Трудный возраст

Алёна терпеть не может самолёты. Либо они уносят Сашу от неё, либо её от Саши. Либо, что ещё хуже, заставляют оказываться в замкнутом пространстве с Трусовой (и ещё парой сотен людей) на продолжительное время. Способов заткнуть Сашу на самом деле немного. И ни один из них, черт возьми, не подходил к реализации в самолёте в этот богом забытый городишко, в котором федерации приспичило провести чемпионат России. Рядом сидящий Самсонов только закатывал глаза на попытки Алёны хоть как то утихомирить льющийся из Трусовой поток слов, искусно складывающийся в тираду. Посвящённую ей, великой фигуристке современности, Алёне Косторной. -Окей, Саш, давай отложим этот разговор до обратного полета, время покажет, кто будет сверху. Алена говорит не задумываясь, без всякого подтекста. Только сидящая рядом девушка переводит на неё взгляд, полный злости и ярости. -Беги, Косторная! Алена исчезает с места и Саша ещё не успевает расстегнуть ремень безопасности. Косторная бежит в хвост самолёта - знает, что там сидит Этери Георгиевна, сидит одна и точно не спит. -Так, - начинает тренер и запыхавшаяся Алёна, только что упавшая в соседнее кресло, пугается ещё больше. - Косторная, я тебя, конечно, люблю, но решай свои проблемы Трусовой сама. Алёна думает, что все пути к бегству отрезаны, когда открывается дверь санузла. Косторная залетает внутрь, следом захлопывается дверь. Девушка облегчённо выдыхает и оборачивается. -Так кто будет сверху? - спрашивает Саша и сердце Алёны прыгает четверной с приземлением в районе пяток. Отступать некуда - уборная метр на полтора, а дверь за спиной Трусовой. Саша прожигает подругу взглядом и Косторная зажмуривается и порывисто прижимается к чужим губам. Саша хватается за талию Алёны - пол будто уплывает из-под ног, а воздуха в лёгких остаётся чуть меньше, чем после проката произвольной. -Вечером поговорим, - выдаёт Трусова и пулей вылетает из уборной. Ведь Алёне совсем не обязательно знать, что её поцелуи до сих пор сводят с ума. Тутберидзе смотрела так, что Алёне хотелось сгореть со стыда в ту же секунду, испариться с катка и больше никогда не заниматься фигурным катанием. На самом деле, лучше бы Этери Георгиевна кричала и кидала в неё чехлами, чем просто молча смотрела. Алёне восемнадцать и сегодня у неё выдалась на редкость мерзкая тренировка. Завтра намечен старт важного для неё, да и для всех, чемпионата России. Косторной нужно быть в призах. Косторной хочется быть первой. -Алён, ты чего такая злая, - спрашивает Саша, не успевая за подругой по коридору отеля. На улице очень холодно, а фигуристкам болеть никак нельзя - Тутберидзе закутывает каждую в шапку и шарф до носа. Поэтому бежать за Косторной Саша категорически не может, слишком жарко и неудобно. -Косторка, подожди! - умоляет Трусова, но прямо перед её носом захлопывается дверь их с Алёной номера. Саша с трудом достаёт из кармана ключ и наконец вваливается в комнату, кидая тяжёлую сумку на пол. -Если ты думаешь, что я брошу попытки тебя разговорить, то ты меня плохо знаешь, - резюмирует Трусова, снимая наконец шарф и шапку. - Косторная, приём, Земля вызывает Алёну. Девушка лежит на кровати прямо в куртке и Саша спотыкается об её сумку на пути к ней. Хочется громко выругаться, но Трусова вовремя вспоминает, что она девочка. -Алён, - говорит Саша, аккуратно присаживаясь на кровать подруги. - Давай поговорим. -О чем? - повернулась Косторная. -Утешать меня будешь? -Зачем? Я хотела спросить, когда ты уедешь, чтобы я наконец заняла весь шкаф и сдвинула кровати, чтобы спать как королева. Саша говорит с серьёзно - пренебрежительным лицом и Алёне становится плохо. Она медленно садится