Я люблю тебя.

      Джемин сидел на холодном бетоне, на третьем этаже незастроенного здания. Его подбородок лежал на коленях, которые он обнял руками. Он наблюдал за небом, которое розовело, в преддверии рассвета. Сейчас было так хорошо. Так чисто в душе, хотя нет… Пусто. Пусто – ведь он вываливал слезами всю боль от услышанных слов всю ночь. Это была тяжелая ночь. Это было скорченное в напряжении лицо, ноющая грудь, и, все не перестающие литься, слезы. Джено прав. Нет смысла отрицать его слова. Просто очень больно.       Джемину чист… Джемину пусто на душе. Сегодня расписание. Рассвет очень красивый. Успокаивает. Сегодня расписание с утра. Нужно вернуться.

***

      Джемин вошел в общежитие. Голова Джено покоилась на его руках, но он резко очнулся от звука открывшейся перед ним двери, перед которой мотался от волнения этой ночью.       - Джемин! – он быстро направился к вошедшей фигуре и крепко ее сжал, бубня в шею, – Прости, прости, прости…       Фигура не отвечала. Ни словами, ни действиями.       Джено поднял голову и резко поднял голос:       - Ты знаешь, как мы все волновались?! Какого черта ты творишь?!       Фигура смотрела в сторону безучастным взглядом.       - Простите, - Джемин отвел от себя руки, - Этого больше не повторится.       Он хотел молча направиться прочь, но Джено задержал его.       - Джемин, - уже мягко, с волнением в голосе.       - Извини, не мог бы ты пропустить в ванную? Нам скоро собираться, а я не выспался, - фигура говорит тихо, и смотрит, все так же, безучастно в сторону.       - Да, прости…       Джено отпустил Джемина, и тот тихо направился в ванную, так и не взглянув ни разу на Джено.

***

      Сегодня напряженный день. Подготовка, репетиция, выступление. Джено с волнением то и дело бросает взгляд на Джемина. Тот какой-то отстраненный, молчаливый. И этот безучастный взгляд. Конечно, это почти не отражается на выступлении, когда они перед фанатами. Но, хорошо, что сегодня фанера. У Джемина сел голос. А еще, Джено видел, как менеджер таскал ему таблетки. Но, Джемин, конечно, ничего не скажет.       Под вечер, когда они вернулись в общежитие, Джемин слег с температурой.       Он так и не взглянул на него.