспорт, пожалуйста.       Шатен еще немного потупил взгляд, перемещая глаза на бейджик парня, который так и гласил "Эрен Йегер".       — А, да, конечно, – выходя из транса, суетливо хлопая по карманам пальто своими худощавыми руками, он наконец достает нужную ему вещь и показывает своему предмету воздыхания. Кассир кивает и пробивает две бутылочки вина. Один взгляд незнакомого человека, его успокаивающая улыбка казались новым способом существования Ривая. Тоненькая ниточка, за которую он ухватился, дабы снова не провалиться в жуткий мир одиночества и холода. И то обещание, что было сказано по пьяне и в огромнейшей депрессии, показалось ему самым глупейшим из всех, что он себе давал:

Прожить всю свою жизнь в одиночестве.

Кажется, теперь я знаю, где тебя искать, Эрен Йегер, кассир с супермаркета, – метнется в голове у парня, и он улыбнется в ответ очаровательной улыбкой. Первый раз за две распроклятых недели он все же улыбнулся. Кажется, и эти две бутылки вина ему уже ни к чему.