Loony Imagines

«Первый раз Кроули услышал о том, что надо говорить с растениями, в начале семидесятых по Четвертому каналу Би-Би-Си, и решил, что это замечательная идея.» — Может быть хоть ты мне скажешь… что со мной не так? Это был риторический вопрос, если оценить происходящее. Кроули, подперев щеку кулаком и облокотившись о небольшой столик, задал его восседавшему перед ним маленькому неразговорчивому зеленому собеседнику. Тот слегка подрагивал от нежелательной близости и тело Кроули, ведомое алкоголем, слегка покачивалось ему в такт. — Шесть тысяч лет… — драматичным тоном начал демон, закатывая глаза, словно в глубине черепа он мог увидеть свою древнюю память. — Шесть тысяч лет спокойного вредительства, и тут НА ТЕБЕ! Двумя руками Кроули жахнул по столу, и сила его ярости сотрясла и без того трясущиеся маленькие зеленые листики. Золото глаз пробилось сквозь черноту темных очков и выдало растению свое отчаяние. — Почему сейчас?.. Почему я?.. Почему… она? Растение могло бы ему и посочувствовать, если бы он не был таким жестоким и злобным засранцем, так что вместо этого оно сочувствовало ей — Т/И — если предположить, что оно вообще могло сочувствовать. Собственно, если объяснить покороче — все это пьяное нытье сейчас посвящалось ей. Тысячелетиями сменялись человеческие поколения, а он оставался прежним. Повидал немало людей — выдающихся и не очень — разные лица, тела, манеры, личности. Оставался, как правило, безразличным, за некоторыми маленькими исключениями… а в двадцать первом веке — взял и влюбился. Казалось бы, людям, которых он успел узнать за свою жизнь, нет числа, и никак особо они его не затрагивали, но тут появилась Т/И и оставалось только пожимать плечами. — Я гребанный демон, а не аленький цветочек! — шипел он сквозь зубы с такой злобой, будто его цветок спорил с ним. Демон демону рознь — странно, что Кроули до сих пор не понял это, после того как подружился с ангелом, спас мир, привязался ко всем этим людским штучкам, вроде машин и музыки. Теперь вот, и Т/И последней каплей заползла ему в сердце и бежать уже некуда. И самому ему было даже как-то странно стесняться этой любви — не то, чтобы в Аду у него осталась хорошая репутация после того финта ушами с Апокалипсисом. Но ядовитая мыслишка где-то на краю сознания отчетливо помогала ему понять себя в этом плане: может, все дело в том, какую огромную мишень эта подлая любовь вешает Т/И на спину, учитывая новоявленные неприятности и новых врагов, обрушившихся на голову мятежного демона после его выходки?.. — Я не могу любить ее… но буду. Такие дела! — сдался Кроули, припечатав свое поражение хлопком в ладоши. Затем он оттолкнулся от стола и ловко подхватил бутылку вина — ту, что еще не опустела полностью, — а затем двинулся прочь из своих апартаментов, прочь от своих душеизлияний. Одинокий зеленый листик плавно опустился на лакированную коричневую поверхность.