Пробел

Терять уже было в принципе нечего. Агата почти ничего не видела: зрение покидало постепенно, мир медленно погружался в кромешную тьму и ничто это не могло остановить. Даже самые уродливые очки, которые только были созданы на этой планете, уже не могли исправить ее положение. Самое дерьмовое, пожалуй, во всей этой ситуации было то, что произошла она из-за обычного срыва. Столько лет сдерживать себя, контролировать любой выпад и адекватно пользоваться тем, что дано от природы, чтобы провалиться в одночасье. Обида накрывала с головой. У матери это в свое время произошло за считанные дни. Глаза, которые раз уже были перенапряжены, постепенно переставали выполнять свою функцию окончательно. А значит, Агата не имела в запасе больше времени. Ничего больше не имела. И весь ужас был в том, что слепнуть она будет при ведьмаке, что ее и в грош никогда не ставил. От одной только этой мысли девушка впадала в панику. Олсен, сидя все еще в кресле, прикрыла глаза и открыла их снова, активируя способность. Перед окончательной потерей зрения хотелось увидеть по максимуму. - Пап? - спросила она, оборачиваясь. Вокруг были какие-то незнакомые образы, от которых приходилось абстрагироваться. Нужного так и не было. Ничего больше не хотелось сейчас так, как увидеть его. Ни одна другая вещь не могла бы перетянуть это одеяло на себя. Столько сдерживать себя, чтобы не получить ничего, вот что было обиднее всего. Лучше бы она ослепла, потому что видела его, чем вот так глупо использовала способность в просто-напросто неподходящий момент. - Ты не в лучшей форме, полагаю. Перед ее глазами всплыл знакомый до боли образ, внезапно появившись в прежней повседневной одежде. Никаких изменений. Складывалось ощущение, что произошла перемотка времени на несколько лет назад, когда он точно такой же мог внезапно появиться перед Агатой, с улыбкой на губах и мелкими морщинками на переносице. Равен имел много различий с отцом Олсен, они, на самом-то деле, были мало похожи. Просто воспаленное воображение представляло это иначе. - Я так рада тебя видеть... - произнесла Агата со слезами на глазах, не в силах сдержаться. Хотелось протянуть к нему руку и ощутить чужое тепло, но пальцы проходили сквозь образ столь родного человека, не касаясь. Губы ее отца снова тронула улыбка. - Мне тебя очень не хватало, пап. - Я знаю. Он на миг потянулся к ней, как делал всегда раньше. И ровно на этот же миг Агата почувствовала давнее тепло, которое он ей дарил одним прикосновением. Просто оно было эфемерным, растворилось в тот же миг, будто осталось лишь иллюзией. От этого чувства хотелось кричать и биться в истерике. - Диана сказала мне все, - произнесла Агата, вырывая все-таки из расплывчатых образов то, что было необходимо видеть. - Черт, пап, мне жаль. Жаль, что я так и с тобой и не поговорила. За все это время - ни разу. - Сейчас другое имеет значение. - Мы не будем говорить сейчас о моей матери. Только не сейчас, ладно? - Послушай меня, Агата, - и в голосе его проскользнули все те же родные нотки. - Нам придется об этом поговорить. Именно сейчас. - Ты ведь знал, да? - не сдалась девушка. - Ты знал, что я ее любила. Пожалуйста, скажи мне. Мне действительно важно это услышать. Хотя бы от кого-нибудь. Он ухмыльнулся. Агата прекрасно помнила, что видеть могла отца только в таком виде, только в такой одежде и только с такой прической, потому что именно так его она и запомнила. Кажется, именно так он выглядел на любимой ее фотографии, что хранилась за рамкой в их доме. Даже голос был скорее иллюзией, потому что образ, который она вытаскивала с того света, не мог говорить в принципе. Была связь и она облачалась в слова, потому что большего достичь было невозможно. Но это был все еще ее отец. Та его часть, которая была ей доступна. Большего было не нужно. - Это был твой выбор, - ответил он, присев рядом, на корточки. Даже так он был