Make it for me

Хэ Тянь ебанный фетишист. Испорченный и озабоченный. Жадный и ненасытный. Хэ Тяню это нравится. И Мо Гуань Шаню тоже. Они вместе на протяжение трех лет. После окончания школы Хэ признался в своих чувствах. А что остаётся Шаню? Шаню, бесстыже наяривающему на образы Тяня с оголенным торсом, уставшего, горячего, потного и такого, блять, чертовски сексуального, что слюнки пускаешь? Думаю, перестать строить из себя недотрогу. И Шань перестал. И знаете что? Шань счастлив и не о чем не жалеет. Тянь любит Мо. Чертовски сильно. Любит его всего. Но есть у Хэ слабость, от которой срывает крышу просто к херам собачьим. Это ножки его мальчика. Да, эти длинные стройные накаченные ноги, которые хочется закинуть на плечи и трахать до потери пульса; которые хочется вылизать, блять, полностью: каждый пальчик, обвести языком косточку лодыжки, а потом медленно, со вкусом, дойти до коленки и сдохнуть от передоза эмоциями, потому что слишком вкусно, слишком сладко, а потом выше, выше, укусить за внутреннюю часть жёстких худых бёдер, пометить, чтобы все знали чей, чтобы не смели трогать, не смели даже смотреть в его сторону, потому что мой, видите, только мой. И ни за что бы Хэ не променял это на гладкие мягкие упругие ножки какой-нибудь кокетливой малышки. ххх Со времен окончания школы многое изменилось. Тянь любезно послал отца, лишившись денег и наследства, мать Шаня открыла собственную пекарню в другом городе, полностью погасив все долги. Хэ устроился на работу официантом в элитном ресторане (с такой то внешностью), где сразу стал всеобщим любимцем и получал немалые чаевые за свою обворожительную улыбку и, безусловно, качественное обслуживание. Мо же работал поваром в местной кафешке и подрабатывал моделью в небольшом, но известном агенстве. Подработка приносила неплохие деньги и плюс неполный график – именно поэтому Шань решил остаться. А ещё Шань полюбил Интернет-магазины. Нет, это правда очень удобно, никто не заебывет своими натянутыми приторными улыбочками и этим выбешивающим: «Вам помочь?» Да, съеби и не мешай. А ещё в инет магазинах выбор больше, да и качество получше. Порой не угадываешь с размером, но ничего – можно носить вещи на размер больше. Как-то раз, дожидаясь Тяня с работы, Мо решил полазить по просторам Интернета. Листая ленту Инстаграма, высветилась новая публикация его компании, Шань, не думая, лайкнул фото и принялся читать статью (обычно он этим не занимается, но делать нечего). На фото, кстати, была миленькая брюнеточка в чёрном корсете, подчеркивающем все изгибы изящного тела, на ярко-красных каблуках с массивной высокой подошвой, ноги были обтянуты кружевными чулками. О них, к слову, и была статья. Компания рекламировала брендовый магазин колготок, чулок и нижнего белья. Новые эластичные и невероятно тонкие чулки из новой коллекции придадут вашей ножке грацию и стройность, так говорилось в статье. Шань на секунду представил себя в этих самых чёрных чулках, чуть выше колена. Да уж, зрелище так себе. Но в этот же момент всплыло лицо Хэ Тяня, жадно пожирающего глазами эту картину. Стоп, почему он перешёл на их сайт и изучает каталог!? Шань знал о страстной любви Хэ к его ногам. И Шань покупает их не ради этого придурка, конечно нет, ему просто интересно посмотреть, вот и все (он взрослый парень сам разберётся на что тратить деньги!). — Привет, малыш, — послышался скрип большой стеклянной двери, — давно ждёшь? Высокая фигура оказалась прямо перед носом. — Привет, нет, только подошёл. Ты как? — Устал, все чего я сейчас хочу это завалиться с тобой в кровать и проспать завтра целый день, — на одном дыхании произнёс Хэ, сладко