Эксперимент

Часы в главном холле мигнули и на электронном табло загорелось «19:30». Времечко уже позднее, в здании практически никого не осталось, разве что самые ярые работники, да засидевшиеся допоздна энтуазисты, стремившиеся открыть нечто новое, так сказать совершить прорыв! Фрэнк Девис не относил себя ни к первым, ни ко вторым, скорее к неудачникам, которых вредный начальник заваливает работой по уши и держит до поздней ночи. В его случае вредным начальством выступал представитель энтузиастов — Эшер Уоттс. Молодой, подающий надежды учёный, практически сразу после выпуска устроившийся в достаточно неплохую компанию, занимающуюся разработкой препаратов для омег. Фрэнк ему откровенно завидовал: сразу после учёбы попасть на хорошую работу и стать заведующим одной из лабораторий. И это в двадцать четыре года! Уму непостижимо! По-любому не обошлось без связей ну или через постель как вариант. Ну, а что, Эшер омега достаточно привлекательный и уж больно смазливой была у него мордашка для гениального ученого, а в совете директоров сплошь альфы. Странно что лаборанты ничего об этом не знали, хотя всегда были в курсе кто с кем спит, почему вдруг кого-то повысили или выдали премию. Фрэнк широко зевнул и переступил с ноги на ногу. Легкий ветерок из-за сквозняка кусал голые лодыжки, а автомат с кофе как-то подозрительно долго гудел и отказывался выдавать сонному юноше его заказ. Фрэнк поморщился и несильно пнул противную машину, сожравшую его деньги и так не вовремя зависнувшую. Автомат загудел сильнее и в стаканчик полилась тёмная бурда, отдаленно напоминающая по запаху кофе. — Ну наконец-то. — Проворчал юноша, забирая стаканчик и грея об него озябшие руки. Он медленно направился к лифтам, кривясь от едкой горечи. Придется потерпеть, если он не хочет заснуть прямо на рабочем месте. Эшер его за такое точно прибьёт или того хуже — сделает подопытным кроликом! Фрэнк испытывал двоякие чувства к своей работе. С одной стороны, попал он сюда по знакомству и получал довольно неплохие деньги, хоть и был младшим помощником на полставки. У него даже была страховка! А рабочее место было необыкновенным, даже каким-то волшебным со всеми этими разноцветными колбочками, клетками с подопытными животными и непонятными ему, но оттого не менее интересными, исследованиями. Фрэнк откровенно залипал на работу ученых, творивших невероятные вещи с кучей реагентов. Ну, первые дня два, так точно. Пока не проявилась другая сторона медали. Стоило Фрэнку немного освоиться, как Эшер по полной начал эксплуатировать юношу. Всё, от банального принеси-подай, отнеси документы, сбегай за кофе, до возьми эту колбочку и добавь из неё пять капель в другую колбочку. Фрэнк просто нереально уставал за те три с половиной часа, которые длилась его смена. Эшер был просто дьяволом в человеческом обличье, безжалостно эксплуатирующим подчиненных и зачастую задерживающий их сверхположенного. А уж сколько гонору в нём было! Надменный, самовлюбленный индюк, всем своим видом так и говорящий: «Я лучше вас!». И эта его привычка на любой вопрос вздыхать и смотреть на спросившего взглядом: «Ты что, тупой?», и объяснять недовольным тоном. После такого и спрашивать уже ничего не хочешь, да и вообще приближаться к Уоттсу. В общем Фрэнк мог бы написать целое эссе на тему: «Почему Эшеру Уоттсу нельзя работать с людьми». И начал бы с того, что Эшер был нелюдимым, если не социофобом вообще: постоянно работал один, изредка просил что-нибудь подать или подержать, если не мог сделать всё самостоятельно. Ученый часто сидел и смотрел в одну точку, задумавшись о чем-то своём, и изредка бормоча себе под нос. Или же чертил на бумаге одному ему понятные формулы. Что в эти моменты творится в гениальной голове Фрэнк не знал, да и знать не хотел. Но вот что он знал точно, так это то, что в такие моменты подходить к Уоттсу опасно, да и в принципе нарушать его уединение лишний раз не стоит. Фрэнк толкнул стеклянную дверь лаборатории и зашел внутрь. За те пару минут его отсутствия ничего не изменилось: всё так же едва слышно гудят холодильники с реагентами, поблескивают металлом столы и стулья под люминесцентными лампами и абсолютно никого здесь не появилось, не считая его, конечно же. Фрэнк грузно опустился на один из стульев. Ну почему именно ему «повезло» сегодня попасться на глаза Эшеру и услышать от него: «Задержитесь сегодня, Девис». А в девять у Фрэнка немного ни мало, а свидание! Очень важное свидание с Брайаном Бейкером, альфой который в перспективе вполне мог стать не просто парнем. Уже после первого свидания, когда Фрэнк с друзьями обсуждал Брайана все как один советовали ему зацепить этого альфу покрепче. Галантный, умный, воспитанный, не дурной собой, а самое главное обеспеченный — такой лакомый кусочек для любой одинокой омеги! Даже папа-омега одобрил выбор сына. «Держись за него, Фрэнки, — серьезно сказал он тогда, — с таким альфой ты точно не пропадешь. Только не упусти его!» И Фрэнк старался: они проводили вместе чуть ли не всё свободное время и омега всячески льнул к своему избраннику, но старался быть не слишком настойчивым. Брайан был воспитан в духе старых нравов и нравились ему омеги, что не прыгают в койку к первому встречному. Сидя в кафе альфа невзначай поделился своим возмущением по поводу нынешних излишне свободных нравов и полным отсутствием скромности у некоторых представителей «прекрасного пола». Фрэнк тогда активно закивал, поддерживая его, скромненько сложив ручки на коленях. Сам-то он одевался не слишком вызывающе и вел себя прилично, чем и заинтересовал в итоге альфу… Пиликанье мобильного заставило Фрэнка вздрогнуть. Он разблокировал экран и улыбнулся. Митч, его лучший друг, спрашивал долго ли он ещё будет просиживать штаны на дурацкой работе. Фрэнк вздохнул и принялся набирать ответ. Он и сам бы хотел это знать, но чертов Эшер был неизвестно где, а сваливать без его разрешения Фрэнк не решался. Митч ответил почти сразу, возмущаясь в очередной раз паскудству начальника друга и уже не в первый раз напоминая Фрэнку, что если он станет Бейкером, то сможет больше не работать! Омега и сам это прекрасно понимал и с наслаждением представлял как швырнёт заявление об увольнении в наглую рожу Эшера. Но он всё ещё был Девисом, поэтому, отложив телефон, омега вернулся к работе. — Так, взять «А-205» и добавить туда пять капель этой фигни, потом три вот этой… — Бормотал он себе под нос последовательность, чтобы не сбиться. Раствор окрасился в небесно-голубой. Такой красивый цвет, прямо как глаза Брайана. Всякий раз, смотря в глаза альфы Фрэнк чувствовал пресловутых бабочек в животе, а от одной улыбки дыхание перехватывало. Прошлая встреча закончилась просто невероятно: когда Фрэнк уже собирался попрощаться и зайти в подъезд, Брайан мягко взял его за руку, останавливая. Вторая рука легла на щёку омеги, а сам альфа стоял так близко, что Фрэнк чувствовал его сбившееся дыхание на лице. Даже в неярком свете Фрэнк видел как покраснел Брайан, как блестели голубые глаза, безмолвно спрашивая разрешения. Омега почувствовал как сердце замерло на мгновение и забилось сильнее. Вот оно, вот то, о чем он мечтал с самой первой встречи! Фрэнк прикрыл глаза, чуть подался навстречу, разрешая альфе сделать то что они оба хотели. Первое прикосновение было несмелым, даже неловким, Брайан тут же отстранился, встревоженно вглядываясь в лицо омеги: всё ли в порядке? О, Фрэнк точно был в порядке, даже более чем. Альфа облегченно выдохнул и поцеловал его второй раз, уже смелее и напористей, даже ощутимо провел языком по сухим губам омеги, но углублять поцелуй не стал. После такого Брайану пришлось доводить Фрэнка до самых дверей квартиры, ибо оглушенный новыми ощущениями и чувствами омега даже на ногах не стоять сам не мог. Ах, а каким взглядом смотрел на него альфа! От одних воспоминаний щёки Фрэнка запылали. Так и до заветного колечка недалеко… Странный шипящий звук заставил Фрэнка вздрогнуть и вернуться в реальность. Омега осоловело моргнул и уставился на пробирку и пипетку в своих руках. Ой… А сколько капель он уже добавил? Этой красной штуки нужно всего десять капель, а он добавил… кажется больше десяти… По спине пробежали мурашки и омега испуганно ойкнул. Чёрт-чёрт-чёрт, он испортил экспериментальный препарат, над которым Эшер бился уже полгода! Ему крышка! Фрэнк быстро огляделся, словно Уоттс мог оказаться за его спиной прямо сейчас и маниакально сверкать глазами. Но ни единой живой души вокруг не было. Так, спокойно, вдох выдох. Никто ничего не видел, значит ничего не было! Это ведь экспериментальный препарат, его всё равно будут тестировать на животных и всех его действий предсказать невозможно, Эшер даже не поймёт что что-то не так! Фрэнк внимательно осмотрел пробирку с тёмно-синей жидкостью. Он уже не первый раз повторял одну и ту же формулу загадочного вещества и по цвету содержимое ничем не отличалось. Может быть пару лишних капель ничего и не изменят? Фрэнк зажег спиртовку, зафиксировал пробирку в зажиме и поднёс к пламени. Руки немного тряслись, всё же страх перед ненормальным начальством никуда не ушел. Фрэнк даже представить боялся что Эшер может сделать с ним за испорченный образец. За провинности Уоттс подчиненных наказывал и наказывал не просто лишением премии… От резкого хлопка двери омега дёрнулся, едва не выронив держатель с пробиркой. Хорошо хоть не вскрикнул. — Как же мне всё осточертело. — Зло шипя бросил Эшер, кидая папку на стол, отведенный под документацию, и падая на стул на колёсиках. Фрэнк промолчал, опасаясь что голос подведет его. Эшер шумно выдохнул и потёр виски, крепко жмурясь. Выглядел он не очень: лицо приобрело болезненную бледность, синяки под глазами тоже выглядели не очень здоро'во, а из хвоста выбилось