почти одного роста с сидевшей на кресле Агатой. И это, скорее всего, тоже просто воображение, представление, сохранившееся из детства. - Агата, это нормально, что тебе нравилась девушка, равно как и парень. Это никогда и не было чем-то ненормальным. - Значит, знал. - Знал. - Почему не сказал? - Потому что не считал, что это должно что-то определять в отношении к тебе. В голове уже не раз проскальзывала мысль, которая была настолько черной и ненормальной, что после нее девушка чувствовала себя окончательно испорченной. Но эта идея сохранилась еще тогда, когда отец умер, а потом лишь трансформировалась в уверенность. Ей было бы определенно лучше, если бы смерть забрала не его, а мать. Всем было бы, скорее всего, лучше. - Девочка моя, я здесь по другой причине. И ты должна меня выслушать сейчас, потому что на кону твое зрение, - произнес отец, посмотрев своим ярким взглядом Олсен в самую душу. Агата хмыкнула. - Твоя мать умирает, ты знаешь это. Она уже долгое время не может встать с кровати. Ты должна кое-что сделать, милая. - Ничего я не должна. - Приведи в наш дом моего брата, Агата. Это пожелание было настолько диким, что сразу захотелось посмеяться. Отец не мог говорить серьезно. Это была не иначе новая галлюцинация в воспаленном сознании, которое отказывалось воспринимать нормально реальность. Но он все еще находился напротив, и его взгляд все еще оставался предельно серьезным. - Это даже не смешно, - парировала девушка. - Мать ненавидит таких, как он. Это не... - Сделай это, Агата. Попроси его. - На кой черт?! - Скажи, что это моя просьба, - ответил отец, поднимаясь. И потом остановился, будто вспомнил что-то крайне важное, повернувшись снова: - Добавь, что тот заяц до сих пор находится в сундуке. Он поймет. Поверь мне, он все поймет. Слова застряли в горле. Спросить хотелось много, вплоть до того, что это вообще, черт подери, значило, но произнести ничего не удавалось. Агата дернулась вперед, пытаясь схватить за руку фантом, но он растворился до того, как у нее бы вышло. Потому что явно чувствовал, что связь ослабевает. Олсен, которая вышла в астрал, чтобы поговорить с отцом, была возвращена одним резким рывком обратно. Видеть она стала еще хуже прежнего. Рукой пришлось нашарить свои очки, нацепив их на нос и тем самым чуть улучшив ситуацию. Даже в них объекты вокруг размывались и потихоньку расплывались во что-то непонятное. В ушах все еще звенел такой родной голос. В голове был сумбур. - Позвонить контакту "Равен", - произнесла она дрожащим голосом, зажав кнопку на телефоне. Буквы она все равно не различала, нажимать кнопки на телефоне была просто не в состоянии, потому что на память ориентироваться было трудно, а надписи - попросту не видела. Голосовые команды помогали куда больше. - Да? - услышала она почти сразу чужой голос, показавшийся ей на первый взгляд каким-то преувеличенно уставшим. - Агата? - Мне нужно с тобой встретиться. - Когда? - Прямо сейчас. Там же, где и в предыдущий раз. Кажется, Берч буркнул что-то вроде "хорошо". Странно было, что он в принципе на это пойдет, просто так, потому что Агата попросила. Они больше ничего друг другу не были должны, они и семьей как таковой не являлись и виделись впервые только в горящем дотла клубе. Убедить его в чем-то было вообще на грани возможного. На это не стоило и рассчитывать: ехать в то место было лишними растратами, потому что теперь Агате было противопоказано ездить на собственном транспорте и приходилось брать такси. Но раз так сказал отец, пусть даже его блеклая копия, это необходимо было сделать. - Ты уезжаешь куда-то? - спросил Дерк, как только звонок на телефон поступил снова, оповещая о марке транспорта, что за ней подъехал. Девушка поднялась, обернувшись скорее на звук, чем на картинку. - Не твое дело, - кинула она, проходя мимо. - Надеюсь, я не потеряю зрение окончательно до того момента, как Крамер устроит