зевая. — Неплохой план, — ответил Шань, чувствуя прикосновение холодной руки, — сегодня была новая коллекция спортивных костюмов, — сказал рыжий, переплетая пальцы, — я полностью истощен. До дома они шли, наслаждаясь тёплой весенней ночью и компанией друг друга. ххх Из сладкой дрёмы вырвал урчащий живот. Мо, поняв, что больше не уснет, аккуратно, стараясь не разбудить Хэ, выпутался из его рук, прежде крепко обнимавших за талию. Тянь издал нечто на подобии разочарованного стона и отвернулся. Рыжик стал искать что можно было бы нацепить на тело. На глаза бросилась чёрная футболка Хэ, одевшись, Мо направился в сторону кухни. Шань решил быстро перекусить яичницей и вернуться к Тяню, в тёплую кровать. Разбил два яйца, бросил хлеб в тостер и приготовился ждать. Глаза слипались, все же время было раннее, Шань зевнул, надеясь, что кислород хоть немного разбудит его мозг, и принялся напевать какую-то незамысловатую попсу. Из лёгкой дрёмы вырвало тепло чужого тела и руки, зарывающиеся под футболку. — Врунишка, — сонно пробормотало куда-то в шею Шаня Хэ, — обещал провести со мной в кровати весь день, а сам сбежал с утра пораньше. — Не могу противостоять физиологическим потребностям, — ответил Шань, вынимая поджарившийся хлеб из тостера, — иди ложись, я поем и приду. — Не усну без тебя, — крепче сжав своё рыжее солнце, пробормотал Тянь. — Тогда жди, Хатико, — беззлобно сказал Мо, откусывая кусок бутерброда с яйцом. Так они и стояли на протяжение десяти минут: Шань, жующий свой ранний завтрак, и Хэ, уткнувшийся, как котёнок, в его шею. ххх Во второй раз их разбудила вибрация телефона. Телефон принадлежал Хэ и потерялся где-то в подушках, поэтому брюнету все же пришлось подняться на локтях, вороша все вокруг. — Чего тебе, блять? — раздраженно сказал Тянь. Шань не желал просыпаться и придвинулся ближе в поисках тепла. — В свой единственный выходной я должен работать? — чуть тише сказал брюнет,-я и так впахивал всю неделю, Яозу, прояви хоть каплю человечности. — Понял, — глубокий тяжёлый выдох, — ага, до встречи. Хэ убрал телефон обратно в подушки, прежде посмотрев на время. Десять утра. Встреча назначена на два часа дня. Просто ахуено. Тянь плюхнулся обратно на кровать, прикрыв глаза ладонью. Пролежав так добрые пять минут, он решил что времени осталось довольно мало. Хэ перевёл взгляд на Шаня, мирно посапывающего у него на руке. Он развернулся, наваливаясь на рыжего, и принялся покрывать нижнюю челюсть Мо короткими утренними поцелуями: — Лисёнок, просыпайся~ — Мгх, отвали, придурь, — сонно пробормотал рыжий, пытаясь отвернуться от настойчивого рта. — Давай же, у нас не так много времени, — Хэ прекратил целовать шею парня, укладывая свой острый подбородок на его грудь, — только что звонил Яозу, сказал, сегодня приезжает какая-то очень важная шишка, и боссу нужен лучший персонал. — Нет, скажи что ты шутишь. Блять, единственный выходной вместе. — Прости, — прошептал Тянь, виновато целуя грудь парня. — Не извиняйся, — ответил Шань, запуская ладонь в чёрные волосы, и начал нежно перебирать пряди, — это твоя работа. — Не хочу, — капризничал брюнет. — Я тоже, но надо, — пытался успокоить его Шань, — давай, подъем. — Не хочу, — упрямился Хэ. — Чего ты тогда, блять, хочешь? — начинал потихоньку выходит из себя Мо, все же работа для него значила многое. — Хочу отсосать тебе, — с хищной улыбкой произнёс Тянь, ныряя под одеяло. — Придурок, — сказал Мо, в предвкушении закрывая глаза. ххх Хэ ушёл в двенадцать. Мо, оставшись наедине с собой, решил заняться уборкой. Для начала он привёл в порядок себя, затем собрал разбросанные по всей квартире шмотки и постельное белье, закинул