пару светлых прядок. Плотно сжатые губы и нахмуренные брови свидетельствовали о крайней степени раздражения. Фрэнк догадывался что могло послужить причиной такого состояния учёного. Конец месяца, время сдавать отчёты. А все подчиненные прекрасно знали как их босс любил разбираться с «бесполезными бумажками». Фрэнк поспешно отвернулся от растёкшегося по стулу Уоттса и вернулся к пробирке. Не хватало ещё накосячить у него на глазах! Тишина давила. Фрэнк старался не двигаться, не скрипеть стулом или подошвами кед, лишь бы не нарушить покой босса, а то вдруг кинется?! Омега сидел как на иголках, напряженно вслушиваясь в тишину, и не заметил появление первых пузырьков в растворе. А закипать этой штуке не надо было. Опять косяк! Да что такое-то?! Фрэнк поспешно убрал пробирку и потушил спиртовку. Ох, вроде по цвету все как надо и осадок не выпал. В любом случае на этом его работа закончена. Как бы намекнуть боссу, что ему так-то нужно идти? — Закончил? — Поинтересовался Эшер, приоткрывая один глаз. — А-ага. — Ну, Фрэнк не мог не запнуться. Уоттс поднялся со стула, потянулся и неспешно подошел к столу помощника. Тонкие пальцы цепко ухватили пробирку, повертели её. Взглянув на жидкость на свету Эшер чуть нахмурился. У Фрэнка душа ушла в пятки. — Хорошо. — Наконец вынес вердикт он. — Молодец. — И хлопнул Фрэнка по плечу. Тот нервно улыбнулся в ответ. Кажется, ужас во взгляде спрятать не вышло. — Ты чего? Хорошо себя чувствуешь? — А-а…эм. — «Кто бы говорил!» Удивительно, но в красных от недосыпа глаза Эшера угадывалось беспокойство. У Фрэнка чуть челюсть не отвисла от удивления. Но он вовремя спохватился. Это шанс свалить! — Да, мне несколько нездоровиться. — Тихо сказал омега максимально жалостливым голосом. — Тогда иди домой, выспись хорошенько и поешь нормально. Иди, иди давай, если совсем будет плохо, то не заставляй себя, останься дома. — Э-э-э, спасибо большое! — Фрэнк совсем растерялся. Уоттс что, крышей поехал из-за отчётов? Впрочем, изменения были в лучшую сторону, так что Фрэнк мигом подорвался с места. — Давай, отдыхай. — Махнул ему рукой напоследок Эшер. — А, ну и Вы тоже идите, поздно ведь уже… — Фрэнк и сам удивился своим словам. Проблески человечности в начальнике заставили его расчувствоваться. Он даже пожалел — искренне пожалел! — Эшера, который напоминал скорее приведение из фильма ужасов. Худой, в бесформенном белом халате, с поникшими плечами и жуткими мешками под глазами в белом свете люминесцентных ламп он не выглядел как человек, внушающий ужас своим подчиненным. Фрэнк неожиданно осознал, что Эшер не шибко старше его самого, но тянул сейчас на лет тридцать, не меньше. — Конечно, я скоро тоже пойду. Только сдам гребаные отчёты придурку-боссу. — Уоттс зло оскалился. Фрэнк как-то не задумывался, что у его начальника есть свой начальник. И то, что Эшер обозвал его именно так, как называли его самого подчиненные между собой было весьма забавно. — До свидания! — Фрэнк даже улыбнулся хмурому омеге. Фраза про «придурка-босса» развеселила его, как и тот факт, что на свидание с ненаглядным Брайаном он таки не опоздает! Уже в лифте Фрэнк понял, что это первый раз, когда он нормально поговорил с начальником и не был зол после. Удивительно, но Эшер Уоттс оказался не таким бесчеловечным, каким показался Фрэнку сначала. Омега ощутил укол вины за испорченный препарат. Может стоило всё же признаться? «Надеюсь ничего страшного не случится…»

***

Эшер облизнул пересохшие губы и захлопнул папку. Вроде всё, он уже несколько раз пересмотрел бумаги и ошибок не заметил. Не дай Бог нужно будет ещё переделывать, этого он точно не выдержит! Эшер и так еле-еле закончил с проклятыми отчётами, чтоб их. Он наверняка выглядел как живой труп, вон даже мальчишку-помощника напугал. Тот аж заикаться начал, бедняга. Уоттс подошёл к столу с реагентами и взял «А-205». Уже не первый раз в этих стенах синтезируют именно это соединение. Сперва тестировали на лабораторных животных на наличие сильных побочных эффектов. Первые варианты вещества сильно истощали организм и нехило так сбивали гормональный фон, действуя уж слишком сильно и не туда куда нужно. Методом проб и ошибок, многократному изменению структуры вещества наконец-то был получен более-менее удобоваримый результат. «А-205» побочных эффектов не давал, разве что незначительное повышение давления и потливость, но это было намного лучше целого каскада нарушений от своих предшественников. После долгих тестов то в одной лаборатории, то в другой Эшер наконец-то смог получить заветную бумажку с пятью печатями, дающую добро на исследовании действия его творения на людях. И вот вчера он начал искать кандидатов на роль подопытных, однако грёбаные отчёты, про которые он на радостях забыл, пока начальник «тонко» не намекнул ему про них, спутали все карты. Как исследователь, убивший почти полгода на разработку и тестирование препарата, он сгорал от нетерпения и желания опробовать своё детище в действии. Его первое важное открытие. Это так сильно кружило голову, что над писаниной Эшер просидел на несколько часов дольше, периодически отвлекаясь на размышления об «А-205». Эшер ещё раз облизал губы — дурацкая привычка, которую он старался перебороть, но когда нервничал совершенно забывал об этом — и немигающим взглядом уставился на синюю жидкость. Она ещё не была очищена от примесей и Уоттс решил заняться именно этим. Привычные действия, доведенные уже до автоматизма, успокаивали и Эшер позволил себе отпустить свои мысли. Просто не думать ни о чём конкретном, лениво переключаясь с одной мысли на другую. Порой в его голову приходили совершенно безумные идеи, даже опасные. Вот и сейчас, глядя на посветлевшее содержимое пробирки, Эшер думал о том, что любой здравомыслящий человек назвал бы ненормальным. Впрочем, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Уоттс улыбнулся и одним махом опрокинул в себя содержимое пробирки. Язык обожгло горечью и учёный поспешно проглотил жидкость, кривясь от неприятных ощущений. Уоттс присел на стул, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Он не боялся последствий. Подавители он сегодня не принимал, так что они не могли оказать влияние на действие «А-205». Конечно, теоретически «А-205» мог неблагоприятно повлиять на репродуктивную систему, учитывая специфику его действия, но Эшер и так безбожно травил себя всякими сильными подавителями ещё с университета. Настолько безбожно, что не пережил ни одной течки как нормальный омега. Учёба, конференции и исследовательские работы просто не оставляли времени в плотном графике на неделю валяния в кровати и схождения с ума от жажды секса. А потом закидываться таблетками просто вошло в привычку. Так было удобнее и много проще, чем искать альфу или лезть на стены от желания. Никаких тебе нежелательных беременностей, ссор с партнёром и последующей возможности остаться без альфы на предстоящую течку. Он мог полностью сосредоточиться на работе, без панических поглядываний на календарь в ожидании «тех самых дней». Кайф. Родители наверняка бы не одобрили такой образ жизни, если бы им было не плевать на сына. Они вот уже как три года не общались, совсем не общались, даже банальных поздравлений с Днём Рождения или Рождеством не было. Эшер был даже рад, он ещё с детства ощущал холодность по отношению к себе. А когда вырос то узнал, что женились родители по «залету» и то оба сначала хотели сделать аборт, но родственники настояли на свадьбе. Теперь-то Эшер вполне понимал их, почему они были так холодны с ним и в итоге вообще развелись, но в детстве ему было обидно до слез. Он рано научился читать и предпочитал с головой уходить в книги, раз уж родители не ходили с ним по всяким заведениям для детей, предоставляя ребенка самому себе. Эшер читал всё что было в библиотеке, пусть и зачастую не понимал смысла прочитанного, откладывая такую книгу и принимаясь за следующую. Но уже тогда он больше всего любил большую энциклопедию. Эшер перечитывал её так много раз, что даже закрывая глаза мог вспомнить где была та или иная картинка. Больше всего интереса вызывали вещи связанные с биологией и устройством окружающего мира. Куча научных терминов, сложных и трудно выговариваемых не оттолкнула маленького омегу, и он постоянно задавал взрослым вопросы о значении того или иного слова. Ожидаемо, столь сложные темы детьми его возраста воспринимались как нечто скучное и неинтересное и обсуждать с ними прочитанное Эшер не мог. А говорить про мультики или игрушки было неинтересно уже Эшеру. Зато он мог обсуждать непонятные моменты со взрослыми. Учителя просто нарадоваться на него не могли, хвалили перед родителями и восхищались не по годам умному ребёнку. Эшеру их похвала и внимание были приятны, и он охотно учился всему тому, что они давали ему. Если бы ещё одноклассники не мешали постигать новое, задирая «ботана», школа стала бы для Эшера настоящим родным домом. В основном задирами были альфы и уже тогда в Эшере появились первые семена неприязни к «сильному полу». Конечно, среди альф были и такие как он, те кто хотел учиться, а не тратить время и деньги на аркадные автоматы и сигареты, которые тайком курились в туалете. Но по большей степени его окружали хулиганы, считавшие хилого необщительного омегу лёгкой добычей. С возрастом стало только хуже: клей на стуле, тараканы в рюкзаке и опрокидывание обеда Эшера на него же им показалось мало. На внутренней стороне запястий до сих пор белели шрамы от затушенных о них бычков, а некогда сломанная коленная чашечка ныла во время смены погоды. Даже тогда родители не интересовались синяками и ссадинами сына, спасибо хоть заживляющая мазь всегда была в аптечке. Учителя пытались защитить его от беснующихся из-за гормональной перестройки