тебе взбучку. - Мы могли бы хотя бы поговорить, - попробовал он снова. Агата не увидела, но почувствовала, как ведьмак протянул к ней руку, чтобы схватить. И в этот же момент увернулась, отойдя на пару шагов. - Все равно когда-нибудь придется. - Нет, если ты умрешь через пару дней, - грубо подметила она. Дерк не останавливал. Кажется, что-то за спиной Агаты полетело в стену, когда она подошла к двери и открыла ее. В этом смысле потеря зрения сыграла на руку: мужа Олсен видеть не хотела вообще. Причем во всех смыслах. Поэтому, наверное, когда покинула дом и села в автомобиль, она почувствовала лишь облегчение. Особенно когда подгоняемый ей же водитель поехал по нужному адресу. Агата даже черты лица этого человека разглядеть теперь не могла, несмотря на довольно-таки сильные очки. Когда такси подъехало к нужному месту, Олсен достала купюру, которой должно было хватить и отдала таксисту. После этого сразу же вышла, хлопнув дверью и направляясь к заведению. Равен схватил ее за руку до того, как она бы туда вошла, потянув в сторону. - Да ты совсем ничего не видишь... - произнес он, приблизившись к Олсен и представляя собой расплывчатое пятно в виде силуэта человека. Агата ухмыльнулась. Родовое проклятье когда-нибудь должно было настичь и ее. - Полагаю, корни семьи Берч просто так не спрячешь. - Отец сказал мне связаться с тобой, - безо всякого вступления начала девушка. - Попросил, чтобы ты пошел со мной... в дом матери. - Да ты, видно, шутишь, - и примерно такую реакцию и стоило, пожалуй, ожидать. Что он посмеется с этой просьбы и в жизни не будет ее выполнять. Разница в возрасте была не столь большой, чтобы этот вампир не знал мать Агаты. По интонации было понятно, что даже если не знал, представлял, что это такое - побывать в их доме. - Я думал, у тебя что-то серьезное. Как минимум, интересное предложение. Ты даже меня разочаровала. - Папа сказал, - схватив его за руку, произнесла девушка, - что какой-то там заяц все еще в сундуке, - и Равен, который дернулся было уже на выход, почему-то остановился. Агата не могла различить черты его лица или хоть какие-то эмоции, но ясно поняла, что это подействовало. - Я даже не знаю, что это значит. Он просто просил тебе это сказать. - Это глупо. - Глупо что? - То, что хочет сделать твой отец, - произнес вампир. И похоже, только Агата все еще оставалась в неведении по этому поводу. Рука ее дрогнула, а потом отпустила. Странно, но Равена больше не нужно было держать. Похоже, с этой фразой было связано куда больше, чем просто ничего. - Ты даже не понимаешь, о чем речь. - Мне неважно, - резко возразила Агата. - Я только что поговорила с человеком, с которым хотела все это время поговорить больше всего. Мне в принципе больше нечего терять. Девушка скорее почувствовала, как ей заглянули в глаза, чем увидела это. Приходилось реагировать лишь на собственные ощущения, потому что зрение подводило тотально. Равен ее чуть развернул и поднял голову за подбородок, чтобы посмотреть, насколько все плохо. Потом хмыкнул. Этого Агата тоже не увидела: только услышала. - Что мне будет за это? - спросил он, все еще придерживая ее подбородок. Оставалось лишь представлять, насколько пристально он смотрит ей прямо в глаза. - Я останусь тебе должна. - Ты ведь не глупая. Понимаешь же, что сейчас не те времена, когда стоит разбрасываться направо и налево такими фразами. - Ты какой-то неправильный Берч, раз тебя это заботит. Его рука опустилась. Агата явственно перестала ощущать на себе чужой взгляд, когда это произошло. Возможно, причина была в брошенной так небрежно фразе. Сложно вообще было объяснить, что происходило вокруг, когда девушка была столь ограничена в потоке исходящей из окружающей среды информации. Явно ощутила она только то, что вампир сделал к ней шаг, перехватил и протащил добрые несколько километров от этого места. На пару мгновений стало неимоверно