в стирку и принялся пылесосить. Это не заняло двадцати минут (все же квартирка не шибко большая). После уборки Шань приступил к готовке. Он знал, что Хэ придёт с работы жутко уставший и голодный и поэтому намеревался сделать что-то вкусное и сытное. На ум сразу пришла свинина с помидорами и сыром, его новый собственный рецепт. Мо достал мясо из морозилки, надел свой любимый фартук, включил радио и принялся нарезать овощи. Подпевая мужику из проигрывателя, Шань без стеснения танцевал под мелодию и профессионально резал дольками помидоры (чудо, а не мужчина!), наконец, закончив с овощами, он занялся мясом. Когда все ингредиенты были готовы оставалось самое простое: смешать и запихнуть в духовку. Но тут домашнюю идиллию прервал дверной звонок. Запихнув противень в духовку и поставив нужное время и температуру, Шань встал, вытер руки и отправился в сторону двери. «Это точно не Тянь, слишком рано, — размышлял про себя рыжий, — тогда может эти белобрысые придурки?» Но ничего белобрысого и придурковатого не было, была только темно-синяя кепка и широкая улыбка. — Добрый день, могу я увидеть Мо Гуань Шаня? — все также ярко улыбаясь сказал парень, поспешно поглядывая в лист, чтобы не ошибиться с именем. — Он перед тобой, — Шань же не улыбался, а наоборот настороженно следил за движениями незваного гостя. Кто это? Почему так официально? Куча вопросов один за другим крутились в рыжей голове и не меньше догадок и возможный теорий. — Это замечательно! Я из службы курьерской доставки К., Вам посылка, распишитесь, пожалуйста, здесь и здесь. Он подал лист, некогда держащий в руках, ручку и показал пальцем где поставить подпись и после несложных манипуляции отдал небольшой белый пакетик Мо. — Хорошего дня, мистер Мо! Мистер Мо, а всего-то двадцать лет. Легко кивнув, Шань закрыл дверь и побрел в комнату узнавать, что же такое ему привезли. Уже по пути он на ощупь понял, что там какая-то шмотка. Вспоминая историю покупок за последние недели, ничего такого не вспомнилось. Может Хэ на его имя оформил? Плюхнувшись на кровать рыжий очень элегантно разорвал пакет зубами, и оттуда выпал ещё один пакет, уже чёрный и с напечатанными золотистыми буквами какой-то фирмы, почему-то очень знакомой Шаню. В этом самом пакете была записка с картонной коробочкой, достав все это, парень, наконец, понял с чем имеет дело. Дело было чёрное и капроновое, те самые чулки, которые он рассматривал вчера, дожидаясь Тяня. Вот это доставка, даже сутки не прошли. Но большее внимание привлекала аккуратно сложённая вдвое бумажечка, в которой, не менее аккуратным почерком, было написано: «для прекрасных ножек прекрасной дамы». Ну да, дамы, конечно. Отбросив бессмысленную бумажку в сторону, рыжий принялся рассматривать содержимое коробки. Красиво все открыв, он извлёк оттуда длинную чёрную капроновую ткань, на ощупь которая была очень приятной. Ещё раз все пощупав и осмотрев, Шань стянул домашние штаны цвета хакки и желтый фартук куда-то в другой угол кровати. Мо остался в одной чёрной футболке и оранжевых боксерах. Взяв один чулок в руку, вертя его, пытаясь понять где зад-где перед и все же находя чёрный бантик, и ориентируясь именно по нему, Шань с любопытством натягивает чёрный при растягивание отдающий блеском капрон на правую ногу. Ведя им до середины бёдер и затем мягко разглаживая бантик и кружевной ободочек, вытягивает ногу, опираясь ею на спинку кровати. Ножка, окутанная в чёрный изящный капрон, теперь кажется ещё более худой и женской. Шань продолжая рассматривать новый аксессуар, понимает, что ему очень даже комфортно и приятно. Одев вторую ножку, Мо встал, повертелся у зеркала и начал