альф, но они не всегда были рядом. Издевательства продолжались вплоть до последнего года обучения, пока хулиганов не осенило, что их жертва — омега. И делать с омегой можно было вещи поинтереснее. Сексуальные домогательства были хуже, во много раз хуже. Всякий раз, когда очередной «самец» с наглой похабной улыбкой прижимал Эшера к стене, под одобрительное улюлюканье своих не менее озабоченных друзей, омега цепенел, впадал в подобие танатоза. Они давили своей численностью, своим запахом, пусть ещё не сильным, но ощутимым. Альф ступор жертвы забавлял, они действовали неспешно: сначала позволяли себе только принюхиваться к запаху и бросать сомнительные комплименты его заднице. Но по сравнению с тем что было дальше подобное было безобидным. Они лапали его, сначала через одежду, а потом уже смело запускали руки под рубашку или брюки; позволяли себе утыкаться носом в шею, облизывать, покусывать её, не оставляя следов; тереться об него так, чтобы омега чувствовал чужое возбуждение. Физически это было не больно, пока не больно, но морально выносить приставания оказалось сложнее, чем думал Уоттс. Он стал дёрганным, рассеянным, что тут же взволновало учителей. Всё было очевидно, но по настоящему веских доказательств не было, лишь слова одного омеги, против десятка учеников, отрицающих все обвинения. Учителя могли разве что поговорить с подростками, но разговоры мало помогали. Они действительно старались не оставлять Эшера одного, но… Это всё равно случилось. Он просто шел по коридору в другой класс во время перемены, когда его схватили и затащили в туалет. На сей раз они были настроены пойти до конца, это было видно по их глазам, по широким ухмылкам. Двое стояли в стороне, снимая всё на телефоны, пока третий выкручивал Эшеру руки, связывал их и пытался стянуть с брыкающегося омеги штаны. Тут уж было по-настоящему страшно и Уоттс дёргался изо всех сил, пытался кричать, отпихнуть от себя альфу, пока тот не разозлился и впечатал Эшера головой в кафель. После такого омега едва не потерял сознание и сопротивляться уже не мог. К счастью он достаточно долго отсутствовал, чтобы учитель истории забеспокоился. Появление преподавателя конечно спугнуло неудавшихся насильников, но Эшер понимал, что они попытаются закончить начатое. А если не эти трое, то кто-нибудь другой. Спасение пришло с неожиданной стороны. Эшер помогал одному парню из футбольной команды готовиться к экзаменам. Генри был до смешного карикатурным: здоровенный короткостриженый детина с грубыми чертами лица, на целую голову выше Эшера. Но добрым малым, даром что альфа. Они занимались дома у Генри, где царила столь тёплая атмосфера уюта, что Уоттсу каждый раз было сложно покидать это место. Запах булочек с корицей, что пекла бабушка, приглушенный звук работающего телевизора из гостиной, где младший брат смотрел мультики, мурлыкающий кот, трущийся об ноги, выпрашивая ласку. К хорошему быстро привыкаешь и Эшер привык. Привык сразу после школы идти сюда, где сердобольная старушка кормила его вкусным обедом, причитая, что Эшер худющий как смерть. Привык, что когда старший из братьев задерживался на тренировке младший пытался заставить его зарубиться с ним в приставку и каждый раз кривился, когда Эшер советовал ему читать больше книг, а не тупо пялиться в телевизор. Это было отдушиной для Уоттса, местом куда он сбегал от проблем школы и безразличия родителей. После неудавшегося изнасилования Эшер всё же пришел сюда, хотя все его существо хотело забиться в угол и больше не вылазить на свет. Уоттс конечно мог так поступить, но… совесть не позволяла подвести своего ученика, когда до экзаменов оставалось чуть больше месяца. Генри сразу заметил что с ним что-то не так и осторожно поинтересовался что случилось. Эшер сначала отмахивался, говорил что всё нормально, ничего серьёзного. Но когда вокруг него собрались все члены этой небольшой семьи, смотрящие с неподдельной тревогой и заботой, то не выдержал. Он даже не понял когда начал плакать, лишь когда бабушка прижала его к себе, гладя по голове, он вдруг почувствовал влагу на своих щеках. Эшер вдруг понял, что никто ни разу не обнимал его с такой любовью, как эта пожилая женщина, для которой он по идее был всего лишь одним из многочисленных друзей внука! Его словно прорвало, он всё говорил и говорил, говорил про холод родителей, про издевательства в школе, про приставания и… Эшера потом долго отпаивали чаем с ромашкой, прежде чем он смог успокоиться. Бабушка настояла на том, чтобы он остался ночевать, а препираться сил не было. Два дня Эшер не ходил в школу и не появлялся дома, отправив короткое сообщение родителям, что поживет у друга. А на третий день едва придя в школу он понял что всё изменилось. По подбитым лицам альф, которые старались не смотреть на него. Генри со своей командой доступно объяснил им, как нужно обращаться с омегами. В тот период Генри вообще всячески опекал Эшера, чуть ли не пылинки сдувал. Проверял каждые десять минут как там омега и не нужно ли ему чего. Эшер откровенно говоря умилялся такой заботе со стороны этого великана, даже не чувствовал отторжения когда альфа осторожно прикасался к нему. И не удивился, когда запинаясь и краснея альфа предложил ему встречаться. Но ответил отказом, на вопрос «Почему?» лишь виновато улыбнувшись. Генри действительно во многом определил его отношение к «сильному полу», доказывая что не все альфы сволочи. Однако осадок от всех издевательств и приставаний остался. Эшер так и не смог завести отношения, пересилить свою неприязнь. Он много раз твердил себе что это глупо и нельзя зацикливаться на прошлом. Но самовнушение не шибко помогало, даже просто общаться с альфами-одногодками было сложно. К преподавателям-альфам Эшер такой неприязни не испытывал, а вот к сокурсникам… Так что омега просто-напросто с головой ушел в учёбу, отдавая всего себя химии и биологии, по сути отказавшись от личной жизни. И, откровенно говоря, даже не жалел об этом. Он успешно защитил диссертацию и был принят в фармакологическую компанию сразу начальником лаборатории. Спасибо рекомендации преподавателей. Вот только руководящая должность для Уоттса, практически лишившего себя нормального человеческого общения оказалась тем ещё испытанием. Эшер просто хотел чтобы подчиненные хорошо выполняли свою работу, однако не совсем понимал как нужно общаться в коллективе и налаживать контакты с работниками. Беседы о повседневных проблемах, вроде барахлящей машины или назойливых родственниках, поддерживать Эшер не мог. Каждый раз, когда у него спрашивали что-нибудь не связанное с работой он терялся: молчал или отвечал односложно. Постепенно подобные вопросы задавать ему перестали и Уоттс отдалился от подчиненных настолько, что те начали воспринимать его только как сурового начальника — Эшер общался с ними в основном посредством указаний. Социальная изоляция не есть хорошо, но Уоттс настолько привык к отсутствию нормального человеческого общения, что это никоим образом не мешало ему работать. В конце концов он с самого детства был один. Виски прострелило болью. Эшер поморщился, вдобавок ещё ощущая неприятную сухость во рту. А вот это странно: слюны не должно было стать меньше. И это сладковатое послевкусие на языке… Противное пиликанье стационарного телефона отвлекло омегу от раздумий. Обычно звонили на мобильные телефоны, и Эшер знал только одного приверженца проводной связи. Сдавленно выругавшись ученый рывком снял трубку. — Уоттс слушает. — Уоттс, Вы ничего не забыли? — От одной только интонации омегу передёрнуло. — Часики то тикают, а отчётность никто не отменял. — Конечно, мистер Брукс, я помню. — Эшер смог заставить себя сказать это ровным голосом. — Я как раз закончил писать… — Тогда почему бумаги ещё не у меня в кабинете? — Едко поинтересовались на том конце. — Надеюсь в ближайшие пять минут Вы исправитесь. — Конечно. — Уоттс с силой грохнул трубку на телефон. — Придурок недалёкий. Эшер схватил папку и буквально вылетел из лаборатории разъяренной фурией. Он должен сейчас изучать влияние «А-205», пересмотреть ещё раз записи о тестах в архиве, а не носиться как идиот по этажам! Ей богу, если бы им не нужно было отчитываться о каждом чихе, то и исследования были бы более продуктивными, а так большая часть времени уходила как раз таки на оформление отчётов! Как же бесит! Бесит и этот грёбаный бюрократ, совершенно ничего не смыслящий в науке, лишь ковыряющийся в бумажках, но при этом смотрящий на Эшера свысока. Насмешливый взгляд начальника, его снисходительная интонация, когда он тыкал пальцем в ошибку в документе и смотрел на учёного как на отсталого — всё это мгновенно выводило Уоттса из себя. Сам по себе омега не был конфликтным и вообще довольно тихим, но стоило только увидеть гаденькую улыбочку Брукса как всё спокойствие улетучивалось, а Эшер начинал скрипеть зубами от злости, едва удерживая себя от того, чтобы расцарапать ненавистное лицо, как какое-нибудь дикое животное. И что самое противное — так сильной омега реагировал именно на этого человека, больше такой лютой злости у него вызвать никто не мог. Брукс был источником самых сильных эмоций, пусть и негативных, а для пребывающего обычно в безэмоциональном состоянии Эшера каждая такая встреча была сильной встряской, вырывающей его из зоны комфорта, заставляющей чувствовать себя жалким, уязвимым. Недаром Брукс был именно альфой. Очередным альфой, издевающимся над Уоттсом, только в отличии от школьных хулиганов уже не так прямолинейно, без грубой силы. Колкости, язвительные комментарии и насмешки — Брукс умел задеть за живое словами. И сейчас у Эшера не было ни Генри, ни учителей, которые могли заступиться за него. Лифт дзинькнул и металлические двери разъехались, выпуская учёного в просторный