Хеллоуин

      Под махровой простыней тесно и душно, ворсинки набиваются в ноздри при каждой попытке принюхаться к происходящему, но Чимин прилежно сидит, стараясь не дышать или хотя бы дышать как можно незаметнее.       Юнги входит в комнату, как обычно, наощупь, потому что слишком лень дотянуться до пульта на стене и включить лампу. — У-у-у! — на этом леденящем душу звуке (который должен был таким получиться, но на деле выходит немного жалобным, с фирменными чиминьим придыханием) Юнги останавливается, замирает, потом медленно разворачивается на пятках и бьет по стене кулаком, попадая по выключателю.       Свет вспыхивает, одновременно ослепляя и самого Шугу и растерянно моргающего Чимина, потому что простыня с головы слетает по велению твердой шугиной руки, оставляя на голове взъерошенное великолепие. — Какое-то привидение у тебя нестрашное получается, — смеется Шуга, выгоняя мелкого тапком из-под стола. — Иди, еще тренируйся.

***

      Нож в руке Тэхёна опасно поблескивает лезвием. Сочная мякоть тыквы летит ошметками на пол и щедро устилает столешницу. — Глаза, Гукки! Глаза надо побольше! Чтоб не глаза были, а глазницы!       Чонгук, высунув кончик языка от усердия, строгает еще одну оранжевую шершавую голову в лучших традициях Папы Карло. — Ебать, она огромная! — восхищается Хосок. — В такой тыкве при желании можно перекантоваться пару ночей. Ха-ха-ха!       Он снова примеряет на голову маску из фильма «Крик», и перепуганный и возмущенный Ёнтан третий раз за вечер облаивает его с ног до головы. — Не знаю, как насчет перекантоваться, но на голову такая дурында запросто налезет! — сообщает Тэхён и водружает тыкву на голову. — Хён, ты похож на пугало огородное! — констатирует Чонгук и убегает за фотокамерой. — Собственно, как и всегда, — ехидничает Хосок, пытаясь не грубить Ёнтану в попытках отбиться от его навязчивого возмущения. — Как там, в тыкве? Ароматно? — Оранжево! — кивает Тэхён. — А вообще, очень уютненько. Даже снимать не хочется. Правда, щеки у меня уже липкие и противные.       Чонгук приволакивает камеру и запечатлевает тыквенное изваяние со всех возможных ракурсов. — А теперь давай я надену, — теребит он Тэхёна. — Снимай!       Тот согласно бурчит, обхватывает свой головной убор руками… — Ай! — доносится из зловещих прорезей. — Что? — пытается заглянуть через тыквин рот в тэхёновы глаза Хосок. — Что «Ай»? — Ай! — снова доносится из тыквы, а Тэ внезапно косплеит мельницу, истерически размахивая руками. — Она не снимается! — Ха-ха-ха! — заливается Хосок. — А что, ты так и ходи! Классненько! Можно в магазин сгонять без макияжа… — Хён, ну давай, снимай… — дергает Тэхёна за рукав макнэ. — Блять! — взвизгивает тыква тэхёновым голосом. — Блять-блять-блять! — Тэхён! — сурово окликает Тэ заглянувший из кухни Джин. — Сними с головы эту гадость сейчас же! Там должна светиться свечка, а не твоя физиономия.       Тэхён снова тянет изо всех сил, хватает руками тыкву поперек и пытается вытряхнуть себя из нее, попрыгав на месте. Но это только усугубляет положение: оранжевый, не совсем уместный, зато, безусловно, праздничный головной убор, категорически не поддается.

***

— Малой, почему у меня стол липкий? — возмущается Шуга, вытряхивая из пачки влажные салфетки. — Я тут немножко воском накапал… — оправдывается Чимин, разрисовывая лицо тенями всех оттенков. — У тебя тут будет пещера со зловещими скелетами. — Где возьмем скелеты? — уточняет Шуга, пытаясь отодрать тапок от пола. — Почему у меня здесь пол липкий? — Я и на пол немного воском накапал, хён, сорри, — поясняет Чимчим, подводя глаза жирными коричневыми стрелками. — Глянь-ка, вот так хорошо? — Это смотря, что ты хотел изобразить, — разглядывает его мордуленцию Юнги. — Если младшеклассницу, добравшуюся до маминой косметички, то самое оно! — Ащ! — возмущается Чимин и стирает свои художества салфетками. — Чим, а почему у меня футболка самостоятельно стоит рядом с кроватью? — уже ничему не удивляется Юнги. — А, это… — Чимин оборачивается и тычет пальцем в самостоятельную футболку, красиво пристроившуюся рядом с кроватью. — Я ею воск вытирал с твоего ноутбука, хён. Ничего же?       Юнги молча подходит к столу, наливает в пузатый бокал виски и выпивает одним глотком. — Просто скажи мне, что с моим ноутом все в порядке, и я, может быть, тебя даже не сразу расстреляю… — Да все в порядке, хён, — улыбается невинно Чимин, старательно задвигая пяткой что-то серебристое под кровать. — С ноутбуком-то все в порядке…       Юнги угрожающе склоняется над сидящим на полу Чимином, и под его взглядом тот съеживается, не переставая улыбаться, и умильно хлопает ресницами. — Ух ты, Юнги, ты сейчас та-а-ак на вампира похож!!! Давай, тебе плащ черный намутим! — Малыш, — почти шипит Юнги, протягивает руку и цепляет Чимина двумя пальцами за порозовевшую щечку. — Просто огласи мне сразу весь список испорченных воском вещей, и я выдохну и буду как-то жить дальше. Пожалуйста.       Чимин взмахивает ресницами, чуть приподнимается и мягко целует Юнги в щеку: — Больше ничего, хён. Честно-пречестно! Больше ничего… — Слава богу! — садится рядом Юнги и приобнимает Чимина за плечо. — … кроме колонки той, серебристой, больше ничего…       Юнги наклоняется и извлекает из-под кровати колонку, мастерски украшенную восковыми подтеками. — Ты сколько на все это воска извел? — удивляется он. — Тут не то что на пещеру — на маленький свечной завод хватит. — Я хотел, чтоб получилось устрашающе! — сообщает мечтательно Чимин. — У тебя получилось! — кивает Юнги, разглядывая кучку испорченных вещей. — Кровь стынет в жилах, честно.