ходить по всей квартире, привыкая к новым ощущениям. Каждый раз останавливаясь у зеркала, Шань всматривался в собственное отражение и довольно улыбался от осознания того, что выглядит чертовски сексуально. Контраст его бледной кожи и чёрных вещей делал его заметно меньше, что безумно нравилось Хэ. Он постоянно упрашивал его ходить только в чёрном, желательно его, а когда малыш слушался, то не отрывался от него ни на секунду. И сейчас малыш Мо крутится у зеркала, рассматривая себя со всех сторон, и представляет реакцию своего парня на его новый образ. И дальнейшее ее продолжение уже в кровати. Так и оставшись бегать в чулках, довольный Шань продолжил заниматься домашними делами. ххх Хэ зашёл тихо. Когда Хэ заходит тихо значит все плохо: Хэ устал и у него нет настроения. Тянь снял с себя пальто и безмолвно отправился в душ. Шань понял, что Хэ пришёл, только когда услышал шум воды. Он знал, что тот без настроения и хотел это исправить. Шань затаился на кухне, в надежде, что брюнет сам найдёт его, и приготовился ждать. Спустя десять минут дверь в ванную открылась, и оттуда вышла высокая темноволосая фигура в белой потрепанной футболке и чёрных боксёрах. — Я спать. Завтра у меня выходной, — быстро сказал Тянь, даже не взглянув в сторону кухни. Шань таким раскладом был явно не доволен. Мало того, что весь день думал о Хэ, так ещё и готовил для него. А у того плохое настроение до такой степени, что он даже не здоровается. Мо медленно встал, прислушиваясь ко звукам, и направился в комнату, аккуратно ступая по полу. Тянь уже дремал, было слышно его ровное дыхание. Рыжий залез на кровать, словно кошка, и устроился позади. Он мягко провёл руками по массивной спине, поднимаясь выше, и кладя руки на широкие напряжённые плечи. Шань подвинулся ближе, прильнув к шее, и принялся покрывать ее невесомыми поцелуями, все ещё мягко массируя напряжённые мышцы. — Малыш, я устал, — сказал Хэ, в его голосе прослеживались нотки грусти и агрессии. — Я помогу тебе расслабиться, — прошептал на ушко Шань, слегка прикусив его краешек. — Шань, у меня нет сил даже глаза открыть, а ты говоришь о сек.. Хэ не успел договорить, его резко перевернули на спину, и знакомая тяжесть почувствовалась на бёдрах. — Шань, — грубо сказал брюнет, — я заебался и хочу просто блядь уснуть, а ты.. На этот раз Хэ заткнул себя сам, потому что то что он увидел, повергло его в шок. Шань, его Шань, выглядел просто ахуенно. Чёрная растянутая футболка Тяня свисала с веснушчатых плеч, открывая вид на острые ключицы, тощие горячие пальцы упирались в крепкий живот и, обоже, блядские чулки с блядским бантиком на блядских ногах, сжимающих все сильнее, и эти блядские медовые глаза, наполненные похотью, красные щеки, выдающие Шаня с головой, и закушенная покусанная губа. Тянь готов кончить от одного вида. Усталость, гнев, сон — все нахуй, когда перед тобой такое. Если его будут встречать подобным образом, Хэ готов взять дополнительные часы. — Блять, малыш, — ноющая боль в плечах ушла куда-то на третий план, сейчас есть только желание – желание быть ещё ближе. Тянь рывком поднимается и притягивает рыжего за бёдра к себе. Уже твёрдым сочащимся даже через ткань боксёров членом к животу, вплотную. Руки лихорадочно скользят по покрытым капроновой чёрной тканью бёдрам. Вниз, к коленным чашечкам, сжимая, в очередной раз убеждаясь, что идеально вписываются в ладонь, затем выше, сжимая бёдра до кровавых полос от ногтей и синяков и наконец-то добраться до запретных, но таких манящих упругих плодов. Губы не чувствуются –онемели от постоянных укусов – есть только языки, сплетающиеся друг с другом, желающие друг друга. Руки