коридор с одинаковыми деревянными дверями, отличающимися только надписями на табличках. Лишь шаги омеги нарушали тишину опустевшего этажа, сотрудники которого уже разошлись по домам. Все, кроме одно чокнутого фанатика, который казалось жил в своём кабинете. Знакомая табличка «Гарольд Брукс. Заведующий 3-им сектором» отозвалась вспышкой раздражения. Глубокий вдох, выдох. Так, Эшер Уоттс, соберись, быстро отдашь треклятую папку этому козлу и вернёшься к исследованиям! Главное вынести общество этого альфы и не ввязаться в перепалку. Омега постучал в дверь. — Войдите. — Здравствуйте, мистер Брукс, я принёс отчеты. — Эшер мысленно похвалил себя за ровный голос и маску отстраненности на лице. Он положил папку на стол, на удивление почти не заваленный бумагами и отошел на шаг. Гарольд удовлетворительно промычал, даже не подняв взгляда от монитора и продолжая щёлкать мышкой. Свет экрана прибавлял его и так немолодому лицу ещё пару лет, ярко выделяя все морщинки, да и пробивающаяся седина на висках не молодила Брукса. Эшер не сдержал усмешки. Гарольд Брукс старался производить впечатление успешного человека, щеголяя дорогим костюмчиком и часами за пару десятков тысяч долларов. Эшер видел несколько раз его чёрную «Бугатти» на стоянке, на которую наверняка так и липли падкие на роскошь омеги. Гарольд вообще не стеснялся заигрывать с молоденькими омежками, которые глупо хихикали и фальшиво смущались, прикидывая как бы захомутать неженатого альфу. Всякий раз, видя подобную сцену Эшер… едва сдерживался от хохота. Сколько бы денег Брукс не тратил на косметологов и всякие омолаживающие препараты, Уоттс всё равно прекрасно видел истину. Уже далеко не молодой альфа старался продемонстрировать себе и окружающим, что он ещё ого-го какой самец. И если молодых глупеньких омежек ещё обманывала красивая обёртка, то Уоттс видел лишь жалкого старика, пытающегося молодиться. Да, Эшер считал его стариком, пусть разница между ними была лишь в двадцать лет. И слухи о том, что у заведующего третьим сектором есть некие проблемы с потенцией совсем не дополняли образ успешного человека. Не то чтобы Эшер интересовался слухами, но заслышав фамилию начальника машинально прислушивался. И этот страх перед возрастом и погоня за ускользнувшей молодостью веселили омегу до злорадного хохота. А Брукс наверняка считал что со стороны выглядит круто. Ну конечно, со своими сединами да морщинами рядом с каким-нибудь юным пареньком или девушкой. Глупый старик. — Что Вас развеселило, Уоттс? — Альфа скосил взгляд на поспешно спрятавшего ухмылку подчиненного. — Ничего. — Эшер вернул себе максимально серьёзное выражение лица. Он мог сколько угодно насмехаться над Бруксом, но только про себя или за пределами этого кабинета. — Ну давайте тогда посмотрим что смешного Вы написали в этот раз. Надеюсь Вы не забыли поставить дату. — Гарольд неспешно подтянул к себе папку, смотря при этом на помрачневшего омегу. О, ему явно нравилось выводить Эшера из себя! Альфа на секунду замер, едва заметно хмурясь. Какой-то странный запах: сладковатый, чем-то смутно знакомый… Точно, запах течки. Брукс поднял взгляд на Уоттса. Но юноша перед ним ну никак не тянул на течного омегу: ни характерного блеска в глазах, ни подкашивающихся ног. Он вообще был похож на оживший труп со своими мешками под глазами, отекшими веками, тусклым взглядом покрасневших глаз, на дне которых едва угадывались искорки раздражения. Разве что красные щёки и губы выделялись на бледном лице, но в целом не было похоже, что у Уоттса течка. Может быть запах принадлежал какому-нибудь работнику лаборатории, а Уоттс просто постоял рядом. Гарольд прочистил горло. Странно, во рту пересохло. Он постарался отвлечься на бумаги, но слова упорно не желали складываться в предложения. Тот вкусный запах не выходил из головы. Инстинкты требовали встать и найти источник… Несколько минут Брукс тупо пялился в лист перед собой, пока Эшер тактично не покашлял. Точно, работа. Если он быстро разберётся с этим, то сможет найти себе партнёра на вечер. Мужчина аж встрепенулся, чувствуя как робкая надежда теплиться внутри, а губы сами собой расползаются в довольной улыбке. Давненько уже Гарольд не испытывал такого сильного желания. И это от одного только слабого запаха… — Что Вы здесь написали? — Спросил он охрипшим голосом, наконец прочитав хоть что-то. — Где? — Эшер подошел и склонился над столом, вглядываясь в написанные его рукой буквы. Учитывая то, что писал он отчёт через силу и постоянно отвлекаясь там вполне могли быть ошибки, которые Уоттс проморгал. Манящий запах плотным облаком окутал альфу. С каждым вдохом Брукс чувствовал, как его сознание словно заволакивает дымкой, обострившей все тщательно сдерживаемые инстинкты. Инстинкты, велящие ему взять того, кто сам пришел в руки. Эшер поднял взгляд на застывшего начальника. И столкнулся с потемневшими карими глазами, зрачок в которых почти полностью заполнил радужку. Брукс крепко сжимал челюсти и руки до побеления костяшек, всем своим видом выдавая охватившее его напряжение. Эшер замер, глядя прямо в ненормально расширенные зрачки. Он чувствовал угрозу и острое желание сбежать, но упорно не понимал что произошло с начальником буквально за несколько секунд. Совсем недавно мужчина привычно бросался издевками, а сейчас выглядел как обдолбавшийся. Эшер прекрасно знал в каком случае альфа мог впасть в подобное состояние: когда начинался гон и когда поблизости находилась течная омега. А учитывая то, что гон начинается постепенно, а не за пару секунд, то оставался только один вариант… Но это ведь невозможно! Собственную течку Уоттс не мог не заметить! Он чувствовал себя как обычно, ни желания, ни природной смазки. И подавители он принимал вовремя, разве что сегодня не сделал этого, но течка не могла так быстро наступить, да ещё и бессимптомно! Тогда какого чёрта происходит? Эшер собирался отстраниться и выйти из кабинета подальше от странно ведущего себя начальника. Но стоило ему дёрнуться, как альфа отмер и схватил Уоттса за руку. Эшер зашипел от сильной хватки. — Что…? — Едва успел пробормотать он прежде чем альфа положил вторую руку ему на затылок и, перегнувшись через стол, впечатался своими губами в губы омеги. Из-за резкого движения они ощутимо столкнулись зубами, но Эшер практически не обратил на это внимание, застыв словно статуя. В голове не осталось ни одной связанной мысли, только недоуменное «А?». Его. Целовал. Гарольд. Брукс. Тот самый Гарольд Брукс, который постоянно сыпал издёвками, растягивая губы в гаденькой ухмылочке. А сейчас этими самыми губами прижимался к его рту. Какого хрена?! Альфа настойчиво потянул остолбеневшего омегу на себя и беспрепятственно проник в его рот языком, огладил щёки, небо и прикоснулся к языку. От такого Эшера словно током прошибло, и он вышел из ступора. От ощущения хозяйствующего во рту чужого языка тянуло блевать и прополоскать рот с мылом. Эшер завертел головой, пытаясь разорвать поцелуй, но рука на затылке сжала его волосы, пресекая возможность отстраниться. Уоттс недовольно замычал, попытался вытолкнуть чужой язык своим, но скорее даже раззадорил альфу. Тот ощутимо прикусил Эшера за губу и отстранился, облизываясь и осматривая жадно хватающего воздух омегу. — Ты… С ума сошел что ли?! Что ты себе позволяешь, чокнутый старик?! — Едва отдышавшись начал орать Уоттс. Вот только судя по отсутствию всякой искры разума в карих глазах пытаться достучаться до его сознания бесполезно. Брукс смотрел не мигая, пожирал глазами припухшие губы, явно намереваясь впиться в них снова. — Чёрт! От второго поцелуя Эшер увернулся. А услышав злой рык альфы у самого уха весь похолодел. Страх сковал его ещё до того как Уоттс осознал что испуган. Эшер смотрел в глаза альфы затаив дыхание, чувствуя что впадает в некое подобие транса. Чёртова природа омеги требовала подчиниться, позволить альфе сделать то, что он хочет. Будь у Эшера течка он бы бесспорно пошел на поводу у инстинктов, но течки не было. Его сознание было ясным, без единого намёка на возбуждение. Только страх. Словно он опять вернулся в школу, опять его зажимали по углам. Только в этот раз это были не подростки, а взрослый альфа. Да ещё в неком подобии гона, который начисто сорвал крышу даже такому сдержанному человеку как Гарольд Брукс. И сопротивляться ему было бессмысленно, омеге попросту нечем было защититься. А кричать он мог хоть до сорванного голоса, всё равно услышать его мог только поехавший от желания альфа. Пока Эшер завороженно смотрел в глаза Брукса, словно добыча на хищника, тот обошел стол, вплотную приблизившись к омеге, смахнул со стола бумаги, папки и канцелярскую мелочь. Эшер истерично хохотнул, глядя на ковер из важных документов: ну точно крышу сорвало, ибо в адекватном состоянии педантичный начальник ни за что бы не позволил себе так обращаться со своими драгоценными писульками. Тупой бюрократ. Сильные руки схватили Уоттса за бёдра и одним махом усадили на освободившееся место. Брукс сразу вклинился между его ног, широко разводя их, Эшер даже пискнуть не успел. Скосив глаза вниз, где стояк альфы заметно натягивал брюки и упирался в его, Эшера, бедро, омега почувствовал шевеление волосков на затылке, а паника сдавила горло железной рукой. Он никогда, даже в самом кошмарном сне, не мог представить что школьный ужас повториться здесь, на работе. Не в подворотне какой-нибудь, не в машине куда его теоретически могли затолкать, а в кабинете язвительного начальника. В исполнение этого самого начальника, от жадного взгляда и властных прикосновений которого Эшера передергивало от отвращения. Брукс вообще ни разу, ни словом, ни взглядом, не выразил хоть капли заинтересованности в Уоттсе как в омеге, а сейчас с дикой страстью срывал с юноши