страшно. Равен буквально застал ее врасплох. - Выдохни, - прозвучал бархатный голос прямо над ухом, когда Олсен почувствовала землю под ногами. - Хотел бы тебе навредить, ты была бы уже давно мертва, дорогая моя. Со мной вряд ли сможет тягаться полуслепой ведьмак твоего уровня. - Подожди, - и Агата схватила его за руку, как только вампир сделал шаг в сторону. Ясно и даже без всяких очков девушка понимала, что находится рядом с домом, что особняк напротив - ее родное пристанище, которое она бы еще век не видела, что он притащил ее, куда нужно. Не ясно было другое. - Что значит заяц в сундуке? Почему... - Олицетворение страхов, - произнес он. - У твоего отца всегда было плохо с аллегориями. Это отвратительное сравнение я бы запомнил на всю жизнь, и он знал об этом. - Что ты имеешь в виду? - Он помог мне, а я не люблю быть кому-то должным, даже если этот кто-то мертв, - оборвал Равен, спокойно пройдя мимо. Звучало это холодно, беспристрастно и оттого - безумно правдиво. - Тем более не хотелось бы прерывать эту безумно интересную цепочку долгов в нашей семье. Это даже весело, Агата. В нем было что-то от Берчей: тот же бархатный оттенок в жестких словах, те же надменность, беспринципность, да тот же холод, если уж на то пошло. Чем дальше, тем все сильнее это пробивалось наружу. Но в семье Агаты никогда не было свойственно помогать просто так. Даже своим, не то что чужим. И здесь чем дальше, тем больше чувствовался подвох. Агата подошла к дому, поднимая руку и позволяя вампиру пройти сквозь барьер, который был установлен по периметру. Она постоянно смотрела на него, буквально дышала ему в спину, но больше всего смущала невозможность посмотреть в лицо, на хотя бы какие-то эмоции. Потому что действовать во всех смыслах вслепую было невыносимо. - Боишься? - спросил он, когда они прошли коридор. - Да, - без преувеличения ответила Агата. - Правильно делаешь. Оставалось только повторять себе, что доверяла она не этому вампиру, а собственному отцу, который сказал, что это поможет. Остальное было неважно. И плевать было, насколько это глупо смотрелось со стороны. Агата переступила порог в комнату матери первой, остановившись в нескольких метрах от ее кровати. Ее Олсен все еще видела, пусть и расплывчатым пятном, которое моментально двинулось, стоило только войти в помещение. Вампир прошел следом, оглядываясь вокруг. - Агата? - произнесла мать, приподнимаясь. - Кто это с тобой? - А я-то грешным делом подумал, что ты сразу меня узнаешь, - кинул Равен, усмехнувшись. Агата явственно ощутила, как мать моментально дернулась в сторону, но так ничего и не сделала. У нее бы получилось ударить, если бы было только желание. Для матери было уже слишком привычно ориентироваться на звук. Вампир подошел ближе. - А теперь, видимо, узнала... - Что он здесь делает? - Папа сказал... - начала было Агата, но сразу же заглохла. Равен прервал весь поток мыслей: - Мой брат считает, что ты должна хотя бы умереть с пользой, - кинул беспристрастно он. Теперь стало точно понятно: они знакомы. И похоже, достаточно близко друг друга знали, потому что Равен явно был не рад этой встрече. - Как считаешь, справишься с этой задачей? - О чем ты говоришь, отродье?! - прорычала женщина почти не своим голосом. Хотелось встревать в этом с каждой прошедшей секундой все меньше. Агата уже не сомневалась в том, что отец не иначе как свихнулся, когда выдвинул эту просьбу. Мать явно была в ярости. - Тебе место в аду, Равен. - Займешь котел неподалеку с твоим, - кинул вампир. - Ты явно туда пораньше направишься. - К делу, - прошипела она сквозь зубы. - Я все еще Берч, дорогая, как бы ты ни хотела обратного. Но на меня не распространяется обет. Сложишь два плюс два или тебе и тут придется все разжевывать? Повисло молчание. Такое мертвое, что Агата буквально слышала собственное сердцебиение. Она знала лишь один обет, который давала ее