Шаня обвивают шею Тяня словно лозы винограда, слишком долго ждал, слишком сильно возбуждён. Вдобавок ко всему, этот рыжеволосый чертенок с неприкрытым удовольствием трется об упирающийся в него член. Тянь отстраняется неожиданно, воздуха в лёгких катастрофически не хватает. — Кха, — ниточка прозрачной слюны тянется за его ртом, — Шань, детка, я хочу тебя. — Ну так возьми, — без капли стеснения отвечает Мо, извратил малыша, и вновь припадает к красным губам напротив. Хэ поднимается на колени, придерживая за наглую жопу и бросает того, укладываясь сверху, продолжая глубоко целовать. Шань же сжимает ногами, тянет на себя, обнимает – только бы ещё ближе. Но ближе некуда. Тянь в очередной раз отстраняется с громким чмок, укладывает тянущегося за ним Шаня, и говорит охрипшим голосом: — Дай я посмотрю. И все, Мо замирает, но как только Хэ окончательно поднимется и стягивает футболку, отмирает и ведёт ногой по напряженным мышцам пресса. Тянь смотрит, запоминает своего малыша таким, оглаживает широкими ладонями твёрдые икры и сжимает лодыжку, припадая к пальчикам губами, бессовестно смотря в глаза напротив. Целуя косточку, закрывает глаза, полностью отдавшись ощущениям. Затем все выше и выше, проводя языком по коленной чашечке, скрытой за мелкой сеточкой, и поддевая кружевной ободочек зубами, стягивает чулок до коленки, чтобы впиться зубами в тёплую кожу. Шань извивается, выгибается, сжимает бёдрами тёмную макушку. Только для чего? Хватит, мне больно или прошу, не останавливайся. Тянь слишком хорошо знает тело своего партнёра и знает, как доставить тому незабываемое удовольствие или, наоборот, заставить выть от боли. А может объединить все в одно, как сейчас. Губы Мо, все блестящие от слюны, раскрываются в немом выдохе, а из глотки вырывается пошлый стон, когда головку члена обхватывает такая приятная теплота и мокрота. Тянь отсасывает слишком круто: до опустевшей башки и поджимающихся пальцах на обеих конечностях. — Тянь, Тянь, остановись, — сквозь нескончаемые выдохи говорит Мо, все ещё лихорадочно сжимая ногами уже плечи и шею брюнета, — иначе я кончу, Тяяяянь. Громко сглотнув и демонстративно высунув язык, Хэ поднимается к Мо и затягивает в очередной поцелуй, делясь его же вкусом. — Я даже не разогрелся, — прошептал в красное ушко брюнет, — неужели ты думал, что обойдёшься одним минетом в таком образе? Тянь покрывает соленую шею новыми и новыми засосами, продолжая оглаживать ножки Мо. — Я очень возбуждён, Шань. Он остановился на розовых горошинках сосков, нежно обводя языком их ореол. — Только ты возбуждаешь меня так сильно, мой маленький. Шань дрожит, нервно зарывается пальцами в угольные волосы, лишь бы заткнулся, потому что такие разговоры заводят сильнее чего-либо. Давится стоном, когда Хэ вылизывает впалый животик, обводя лёгкий контур напряженного пресса. — Хочу вылизать тебя, блять, всего. Черт, какой же ты у меня сексуальный, — лёгкий смешок глушится в очередном поцелуе бледной кожи. — Меньше трепа – больше дела, Хэ Тянь, — резкий толчок и Шань уже сидит на чужих бёдрах, опускаясь на твёрдый скользкий член. ххх Они лежат на большой кровати все мокрые и грязные, но чертовски довольные. Шань слизывает остатки спермы с губ и пододвигается ближе к уже засыпающему Тяню. Аккуратно пробирается к тёплому телу и довольно урчит, когда утыкается в любимую шею и чувствует руки, притягивающие ближе. — Я позвонил боссу и сказал, что походу заболеваю, так что завтра я дома, — все ещё удобней устраиваясь, сказал Шань. — Спасибо, — нос утыкается в копну рыжих волос, глубокий вдох родного аромата и тепло, разливающиеся по всему телу, — я люблю тебя. — И я тебя.