одежду. Безумие, это форменное безумие! Разум отказывался принимать происходящее, это совершенно не вписывалось в привычную картину мира. Но оторванные пуговицы застучали по деревянной поверхности стола, а по плечам пробежал холодок от кондиционера, когда Брукс снял с него рубашку. Это реальность: и горячие губы на шее, медленно спускающиеся к ключицам, и крепкие руки, изучающие поясницу, спину, живот. Реальность, напоминающая оживший кошмар. Когда альфа успел скинуть с себя рубашку и пиджак Эшер не заметил. Брукс обнял его, крепко прижав к себе кожа к коже, стягивая резинку с волос и приникая к губам. На сей раз Эшер не сопротивлялся, позволяя чужому языку хозяйничать во рту, но и не отвечая. Если он не будет сопротивляться, то всё закончится быстрее, может быть даже будет не так больно… Неужели это действительно произойдёт? Чёрт-чёрт-чёрт! Глаза предательски защипало, и Эшер зажмурился, чтобы сдержать слёзы и не видеть лица начальника. Альфа, почувствовав перемены в настроении партнёра, отстранился, вглядываясь в искаженное страхом лицо омеги. Так не пойдёт, его партнёр должен стонать от наслаждения, а не рыдать в истерике. Все инстинкты вопили что это неправильно и нужно исправить ситуацию. Эшер вскрикнул когда альфа запустил руку под бельё и сжал его член. Вскрикнул от неожиданности. Брукс покусывал омегу за шею, не сильно, даже вполне ласково, но достаточно ощутимо. От обрушившихся на него новых ощущений Эшер хватал ртом воздух как выброшенная на сушу рыба. Такого с ним ещё не делали. В отличии от подростков, чьи прикосновения были грубыми, зачастую даже болезненными, Гарольд прикасался на удивление нежно, явно зная где и как нужно надавить, чтобы партнёр застонал от удовольствия. Эшер тяжело дышал, чувствуя как с каждым прикосновением широкой ладони или горячего языка, с каждым укусом внутри разгорается возбуждение. Слишком много было прикосновений к чувствительным точкам, которые этот озабоченный безошибочно находил, и вообще слишком много вокруг было Брукса. Особенно его запаха. Яркий, сильный запах возбужденного альфы окружал омегу словно кокон. Простая физиология — возбуждение партнера передаётся другому через запах. И работает это в обе стороны. Эшер всхлипнул и уткнулся лицом в ямку над ключицей, где запах был ещё насыщенней, сжал руками плечи Гарольда в странном недообъятье. Уоттсу было жарко и не только от тела разгоряченного альфы. Жар шел изнутри, растекался по телу, особенно сильно ощущаясь в паху, сушил рот, горло, от чего даже дышать было неприятно, слюны определенно не хватало… Где-то на периферии мелькнула мысль о пробирке с синей жидкостью, но так и не успела оформиться в нечто более-менее внятное. Укусы Брукса стали более яростными, сильными, слабо отдающими болью. На светлой коже Уоттса огромные синяки и следы от зубов наверняка будут жутко смотреться. Омега зашипел сквозь зубы, бессознательно дёрнулся бёдрами вперёд. Он даже не заметил когда Брукс успел расстегнуть свою ширинку и теперь быстро водил рукой по обоим членам, прижимая их друг к другу. Так определенно было приятнее чем просто от одной руки. Остатки контроля и рациональной части сознания, бившейся в истерике от всего происходящего, окончательно улетучились. Эшер не понял в какой момент начал поскуливать и уже ритмично подаваться навстречу, потираясь о ствол альфы своим. И недовольно зашипел когда Брукс убрал руку и прижал его к столу, не давая самому двигать бёдрами. Уоттс потянулся к своему члену, чтобы получить уже наконец-то разрядку, но альфа перехватил его кисть. Эшер поймал его взгляд, полный того же огня, что сжигал омегу изнутри, прежде чем Гарольд вернулся к прерванному занятию, но на сей раз двигая рукой омеги. Эшер едва мог обхватить оба члена, но с рукой альфы поверх своей, контролирующей и направляющей, получал даже большее удовольствие, размазывая предэякулят между телами. Да и сам Брукс явно ловил кайф не меньше партнёра. Они вновь столкнулись губами, но теперь Эшер уже сам пытался попробовать Гарольда на вкус. Даже чужой язык уже не ощущался как что-то мерзкое, наоборот, целоваться оказывается очень даже неплохо. Свободной рукой Уоттс зарылся в тёмные волосы Брукса, а ногами обхватил поясницу. Ещё ближе, ещё полнее, так чтобы чувствовать чужое сердцебиение кожей. Эшер вскрикнул, не разрывая поцелуя, толкнулся бёдрами вперёд, сильнее сжимая и свой и чужой член, наконец-то достигнув пика. Сдуру он вцепился в нижнюю губу альфы сильнее чем нужно, но даже металлический привкус во рту не помешал кончить и обмякнуть в руках партнёра. Оргазм выбил Уоттса на несколько секунд из тела, ослепил и оглушил. Эти несколько мгновений свободы и чистого удовольствия тянулись так невероятно долго и мало одновременно. Кажется, он даже не дышал, дрожа от каждой волны удовольствия, растекающейся от макушки до кончиков пальцев, пронизывающей каждую клеточку. Напряжение внизу живота медленно проходило, пока Эшер вспоминал как нужно дышать. Тело ощущалось каким-то не своим, слишком тяжелым, неподъемным. А в голове ни одной мысли кроме «Охренеть». Пока Эшер постигал все прелести оргазма, Гарольд осторожно уложил полубессознательного омегу на стол. Ну вот, теперь другое дело. Альфа довольно усмехнулся, слизывая капли семени с пальцев. Сам он разрядку не получил, но это легко исправить. Уоттс и не заметил как с него стянули остатки одежды и раздвинули ноги. Альфа облизнулся, разглядывая тяжело дышащего омегу в самых сокровенных местах. Будь Эшер в более адекватном состоянии он бы обязательно попытался прикрыться. В паховой области волос практически не было — последствие приема подавителей в раннем возрасте. Не то, чтобы это сильно мешало, но Эшер всё равно стеснялся, выглядело это всё же неестественно. Однако поглаживающего его бёдра альфу подобное похоже не волновало. По крайней мере пыл его явно меньше не стал. Прикосновение к анусу заставило Уоттса подпрыгнуть на столе и мгновенно напрячься. Брукс попытался толкнуться в него и нахмурился: он не мог войти в омегу, который сжался и более того — был сухой. Альфа недоуменно свел брови, ведь партнёр пах течкой, но смазки не было. Пришедший в себя Эшер попытался отодвинуться, воспользовавшись моментом. Перед глазами больше не плясали звезды и Уоттс в полной мере осознал в какой позе находится и что за этим последует. И совершенно не хотел этого. Заметив его манёвр Гарольд угрожающе зарычал и рывком притянул Эшера обратно. Он твёрдо решил пойти до конца и отсутствие смазки не помеха. Три пальца толкнулись в рот омеги, прежде чем он успел понять что задумал альфа. Эшер протестующе замычал, мотая головой и пытаясь вытолкнуть пальцы, но только размазал по ним слюну. Даже вцепившись в руку Уоттс всё равно не смог оттолкнуть его. Что он мог против взрослого мужчины? Отчаявшись, Эшер с силой сжал зубы, прежде чем обдумал последствия. Альфа зашипел, мгновенно отдёргивая руку и в отместку кусая Эшера за ключицу. Уоттс закричал и почти тут же подавился криком, когда альфа протолкнул в него один палец. Больно не было, но Эшер всё равно в панике забился под навалившимся на него Бруксом. — Нет! Нет! Нет! — Он отчаянно пытался слезть с пальца и вцепился в плечи альфы в попытке оттолкнуть. — Не надо! Но Гарольд не слушал его, продолжая растягивать и пытаться отвлечь омегу от неприятных ощущений ласками. Он понимал, что тот напуган и проявлял сдержанность, хоть и до дрожи хотел уже войти. После столь долгой прелюдии сдерживать себя было всё труднее, но и быть насильником альфа не хотел. Он склонился над ходящей ходуном грудью омеги и провел языком по соску. Эшер оборвался на полуслове, неожиданно для себя самого издав задушенный стон и перестав метаться. Брукс насмешливо фыркнул и обхватил его уже губами, посасывая и облизывая, осторожно сжимая зубами, чтобы не причинить сильной боли. Уоттс весь задрожал, срываясь то на всхлипы, то на короткие стоны. Он даже не подозревал, что у него настолько чувствительные соски, от прикосновения к которым тело словно током прошибало. После оргазма он вообще весь был очень чувствительным. И альфа активно этим пользовался, лаская то один сосок, то другой, наслаждаясь всё более откровенными стонами партнёра. Пелена возбуждения снова затягивала разум и Эшер перестал сопротивляться, выгибаясь навстречу требовательным губам. А когда рука альфы обхватила его полувставший член и вовсе вскрикнул, подкидывая бёдра вверх. Эшер скрёб ногтями по поверхности стола, окончательно теряя всякий контроль над голосом. Проникновение второго пальца было мимолётной вспышкой боли, которую тут же заглушило удовольствие, когда Брукс стал надрачивать ему быстрее, нарочито задевая чувствительную головку, одновременно чуть оттягивая сосок. Уоттс захныкал, сжимая ногами альфу и притягивая его голову ближе к своей груди. Ещё немного и он точно кончит опять, даже несмотря на наличие уже трёх пальцев внутри. Гарольд отстранился от партнёра, оглядывая плоды своих трудов. Прекрасный вид изнывающего омеги, с потемневшими от возбуждения глазами, россыпью засосов на шее и покрасневшими припухшими сосками. Эшер застонал, не понимая почему они остановились, кусая губы и хмуря тонкие брови. Он вскинул бедра, откровенно потираясь об альфу, всем своим видом умоляя лишь об одном. Ну как такому можно отказать? Брукс крепко сжал ягодицы омеги, раздвигая их и приподнимая партнёра над столом. Эшер закричал, когда Гарольд вошел, широко распахивая глаза. Это было больно, несмотря на всю подготовку, действительно больно, даже возбуждение не перекрывало этого. Брукс поймал его губы своими, крепко обнимая Эшера перед тем как толкнуться дальше. Уоттс болезненно стонал ему в рот, вцепившись пальцами до побеления в широкие плечи. Он понимал что нужно расслабиться, чтобы