***

— И как его оттуда извлекать? — ходит вокруг Тэхёна кругами Намджун.       Тэхён горестно вздыхает в недрах тыквы. — О, она, кстати, вкусненькая, — через минуту сообщает он. — Можно попробовать ее разрезать, — предлагает Чонгук. — Правда, она очень жесткая, так что придется рубить топором… — Ну уж нет! — взвизгивает Джин. — Мы так можем покалечить Тэхёна! — Можно подвергнуть тыкву тепловой обработке, она станет мягкой и тогда легко снимется, — предлагает Хосок. — И как мы ее подвергнем, интересно? — оборачивается Намджун задумчиво. — Можно засунуть Тэхёна головой в духовку! — предлагает Чонгук. — Ну уж нет! — опять взвизгивает Джин. — Мы так можем испортить духовку! — Мы так можем испортить МЕНЯ! — верещит Тэхён. — Я в духовку не полезу!       Он складывает руки на груди и на ощупь пинает макнэ. — Тебя уже портить поздно… — веселится Хосок. — Менеджеру что ли звонить? — вздыхает Намджун.        — Хён! А, хён… — Чимин ворочается на кровати у Юнги под боком, пытаясь расшевелить замершее в позе обиженного суслика тело в черном плаще с кровавым подбоем. — Ну хё-о-он! — Не трогай меня, Чимини, я все еще злюсь! — А со стороны кажется, что ты спишь, — разочарованно тянет Чимин. — Я медленно злюсь. — Хён, пока ты злишься, подумай, пожалуйста, в каком костюме ты хотел бы меня видеть на Хеллоуин? — В костюме мумии… — Ну это вообще не сексуально, Юнги, — обиженно дует губы Чимин. — Почему мумии-то? — Потому что я тогда прибинтую тебе руки к телу и… — … и будешь делать со мной все, что захочешь, да? — улыбается Чимин. — … и хотя бы ненадолго расслаблюсь…

***

— Ну, что тут у вас опять??? — раздается из прихожей голос менеджера.       Тэхён поворачивается своей тыквой на звук и, спохватившись, вежливо кланяется, со всей дури впечатываясь своим оранжевым великолепием в угол стола.       Хрясь!       Тыква раскалывается на две половинки и шмякается на пол прямо к ногам изумленно моргающего от непривычного количества света Тэтэ. — Ой!       Менеджер вздыхает: — Ну, я вижу, вы тут сами справились, без меня.       Он разворачивается на каблуках и покидает общагу под сопровождение собственного ворчания, сильно грешащего против цензуры. — Боже мой, что у вас тут стряслось? — заглядывает в кухню Чимин. За ним маячит сильно задумчивый Юнги в какой-то красно-черной халабуде, отдаленно напоминающей любимый плед Джина. — У тебя все лицо изгваздыкано в краске, волосы — в воске, и злющий Юнги за спиной. И ты еще у нас спрашиваешь, что случилось? — шипит Джин. — Скажи мне, что это не мой плед, я прошу тебя. Успокой меня, а то у нас закончились успокоительные, и я почти готов на убийство.

***

— Ну как??? Как??? Как можно было додуматься взгромоздить тыкву на голову, а? — Джин возмущенно меряет шагами кухонное пространство. — Человеку двадцать три года, считай, жизнь прожил, а пялит тыкву на голову как какой-то детсадовец! Ну, у меня слов нет! — То-то ты не затыкаешься ни на секунду последние полтора часа, хён, — мрачно замечает Юнги, выковыривая из-под ногтей остатки воска. — Именно по причине нехватки слов, я так понимаю… — И что тут такого сложного? — задумчиво трет подбородок макнэ, стоя возле свежевырезанной новой тыквы, ожидающей своей хэллоуинской участи. — Да сложного-то ничего, — хмыкает Джин. — но до этого же еще додуматься надо! Интересно, Тэтэ сам додумался или ты, Гук, подсказал? А?       В ответ доносится приглушенное нечленораздельное замечание. — Чего ты там булькаешь? — оборачивается на звук старший хён. При виде макнэ, голову которого украшает красивая оранжевая тыква, медленно сползающая все ниже и ниже, Юнги начинает кудахтать как курица, сдерживая неконтролируемый ржач. — Блять! — у Джина хватает сил только на этот комментарий. — Как я и думал, — проговаривают постепенно скрывающиеся под тыквой губы макнэ, — ничего сложного!