семья. Каждой ведьмой буквально с момента, как только она начинала говорить, давалась клятва, которую она не может нарушить. Клятва держалась до самой смерти. Она не могла распространяться на уже мертвых вампиров. - Неужто уже позабыла? - протянул Равен. Его голос и тон заставляли Агату напрячься. Дело определенно было не только в ее обещании помочь в дальнейшем. Здесь было что-то еще, сугубо личное, что витало в воздухе именно между ними двумя. Вампир сделал еще один шаг, чуть наклонившись. - Единственный способ избавиться от слепоты - забрать глаза прямого родственника. Это же и есть проклятие семьи Берч. Только представитель этой фамилии может совершить пересадку, но при этом каждый, кто носит эту фамилию, дает обет этого не делать. Порочный круг. Жаль, что я в нем не предусмотрен. И только сейчас, кажется, окончательно дошло, что происходило. Агата почти задохнулась от негодования. До полной слепоты всегда был мизерный шанс восстановить зрение. Чтобы не ослепнуть, нужно было взять чужие глаза. Только смотря на мир через глаза мертвого родственника, близкого человека, можно было пользоваться способностью. И только обет, данный в детстве, мог уберечь от необоснованных убийств во всей их ветви. - Нет... - протянула Агата. - Я не согласна. Я не думала, что... - Зато согласна я, - произнесла жестко ее мать. Олсен вздрогнула от того, насколько уверенно это звучало. - Я отдам свои глаза, если это спасет мою дочь от слепоты. - Никогда не думал, что зачатки твоей человечности проявятся в самом конце, - усмехнулся Равен. - У меня мало времени. - Я лучше ослепну, - произнесла Агата, повернув голову в его сторону. - Ты должен был сразу сказать, к чему это все. - Милая, ты хоть представляешь, что за шанс тебе дается? - Я не буду этого делать. - Равен, - вмешалась мать. - Дай нам пять минут. Агата прекрасно могла представить, как вампир закатывает глаза и преувеличенно наигранно выдыхает, пусть им эта функция была и ни к чему. Равен исчез молниеносно. Перенесся пусть даже в другую комнату, но действительно оставил их одних. Агата больше не различала его очертаний. Зато взгляд старался сфокусироваться на матери, которая никуда бы уже не исчезла. Женщина притянула к себе одеяло. Каждый ее вдох сопровождался ненормальным хрипом. - Я скоро в любом случае умру, Агата, - произнесла она тихим голосом. Для нее было чем-то на грани фантастики говорить так тихо и вдумчиво. Олсен не помнила, когда слышала от нее что-то с такой подачей. - Я могу умереть и завтра, просто лежа в этой кровати. Могу даже через пару месяцев, все еще не вставая с нее. Это уже даже не имеет значения, потому что я действительно бесполезна. И проблема в том, что что бы мне кто ни говорил, это мое собственное ощущение, от которого я никуда не денусь. - Я не могу принять эту жертву. Ты, может, никогда не была подарком, но это слишком, понимаешь? - Я не хочу, чтобы ты испытала то же, что и я, - ответила она. Агата увидела протянутую в ее направлении руку. И действительно, впервые за все это время, протянула в ответ свою, схватив. Сердце начало выбивать в груди чечетку. Пальцы матери сжались. - Послушай меня, Агата. Он прав. Он единственный может это сделать. Слепота - это действительно ужасно. Если я могу избавить тебя от нее, то я сделаю это. Дай мне тебе помочь. Хотя бы сейчас. Пересадка глаз близкого по крови человека - те самые линзы, с помощью которых можно было видеть мир. Только так можно было смотреть за границу возможного, только через них. Обманный маневр, который помог воспользоваться их чертовой способностью в полной мере. Агата не помнила никого из ныне живущих Берчей, что воспользовались этой возможностью. - Я действительно тебя люблю, Агата, - произнесла мать, коснувшись огрубевшими пальцами ее лица. - Я хочу, чтобы ты видела. И что-то внутри в этот момент, казалось бы, окаменевшее сколько лет назад навсегда, сжалось.