было не так больно, но не мог. Только когда альфа снова обхватил его обмякший член, продолжая ласково покусывать дрожащие губы, Эшер смог заставить себя сжиматься не так сильно. Брукс старался двигаться медленно, постепенно проникая всё глубже. Весь взмокший и напряженный он из последних сил удерживал себя от того чтобы начать быстро и с силой вбиваться в тело омеги так как хотелось ему. Но слезы, катившиеся из зажмуренных глаз, и впившиеся до боли ногти помогали ему удерживать себя от этого. Поза для первого раза была далеко не самая удачная, Гарольд попытался сменить угол проникновения, слегка приподняв партнёра. Эшер вздрогнул, широко распахнув глаза. Альфа повторил движение, вызывая очередную волну дрожи в теле омеги и даже получил слабый стон. И стонал Уоттс явно не от боли. Брукс ускорился, двигаясь уверенней, стараясь каждый раз попадать по чувствительной точке. Эшер разорвал поцелуй, откидываясь на стол. Теперь он понимал всех тех омег, что так восторженно отзывались о своих отношениях с альфами и постоянно ходили на вечеринки. Так хорошо, Эшер только и мог что стонать, едва не задыхаясь, пока альфа задевал простату, отчего омега чуть ли не подпрыгивал, а член стоял даже без дополнительной стимуляции. Всё предыдущее ни в какое сравнение не шло с тем что творилось сейчас. Брукс держал его ноги широко разведенными, не давая Эшеру свести их, не сбавляя темпа продолжал выходить чуть ли не полностью и резко загонять обратно в сжимающуюся дырку, а Уоттс готов был завыть от переполнявших его ощущений. Ей богу, если Брукс сейчас замедлиться или остановиться, то Эшер вцепиться ему зубами в горло и сам начнёт скакать на его восхитительном члене. Видимо что-то отразилось в его взгляде, и альфа заметил это. Он довольно оскалился, забираясь коленями на стол и закидывая ноги омеги себе на плечи. Длины стола не хватало чтобы вместить их двоих, и голова Эшера повисла с другого края без опоры. Впрочем, он даже не заметил этого, когда альфа полностью отдался своим инстинктам. Брукс отбросил всякую осторожность, двигаясь резко, звонко шлепая влажной кожей о ягодицы партнёра. Крепкая хватка на пояснице, довольное рычание альфы на ухо и его запах — чёрт возьми, особенно запах — всё помогало Эшеру тонуть в пучине удовольствия. Он будто сходил с ума, желая только одного — чтобы альфа продолжал брать его так грубо, метить всё его тело укусами и своим запахом, чтобы эта эйфория всё не прекращалась. Чтобы они и дальше были одним целым, двигаясь в унисон, понимая желания друг друга лучше кого бы то ни было. Но, к сожалению, ничто не может длиться вечно. Зубы альфы, сомкнувшиеся на его шее, приблизили Эшера к грани. Омега дышал через раз и чувствовал приближающуюся разрядку. Осталось совсем немного. Альфа ускорился, движения стали рваными, потеряв ритм. Хватка на пояснице усилилась, ещё немного и тазовые косточки точно треснут. Но даже боль не смогла отсрочить разрядку омеги, скорее даже подстегнула. Влажный язык, прочертивший дорожку от основания шеи до уха и горячий выдох в это самое ухо стали последней каплей. — Г-гарольд… — Альфа вздрогнул и впился в приоткрытый рот омеги сразу проталкивая свой язык. — Мнх! А-а-а! — Эшер протяжно застонал на одной ноте, запрокидывая голову и смотря широко распахнутыми глазами в никуда. Всё тело били судороги, выгибая его до хруста в позвоночнике. От того как сжался кончающий омега альфа и сам не выдержал, напоследок впиваясь в основания шеи до металлического привкуса на языке, пряча сдавленный стон. Он прижал к себе Эшера и протолкнул внутрь набухающий узел. Омега захрипел и альфе пришлось ослабить хватку. Эшер поймал его лицо в ладони и сам требовательно ткнулся в губы. Гарольд охотно ответил, пропуская светлые локоны сквозь пальцы и мягко массируя затылок довольно жмурящегося омеги. Взмыленные и вымотанные они лежали, обмениваясь ленивыми поцелуями и обоюдными ласками уже без прежней страсти. Постепенно инстинкты отступали, позволяя разумной части взять верх. Они отстранились друг от друга, и Эшер обессиленно упал на стол, прикрывая глаза чувствуя дичайшую усталость во всем теле, словно он весь день пахал как лошадь. Все мышцы ныли, а боль от укусов, не прикрытая более возбуждением, ощущалась уже не как что-то приятное. Эшер поморщился и открыл глаза, сразу натыкаясь на потемневшие карие глаза. Потемневшие от злости. Сонливость как ветром сдуло, а до разума в полной мере дошло что именно только что произошло. — Уоттс! Что, чёрт возьми…?! Какого хрена…?! Гарольд Брукс нависал над ним мрачной тенью и, судя по выражению лица, был крайне зол. В голове у альфы была какая-то мешанина. Он хорошо помнил как Уоттс отдал ему папку, от которой слабо тянуло возбуждающим запахом, что и подстегнуло Гарольда побыстрее разобраться с работой и найти партнёра на вечер. Помнил как от одного только запаха во рту пересохло, а в паху потяжелело. Кажется, потом он спросил что-то у Уоттса, а тот подошел к столу и… Брукс обнаружил себя тяжело дышащим над своим подчиненным, к тому же ещё и в сцепке с ним! Как бы Гарольд ни напрягал память, вспомнить что произошло он, чёрт возьми, не мог. И это бесило альфу до зубного скрежета. Он всегда держал себя в узде, а тут словно какое-то животное от одного только запаха набросился на Уоттса! Разглядывая укусы и кровоподтёки на бледной коже Брукс становился всё мрачнее и мрачнее. Единственное что он знал точно, так это то, что началось всё с того, как Эшер Уоттс вошел в его кабинет. — Что ты сделал, Уоттс? — Хрипло выдохнул он в лицо замершего омеги. В отличии от Брукса Эшер прекрасно всё помнил, начиная от насильственного грубого поцелуя и заканчивая поцелуем, инициатором которого стал сам Эшер. И, чёрт возьми, лучше бы не помнил! Эшер ненавидел свою идиотскую природу, требующую подчиниться сильному альфе и покорно раздвинуть ноги. Ненавидел себя, за то что быстро сдался под напором альфы и, что самое ужасное, начал отвечать ему. Эшер мог бесконечно долго отрицать что ему понравилось, но факт оставался фактом. Ему понравились властные прикосновения сильных рук, понравились жадные поцелуи и то как горячий язык толкался ему в рот, понравилось как на коже появлялись метки, понравилось ощущать внутри крепкий член альфы. И осознание этого сводило Уоттса с ума. Он сдавленно всхлипнул, глаза защипало, а горло неприятно заныло. Он же всегда старался избегать альф, подавлял свою природу как раз таки чтобы избежать подобного! Так почему, почему, почему… — Уоттс! Эшер дёрнулся, когда Брукс прикрикнул на него. Альфа смотрел без тени прежней страсти, а хорошо знакомым тяжелым взглядом босса, словно это не он меньше пяти минут назад старательно втрахивал Эшера в стол и сминал его губы. — Успокойтесь. — Холодно отчеканил он твёрдым голосом, смотря прямо в блестящие от слёз голубые глаза. — И соизвольте объяснить уже наконец: какого дьявола произошло? Привычный холодный тон и не менее холодные карие глаза. Любой омега разрыдался и глубоко оскорбился если бы его альфа посмотрел на него так после секса, а Эшер… Эшер облегченно выдохнул, чувствуя как истерика отступает, уступая знакомому раздражению, возникающему всякий раз стоило начальнику показаться в поле зрения. И это раздражение помогло Эшеру вернуться в обычное состояние холодной ненависти к этому человеку, отвесив себе мысленную пощёчину. Нет, он не будет позорно рыдать, только не перед начальником-ублюдком! — Что произошло? — Голос, сорванный от криков, нещадно сипел и каждое слово отдавалось болью в горле. Но злость придавала сил говорить дальше. — Всё очевидно: ты меня изнасиловал, набросился как гребаное животное! Я сейчас же пойду в полицию, напишу заявление и зафиксирую все следы. Жди повестку в суд, ублюдок. — Эшер не удержался от ухмылки, глядя как вытянулось лицо альфы. — Чего? Какое изнасилование? Ты меня соблазнил! — Соблазнил? И как же? Подойдя к твоему столу? — Эшер насмешливо улыбнулся. Видеть самоуверенного начальника таким растерянным определенно было приятно. — Посмотрим что на это скажет комиссия. — Не прикидывайся! — Ладонь Брукса с громких хлопком впечаталась в стол возле головы Уоттса. Эшер вздрогнул, вмиг растеряв всякое желание издеваться. Гарольд выглядел злым, по-настоящему злым. Впервые Эшер видел его настолько вышедшим из себя и, честно говоря, не знал чего ожидать. Липкий холодок пробежал по спине. — Ты пришел сюда во время течки, ничего не сказал и не предпринял никаких мер предосторожности! И в законе есть пункт по этому поводу. Вина полностью лежит на тебе, ты маленький ублю… — У меня нет течки. — Холодно прервал его Уоттс. — Чего? — Тупо переспросил Брукс. Как это нет?! А запах! Гарольд принюхался, но будоражащего сладкого аромата не учуял. Альфа нахмурился и наклонился к шее омеги, чуть ли не утыкаясь в неё носом. Ничего. — Но как это возможно? Я точно помню что запах был! Чёрт возьми, я ведь даже голову от него потерял! Запах точно был, но почему…? — Альфа забормотал себе под нос, хватаясь свободной рукой за волосы. Ему привиделось? Он что, с ума сошел?! Тут уже Эшер напрягся. Брукс не врал: его недоумение было искренним, как и паника во взгляде. Может у него и были актерские задатки, но отыграть такое ему было не под силу. Эшер задумался, вся эта ситуация ему тоже не нравилась, уж больно странным было то, как ни с того ни с сего на него набросился Брукс, словно течку учуял. Но у Эшера течки не было, так откуда же тогда взялся запах, про который всё бормочет альфа? Уоттс машинально облизнул пересохшие губы, но язык был почти таким же сухим… Погодите-ка. Догадка, словно молния пронзила Эшера, заставив его напрячься. Ох мать… — Эй. — Брукс толкнул Эшера в плечо. Похоже последнее омега произнес вслух. Гарольд выглядел не таким растерянным