Не спасал я ваш дурацкий мир!

Что происходит? Почему я тут? В памяти всплывают лишь жалкие обрывки: дом, таверна, лес, объятый пламенем город, а потом — тьма. Тьма длиною в вечность. А, собственно, кто я? Или что? Почему жизнь начинает казаться бредовым сном, в котором и смысла особого нет? Мой разум превратил моё долгое путешествие в рваное, весёлое и исключительно приятное времяпрепровождение. Но тьма меня изменила, заставив забыть красивую оболочку. Я открыл глаза и увидел, что сплю на мешке с картошкой, прислонённом к стене маленького сарайчика во дворе. На моей шее висели амулеты, стёклышки в них были чёрными — в памяти всплыли голоса в голове. Один женский, другой мужской. Интересно, кто я такой? Может, я безумец? Тогда естественны провалы в памяти, может быть. А может и нет. А может пошло оно всё лесом. В голове зашуршало знакомые шестерёнки: ах, да, конечно, с чего это я пустился в философию? Не для того ли, чтобы было естественно озаглавить кашу воспоминаний «психологией»? Такие длинные, умные слова звучат солиднее, чем «бред пьяного сына портного, съевшего не те грибочки». Внезапно, я услышал голоса каких-то людей и цоканье копыт. Почему-то мне показалось это важным и я вскочил на ноги и попытался привести в порядок волосы. Первым во двор заехала лошадь: здоровенная вороная кобыла, я б для наглядности прикинул, сколько на неё сена надо, но не захотел пугать жабу, которая и так удивительно, что не придушила меня. Потом я увидел у лошади рог. Один. Нет, я понимаю два — тогда бы это была антилопа или олень-переросток. Но он был прямо в центре лба. За этим мутантом шел какой-то мужчина в доспехах. Правда, когда я посмотрелся, то понял — не мужик это, а пацан, на шее у него был амулет, только он светился и переливался на солнце. Рядом шёл уже точно взрослый человек и если первый был в доспехах, то этот щеголял в военной форме. Впервые его вижу — совершенно неяркая, в обоих смыслах, персона. А за ними шла… Гвендолин. Такое не забывают. Мы пересеклись взглядами. — Чего вылупился? — спросила она. — Совсем мозги набекрень? — Ага, — честно признался я. — Очень смешно, быстро иди — я уже третий день жду, чтобы ты скатерть выстирал. — Чего? Какую скатерть? Она остановилась рядом со мной и, кажется, думала, ударить меня или снизойти до объяснений глупому червячку. — На которой мы приносили жертву Двухголовой Овце, какую ещё? — Жертву? Овце? Чё? Она сказала что-то про золотых рыбок, дескать новый круг по аквариуму — новая жизнь, но я не смог взять в толк — при чём тут это. Кажется я что-то пропустил. Кажется, я много чего пропустил. Мама не учила, что делать, когда оказываешься в такой ситуации, так что я решил действовать по тому, как чует моё сердце. А оно уверенно говорило «пойди — погуляй, будешь как огурчик, а на скатерть забей — они авось тоже о ней забудут». И я вышел из дворе и пошёл куда глаза глядят. Довольно быстро я понял, что это — столица, по зданиям из светлого кирпича, медным статуям, по широким, чистым улицам. Пах город южными цветами, а люди в большинстве своём были одеты в даже по моим меркам неприлично свободные тряпки. Но потом я вышел на главную площадь — она была такой большой, что я не видел другого её края. Посередине её лежал валун, над которым виднелась остроконечная башня очередного патлатого мага. Из земли торчали флагштоки, я поднял голову. Моё сердце пропустило удар. Я всё вспомнил и всё понял: этот мир больше не надо спасать от Империи Зла, ведь теперь он идёт вперёд под его знамёнами.