на кровати и присматривает, что бы тяжёлого взять в руки. -Чего? -Так ты ж собралась домой, коньки на гвоздь и бутерброд в руки. Я что-то не так поняла? -Слушай, королева, ты так просто этого не дождёшься. Алёна вскакивает с кровати, на ходу скидывая куртку. Её взгляд - холодный и решительный, её движения - резкие и опасные. Она готова замахнуться и ударить Трусову по голове чем-нибудь тяжёлым, чтобы она больше не несла такой ерунды. И Косторная замахивается, вот только Саша ловит её в крепкие объятия, что Алёна не может пошевелиться. -Запомнила эмоции? - спрашивает Саша и Алёна автоматически кивает. - Завтра на лёд выйдешь с такими и станешь первой. Алёна решительно ничего не понимает, когда её губ касаются Сашины, и этот поцелуй не похож ни на один другой, которые случались периодически. В коридорах Хрустального, в раздевалке Новогорска или в отеле где-то в Канаде. Саша целует очень требовательно, немного грубо и от этого у Косторной подкашиваются ноги. Она запускает руки под Сашину куртку, хватается за тонкую талию, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Воздух в лёгких заканчивается и, едва успевая перевести дыхание, Трусова шепчет Алёне на ухо. -Никуда ты не уйдёшь, пока свое не получишь, я же знаю. -Не уйду, - так же шёпотом отвечает Косторная и тянется к Сашиным губам, но та отворачивается. -Неа, только после произвольной. -Ну и стерва же ты, Трусова! Алёна скрывается в душе, громко хлопая дверью, а Саша падает на кровать, блаженно улыбаясь. Алёна рыдает, прижимаясь к пальто Этери. Саша рядом ухмыляется, прикидывая, сколько Косторной придётся отвалить за химчистку практически белоснежного любимого пальто тренера, и обнимает этих двоих. Последняя разминка на произвольной чемпионата превратилась в первенство Хрустального. Тутберидзе стояла, пытаясь удержать в руках шесть пар чехлов и в то же время рассмотреть что делают её спортсменки, Сергей Викторович был завален салфетницами, а Даниил Маркович олимпийками. Трибуны гудели, выкрикивая имена той или иной фигуристки, фанаты старались перекричать друг друга, комментаторы отстаивали честь своей любимицы и, не стесняясь, делали ставки. И только девочки спокойно нарезали круги по катку и тренировали прыжки, словно пробуя лёд на вкус. Алена каталась предпоследней и, заткнулась уши, раскатывалась - слышать оценки Щербаковой совершенно не хотелось, а счастливую улыбку Глейхенгауза было видно с самого последнего ряда. Подъехав к бортику, Алёна посмотрела в глаза Этери Георгиевне, та взяла её за руки. -Кайфуй, Алёнка. Просто получи сегодня от себя удовольствие. Косторная кивнула и со сдержанной улыбкой вышла на середину льда. Алёне, кажется, было плевать на то, что их кто-то видит. Всё эти пять лет у Этери Георгиевны она не относилась к тренеру с особым трепетом и любовью, и порой закатывала глаза, когда подруги по команде считали Тутберидзе богиней. Да, достойный тренер, да, может многое. Но именно сегодня стена недоверия упала, Косторная поняла, что все они - дети Этери Георгиевны, она желает победы каждой и делает для каждой все, что в её силах. Она любит и Сашу, и Аню, и её, дурную. -Спасибо Вам, - шепчет Косторная. -Я всего лишь держу чехлы, Алён, - улыбается Этери. Саша оттаскивает от подругу от тренера и девушка падает в её объятия. -Ты ж завершать хотела, а, Косторка? -Трусова, иди нафиг. Ей безумно жаль, что сейчас их снимают камеры, потому что сейчас ужасно хочется поцеловать Сашу. Но вместо этого Алёна смотрит ей в глаза и тихо произносит. -Сашка, у нас получилось. -Получилось, Косторка. Алёна хочет спросить про обещанное после произвольной, но громкий голос Этери зовёт девушек на награждение.