и, кажется, справился со своей истерикой. Теперь он сверлил требовательным взглядом омегу под собой. — Колись давай, я же вижу что ты что-то знаешь. От его вкрадчивого тона Уоттса передернуло. Тени падающие на лицо Брукса делали его ещё более угрожающим, но даже по одной интонации Эшер понял, что Гарольд может применить силу. И то что они всё ещё в сцепке его явно не остановит. — У меня есть догадка, но я всё ещё до конца не уверен… — Говори. — Брукс прищурился, явно намекая что зубы заговаривать он себе не позволит. — В общем, до того как ты позвонил я принял экспериментальный препарат, но он должен был всего лишь простимулировать секреторные железы и усилить естественный запах, сделать его более насыщенным. Однако, судя по всему, он подействовал как гормон течки и спровоцировал выброс феромонов. Странно что кроме запаха и сухости во рту он больше не вызвал других симптомов, но и это для него не характерно! Скорее всего на каком-то из этапов синтеза была допущена ошибка. — Эшер замолчал, хмуря светлые брови. Тот мальчишка, который готовил «А-205» странно себя вел, дерганный какой-то был и рассеянный. А не напортачил ли он с формулой? Нужно будет проверить по камерам что именно он сделал, не зря же всё происходящее в лаборатории фиксируется. Эшеру стало интересно каким образом он превратил «А-205» в нечто настолько необычное. Кончики пальцев покалывало. Уоттсу уже не терпелось изучить записи камер, а затем повторить то что сделал Фрэнк. Подумать только, возможно и это вещество окажется полезным, два открытия за раз! Эшер не смог сдержать довольной улыбки. — Я правильно услышал? — Голос Брукса ворвался в фантазию Эшера словно снег на голову. Альфа смотрел на него как на идиота, только не насмешливо, а вперемешку со злостью. — Ты серьёзно что ли?! Тащить в рот какую-то непроверенную хрень, как неразумное дитё?! Совсем уже там со своей химией чокнулся?! — Мой препарат прошел проверку и у меня есть разрешения на проведение испытаний на людях! Он безобиден! — Эшер тоже повысил голос. Да как этот ограниченный вообще смеет в нём сомневаться! — Эту порцию готовил не я, а мой помощник, пока меня не было. Скорее всего он сделал что-то неправильно, и структура «А-205» изменилась, а следовательно и его действие! — И всё равно, ты вообще головой думал, когда принимал не пойми что? — Это для тебя не пойми что! — Уоттс заскрипел зубами от злости и подался вперед, чуть ли не сталкиваясь лбом с начальником. — А я точно знаю действие своего препарата, я уже полгода его разрабатываю, недалёкий старик! — С-старик?! — Брукс аж подавился воздухом. В лицо его ещё так не называли, вот это наглость! — Похотливый старик. — Насмешливо оскалился Эшер. Ему уже честно говоря было плевать на то что начальник с ним сделает за оскорбления, он просто хотел выплеснуть свою злость и раздражение. Они, чёрт возьми, уже переспали, куда уж хуже-то?! — Я удивлен что у тебя вообще встал, в твоем-то возрасте. Обычно из-за этого омеги и начинают заводить себе молоденьких любовников, потому что старички вроде тебя уже не могут удовлетворить их. — Ах, не могут удовлетворить? — Эшер ожидал что Брукс разразится криком и будет брызгать слюной, но альфа удивил его. Гарольд недобро прищурился и с похабной ухмылочкой двинул бёдрами. Уоттс вскрикнул и вцепился пальцами в край стола. Узел хоть давал двигаться буквально на сантиметр-другой, но Эшеру и этого было с головой. По телу словно электрический разряд прошелся, внизу всё распирало и давило на чувствительные стеночки. Неприятно, но одновременно с этим даже слегка возбуждающе. — Я заставил тебя стонать как суку пока трахал и тебе понравилось. — Брукс провел рукой по дёрнувшемуся животу Эшера, испачканному в семени омеги. — И ты всё ещё не удовлетворён? Ну и кто из нас похотливый? Гарольд продолжал двигаться, заставляя Эшера кусать губы чуть ли не крови, лишь бы сдержать стоны, и крупно дрожать, поджимая пальцы ног. Его колени сжимали бока Брукса, который не позволял Уоттсу свести ноги, насмешливо глядя на раскрасневшегося омегу. У Гарольда было своё представление о возрасте. Возраст — это опыт, внушительный такой багаж житейского опыта. Особенно сексуального опыта, полученного на студенческих вечеринках, когда Гарольд менял по нескольку партнеров за ночь; полученного во время более длительных отношений, когда Гарольд только узнавал как делать своей пассии особенно приятно и активно экспериментировал. И ни одна омега не ушла от него неудовлетворенной. Гарольд был хорошим любовником, что бы там не сочинял Эшер. Пусть с возрастом ему и пришлось обратиться к врачу с весьма, кхм, деликатной проблемой (последствия импульсивных решений молодости и не самого здорового образа жизни), из-за которой пришлось пересмотреть многие аспекты своей жизни. Но сейчас Брукс чувствовал себя отлично. Желание снова проснулось. Желание заставить этого надменного мальчишку метаться под ним, просить своим дрожащим голоском продолжать, увидеть похоть, а не раздражение в голубых глазах. Чёртов Уоттс бесил своим пренебрежительным отношением, бесил до зубного скрежета. И видеть как он кусает губы, дрожит всем телом, лишившись своего гонора и отстраненности, было приятно. Даже приятнее чем ощущать истому после секса. — П-прекрати! — Сквозь зубы прошипел Уоттс, пытаясь оттолкнуть от себя разгоряченное тело. — Проси лучше. — Гарольд не удержался, наклонился и лизнул мочку, напоследок ещё и прикусив. — Ч-чёрт. — Эшер дышал ртом и смотрел с такой ненавистью, что Брукс даже залюбовался потемневшими до синего глазами. — Пожалуйста, хватит. — Ну вот, другое дело. Эшер выдохнул и устало прикрыл глаза, откидываясь обратно на стол. Волосы липли ко лбу, шее, светлые ресницы подрагивали, щёки до сих пор горели, а приоткрытые губы влажно блестели. Видеть Уоттса настолько расслабленным определенно было непривычно. Сколько Гарольд помнил этот парень всегда был сосредоточенным, постоянно хмурился, словно обдумывал что-то. Они не так часто пересекались вне кабинета, но даже во время обеда Уоттс выглядел так, словно слушал заумную конференцию и пытался вникнуть в её содержание. Так что Брукс внимательно всматривался в лицо подчиненного, которое без сдвинутых бровей смотрелось… привлекательно. Если бы ещё и не эти ужасные синяки под глазами, Гарольд бы определенно обратил на него внимание раньше. Брукс провел ладонью по выступающим ребрам, тазовым косточкам, тонким бёдрам. Вот только вся привлекательность сходила на нет, стоило Уоттсу открыть рот. — Хватит уже меня лапать. — А толку стесняться уже? — Фыркнул на это Гарольд. — Я не стесняюсь, мне просто не нравятся твои прикосновения! — Эшер скривился, будто лимон лизнул. — Что-то десять минут назад ты не жаловался. — Это всё инстинкты. — Махнул рукой омега. — Я сопротивлялся, но дурацкая природа всё равно взяла верх, а сбежать ты мне не дал. — Не удивительно. — С бледной кожи руки Брукс всё же убрал, вновь опираясь на них по бокам от светлой головы омеги. Поза ему нравилось, вот только руки начинали уставать. — Любой альфа поступил бы так же, почуй он течку. Помолчали. Эшер устало прикрыл глаза, вымотанный и сексом, и короткой перепалкой. Даже думать не хотелось, мысли текли вяло, сами по себе, не задерживаясь в голове надолго. Кажется, он сейчас уснёт, не смотря на холод кондиционера и узел в заднице. — Ну и дикую хрень ты выдумал. — Голос Брукса вырвал Уоттса из полудрёмы. Приоткрыв глаза он натолкнулся на внимательный взгляд начальника. — Подумать только, омегам хоть бы хны, а альфам мозги вышибает и к тому же ещё и не вспомнить потом что творил! Страшная вещь… Ох, чёрт, а от этого можно залететь?! Испуг в голосе начальника позабавил Эшера. Хотя вопрос был важным. — Думаю нет. — Выдержав театральную паузу выдал Уоттс. И злорадно ухмыльнулся когда услышал облегченный выдох. — За такой короткий промежуток времени организм не мог подготовиться к оплодотворению. Изменения начинаются ещё за три-четыре дня до течки и то, даже после начала течки вероятность беременности в первый день не стопроцентная. — Нравоучительным тоном пояснил ученый, будто объяснял элементарные вещи нерадивому подчиненному. И не удержавшись добавил. — Хоть кто знает, вещество то не изучено, мало ли. — Чтобы альфа не расслаблялся. — Чёрт. — Брукс явно хотел добавить ещё что-то нелицеприятное в адрес «дебилов-ученых», но оборвал себя на полуслове. Морщинка между бровей свидетельствовала о глубоких раздумьях. Эшеру тоже было о чём подумать, например о том, долго ли ещё они будут в дурацкой сцепке или под каким предлогом попросить записи с камер. Перспектива изучить новое вещество, да ещё и с таким интересным свойством, будоражила, прогоняя даже сонливость не хуже кофеина. Ох, только придется возиться с бумажками, проверками, писать ещё отчёты о проделанных исследованиях. Отчёты, отчёты, отчёты! Уотт скосил глаза на пол. Где-то там в куче бумаг валяется и его отчёт, который начальник так и не проверил. Это же сколько времени уйдёт на сбор и сортировку всего этого беспорядка! Впрочем, заниматься этим будет уже не Эшер. — Слушай. — Закончив обдумывать что-то, начал Гарольд. Отсутствие приказных ноток несколько удивило Уоттса. — Не вноси эту штуку в отчёт. — Чего?! — Эшер аж подскочил от такого и зашипел от боли пониже поясницы. — Это моё открытие, почему это я должен его скрывать?! — Напиши только про этой свой «А»-что-то-там, но эту штуку не упоминай… — С чего бы это?! — Эшер так пылал праведным гневом, чуть ли не рычал. Мало того, что на кону была премия за новый препарат, так и — что важнее! — репутация в научном сообществе! Эшер с самого первого рабочего дня мечтал о том, как будет обсуждать в кругу образованных и интеллигентных людей свои исследования и другие новинки научного мира. На него