Ты устал, Куромаку

      Октябрь. Пасмурный, холодный, плаксивый. Ветер завывает скучные мелодии, дождь стучит в стекла окон, но ему никто не откроет. Листья бесшумно опадают с деревьев, разбиваются о землю. В такую пору нос из квартиры высовывать неохота, а про работу вообще вспоминать не хочется. А вспоминать нужно — от этого никуда не спрячешься, деньги на банальное пропитание тоже требуются. И все эти злые черствые люди спешат куда-то по своим делам, вечная грязь, завалы в сфере деятельности: в школе, в универе, на работе — везде. А это так сильно капает на мозги, что воротит. Фу, мерзость!       Второй час ночи. На самом деле, еще не так плачевно для Куромаку. Он уже давно привык к этому расписанию. День — работа, ночь — работа, жизнь — работа, смерть — работа. Ничего не меняется. Только куча важных бумаг то прибавляется, то уменьшается. Хоть это радует былого короля. Ведь есть сдвиги, значит, и прогресс тоже на стороне трефового.       «Нужно сдать важные отчеты до следующей недели» — твердит трудоголик своему усталому организму. Будто это ему поможет, конечно же. Когда-то, усталость и чувство самосохранения брали контроль над телом и разумом, заставляя сероглазого отключаться прямо за компьютером, но тот упрямо боролся с потребностями живого существа, спасаясь ненавистным горьким кофе и энергетиками, что в итоге, незначительно, но помогло.       Многие из клонов пытались уговорить юношу отдохнуть, взять перерыв хотя бы на денька два, но парень не слушает, уже привычно прося братьев не волноваться за него. Крестовый где-то далеко внутри понимает, что остальные правы и ему стоит взять выходные, но нельзя расслабляться — отчет уже через месяц.       Куромаку снимает очки и массирует виски, прикрывая уставшие серые глаза. Все же, долгое время провождение за монитором ноутбука никому на пользу не идет. Король слышит скрип двери, изначально, не обратив на это внимания, мысленно сосредоточившись на расчетах. По шагам, раздававшихся сзади, ясно было, что кто-то явно рассержен или даже не на шутку раздражен. Второй уделяет фигуре больше интереса только тогда, когда чьи-то руки с силой обхватили его и потащили к кровати. Сероглазый пытается сопротивляться, упираться, но это бесполезно. Признаться, такое происшествие нехило так напугало клона, но услышав тихое «Спокойно» и узнав персону по голосу, расслабился. Конечное понимание ситуации пришло после того, как кардинал оказался в постели, сжатый крепкими объятиями и накрытый одеялом.       — Данте, какого Джокера ты творишь? — шипит трефовый на вполне невозмутимого бубнового короля.       — Душу твою спасаю от твоей же легкомысленности, — щебечет на ухо философ, устраиваясь поудобнее под боком умника.       — И как же? Данте, отпусти меня немедленно! Это неподобающе выглядит! — завывает Куро.       Профессор технологических наук дергается в попытках освободиться, крутится, даже пытается укусить бубна, но останавливается, представляя, как это будет выглядеть в глазах третьего. Король молча наблюдает за смешными сопротивлениями «совы». Спустя несколько минут безуспешных действий, трефовый все-таки проигрывает схватку и успокаивается.       — Ты закончил? — с ухмылкой спрашивает клон.       В ответ поступает лишь раздраженный громкий вздох. Красноглазый прыснул смехом, но встретившись с угрюмым взглядом из-под очков, виновато улыбнулся и замолк.       — Послушай, друг мой, — начинает неуверенно Данте, — я ценю и уважаю твою трудолюбие и упорство, но ты совсем забываешь об отдыхе души и тела. От постоянного физического переутомления дух человека притупляется. Ему прежде всего нужен отдых, как и тебе. Ты не машина, Куромаку. Ты — живой, а живым существам свойственно расслабляться после тяжелой работы. Ты боишься, что не успеешь с важной работой и потерпишь крах, я прав? Но разве тебе легче от того, что ты сам себя подгоняешь? Ты накручиваешь себя чуть ли не до паранойи. Может, пора остановиться? Попробуй поверить в себя. Обладая уверенностью в себе, ты достигнешь высот. Без такой решимости и уверенности даже простые достижения будут за пределами твоей досягаемости. Ты все прекрасно успеешь и без бессонных ночей. Ты ведь это понимаешь где-то внутри, я знаю. Это все из -за недоверия к себе. Все люди страшатся падения. Ты не один — каждый боится чего-либо. Но это не означает, что ты должен так изматывать себя — страх нагло играет с тобой. Разве тебе не надоело? Прекрати эту игру. Ты устал, Куромаку. Все видят это. Я вижу это, — от этих слов треф слегка заерзал и уткнулся носом в грудь философа, — Ты выдохся, не правда ли? Не значит ли это то, что тебе нужно набраться новых сил для продолжения работы?       — Ты на 149,45% прав… — признает, наконец, кардинал, после минуты раздумий.       Данте победно улыбается и прижимается к брату ближе, немного ослабив хватку. Второй скрывает взгляд и сжимает голову в плечи, чтобы хоть как — то спрятать порозовевшие от смущения щеки. Бубновый ухмыляется этой картине и зарывается в серебряные мягкие волосы, вновь удовлетворено вдыхает неповторимый аромат сладковатой мяты, что так приятно успокаивает и заманивает в царство Морфея. Крестовый тоже стал клевать носом. Заметив это, красно-глазый с трудом дотянулся до выключателя, погасил свет и заботливо укрыл брата одеялом получше. В знак благодарности тот что-то непонятно буркнул.       — Куромаку, обещай, что не будешь больше так перенапрягаться, — просит третий клон, прорезая нависшую тишину.       — Обещаю, Данте, — уже сквозь сон шепчет трефовый король.