наконец-то будут смотреть не как на студента, увязавшегося за профессором, а как на коллегу, на равного. Ради их признания Эшер готов впахивать как проклятый, рассориться со всеми своими подчиненными и терпеть идиота в качестве начальника. А сейчас ему говорят отказаться от своей цели?! — Хватит перебивать меня! — Прикрикнул Брукс, прижимая взвинченного омегу к столу и смотря прямо в глаза. — Дай договорить! — Дождавшись когда Эшер перестанет скалиться, Гарольд продолжил. — Я не говорю тебе отказываться от этой штуки, а использовать её иначе. Если вкратце: ты химичишь, я сбываю. Деньги пополам. — Чего? — От такого предложения Уоттс разом растерял весь пыл. — Нелегально что ли? — Скажем так: в обход бумажной волокиты и без посредника в лице компании. А чем меньше звеньев в цепочке — тем больше достаётся каждому. — Брукс самодовольно улыбнулся, но Эшер даже не обратил на это внимания, всё ещё пораженный словами альфы. Наконец он поднял взгляд, и улыбка сползла с немолодого лица начальника. — Деньги меня мало интересуют, а вот признание научного сообщества — очень даже. Так что я, пожалуй, откажусь, отправлю своё исследование в совет директоров. — Признание грело душу больше хрустящих купюр. — Ты серьёзно? — Брукс смотрел на светящегося от перспектив Эшера как на идиота. — Ну не всем же быть такими жадными до денег. — Мгновенно ощетинился Уоттс. Умел же этот невыносимый человек испортить настроение одной фразой! — Я — учёный! И для меня открытия превыше материальных благ! — Боже, — Брукс закатил глаза. Ладно ещё эта фанатичность, граничащая с дуростью (вот где без денег это светило науки собирается жить и на что питаться?), за свою жизнь Гарольд повидал немало таких фанатиков. Правда не все из них хорошо заканчивали. Желание стукнуть ладонью по лбу вызывало другое. — Ты всерьёз считаешь, что вот эту штуку, которую ты влил в себя, воспримут на «ура» и дадут ход исследованиям? — А почему нет? Это же перспективный препарат, аналогов которому в мире нет. — Брукс смотрел на него как на глупого ребёнка и это непомерно злило. — Не морочь мне голову, я на твое предложение не соглашусь! — Какая наивность. — Гарольд усмехнулся. — Неужели и правда не понимаешь в чём подвох? — Хватит глумиться! — Я просто удивлен, строишь тут из себя самого умного, а на деле далеко не такой уж и умник. Может быть в химии ты что-то и смыслишь, но в устройстве мира явно не разбираешься. Ребёнок, что с тебя взять… Насмешка и пренебрежение стали последней каплей. Пощёчина получилась громкой. Да такой, что даже ладонь горела, как и щека альфы. Из раны на губе закапала кровь. Несколько секунд Эшер чувствовал радость от столь безрассудного действия, прежде чем Брукс не посмотрел ему в глаза. Уоттсу показалось, что его сейчас ударят, и Эшер втянул голову в плечи, пытаясь спрятаться. Альфа поднял руку, омега зажмурился, но удара не последовало. Ладонь с оглушительным хлопком впечаталась в паре сантиметров от головы Эшера, а вторая рука сжала его подбородок, поворачивая лицом к Бруксу. — Не стоит так делать. Ходишь по тонкому льду. — Тон был ещё холоднее того, что обычно использовал начальник в разговорах с Уоттсом. По телу пробежали мурашки, Эшер тяжело сглотнул, неотрывно глядя в карие глаза. И что-то подсказывало ему, что лучше не отводить взгляд. — А теперь я так и быть объясню тебе в чём загвоздка. Видишь ли, совет директоров сплошь состоит из альф, а альфы терпеть не могут когда их водят за нос. И вот когда ты придёшь со своим «чудесным» открытием знаешь что они сделают? Закроют исследования, обосновав это чем-то вроде «невозможности практического применения данного препарата». Да ещё и запретят разглашать информацию и наработки. Потому что ни один альфа в здравом уме не даст в руки омегам то, что они смогут использовать против них. Только представь: любой омега сможет заставить понравившегося альфу трахнуть его, залететь, а потом шантажировать свадьбой или деньгами. А учитывая то, что в койку обычно лезут к богатым и влиятельным, которым лишние скандалы не нужны, то чудо-препарат разлетаться будет как горячие пирожки. Прибыли, конечно, будет много, но проблем — ещё больше. Так что никто не позволит тебе закончить исследования своего открытия. Вот так-то. Гарольд усмехнулся, отстраняясь от побледневшего омеги. Кажется, до Уоттса всё же дошло, что за чудовище он создал, пусть и случайно, пусть и не совсем он. Минуты шли, Эшер всё пялился в потолок, а Брукс терпеливо ждал, пока в светлой головушке всё перевариться. Всё равно уйти он пока не мог. — А что насчёт тебя? — Не отрывая взгляда от потолка спросил Эшер. — Ты ведь альфа, но всё равно хочешь выпустить препарат на рынок. — Я не настолько большая рыба, чтобы попасть под раздачу, так что я не боюсь этих коварных соблазнителей, пытающихся выскочить за богачей. Кроме того, как я уже сказал, расходиться товар будет только так. Заработаем мы знатно. — Ну и сволочь же ты. — Безэмоционально выдал Уоттс. — Готов подставить других ради денег. — Деньги не пахнут. — Пожал плечами Гарольд. — А лишних денег не бывает. — Отвратительно. Я не хочу участвовать в подобном. — Пусть Эшер и относился к альфам плохо, пусть среди них и были откровенно мерзкие типы вроде Гарольда Брукса. Но были ещё такие как Генри. И они уж точно не заслуживали того, чтобы быть использованы жадными до денег омегами. — Что опять не так? — Это ужасно, то что ты собрался сделать просто недопустимо! — А ты у нас поборник морали значит? — Брукс расхохотался в голос. — Вот уж не думал! По тебе и не скажешь! Ой, смех, да и только! — Отсмеявшись, Гарольд стёр выступившие в уголках глаз слёзы, улыбаясь мрачному омеге. — А давай-ка проверим, насколько крепки твои устои. — От его улыбки Эшера передернуло. — Насколько я знаю, друзей у тебя мало, вернее вообще нет. А вот у меня есть, мно-о-ого друзей и знакомых. И думаю они не откажут мне в одной маленькой услуге. Так что пара звонков и ты как попал сюда, так и вылетишь, да ещё и с неприятной записью в трудовой книжке. Выбирай. — Это шантаж! — Уоттс аж задохнулся от возмущения. — Я просто описал тебе вариант развития событий в случае отказа. — Совесть альфу явно не мучила, Эшер предполагал что она у него давно атрофировалась за ненадобностью. Сложный выбор. Либо наступить на горло своим принципам, но продолжить работать над исследованиями, либо уйти с волчьим билетом, но не вступая в сделку с совестью. Ни один из вариантов Эшеру не нравился, он был в минусе в любом случае. Вот только терять работу сейчас и заниматься поиском новой, когда у него есть ещё столько материала, столько непроверенных идей и теорий. И исследование «А-205» нужно было обязательно закончить. Из двух зол выбирают меньшее. — Ну ты и тварь. — Прозвучало жалко, дурацким жалобно-плаксивым тоном. — Полагаю, это «да»? Эшер отвернулся чтобы не видеть широкой самодовольной улыбки, с преувеличенным интересом рассматривая выкрашенную в бежевый стену. Он чувствовал себя загнанным в угол маленьким зверьком, возле которого уже хищно клацали клыки. Как сказал Брукс, связей у Эшера не было, влиятельных друзей тоже, обратиться за помощью не к кому. У Брукса наверняка есть способы превратить жизнь Уоттса в ад не своими руками. Эшер был один. Сейчас он как никогда остро ощущал своё одиночество, свою изоляцию, которую выбрал для себя добровольно, но… Боль сжимала грудь тисками, давила на рёбра, мешала вздохнуть нормально. Глаза защипало, а сил держаться у Эшера просто не было. — Эй. — Брукс осторожно развернул к себе омегу. Даже говорил уже без издёвки, а наоборот успокаивающе. — Ну чего ты? Теперь мы вместе… — Ч-что?! — Должно было прозвучать возмутительно, но получился полузадушенный визг. —…Как партнёры по бизнесу. — Закончил Брукс. — А ты что подумал? — Ничего. Эшер отвел взгляд. На измученного омегу вдруг навалилась дикая неловкость, заставив кажется даже уши покраснеть. Уоттс сам злился на себя за дурацкую реакцию и не менее дурацкое желание разрыдаться в голос. Он всё ещё чувствовал большие ладони альфы на своих щеках, потеплевший взгляд карих глаз, в которые Эшер боялся смотреть, тепло прижимающегося чужого тела. Уже столько лет Уоттс не подпускал к себе кого-нибудь настолько близко, не удивительно что он так странно реагировал на непривычное ощущение близости другого человека. Альфы. Гребаного начальника-шантажиста! Но… Даже его запах был приятным, совсем не отталкивающим. Омеге хотелось подольше побыть в его объятьях, чтобы сильные руки прижимали к крепкому телу… Так. Опять проклятая природа переключает мозги не в то русло! Эшер готов был взвыть. Его омежья часть испытывает симпатию к этому, этому! Прикосновение к губам выбило все мысли из головы Эшера. Гарольд беспрепятственно раздвинул его губы языком и углубил поцелуй. От такой наглости Уоттс застыл, словно громом пораженный. И прежде чем он начал кусаться альфа отстранился. — Что это было?! — Краснеть было уже не куда, но щёки Эшера запылали ещё сильнее. — Скрепление договора. — Гарольд облизнулся. Эшеру показалось, или это было специально для него? — С понедельника можешь начинать свои исследования. — И как я буду их проводить? — Все тесты, использованные реагенты вносились в отчёт. А значит лабораторией компании не воспользоваться. — И на ком я буду тестировать препарат? — Гм. — Брукс почесал затылок. Об этом он не подумал. — Я с этим разберусь, главное чтобы ты смог сделать эту штуку. «За что мне всё это?» Ответа от высших сил Эшер не ждал, хоть и рвался кричать проклятия в небо. Подумать только, как круто повернулась его жизнь из-за ошибки лаборанта и дурацкого желания проверить препарат на себе! Он переспал с начальником, который теперь втянул его в криминал, угрожая превратить жизнь Эшера в ад. «Вот тебе и эксперимент…»