Loony Imagines

И все же чувствовать… Забавная штука любовь — почти все ее знают, но никто не может дать ей совершенно точного определения, особенно если спросить внезапно и напрямик, запретив пользоваться при этом словарем. Никто не может. Даже ангел. Существо, наделенное способностью ощущать и чувствовать любовь как свежеиспеченную булочку. Азирафэль размышлял сейчас обо всем этом, резво перескакивая через мутные лужицы, оставленные на дороге утренним дождем. Затуманенное сбившимися в одну большую стаю густыми облачками, в дождевой воде отражалось небо, бывшее и всегда напоминающее о себе пристанище восставшего ангела. Как они там без него?.. Все еще ангелы? Азирафэль старался не замедляться. Чем любовь была для его бывших товарищей? Отдаленным концептом, который они вроде как поддерживают, словно не разбирающийся в политике рабочий класс своего нового вождя, которого они выбрали не потому что хотели, а потому что кто-то сказал им это сделать? Чем-то Хорошим, Благим и Правильным, а значит и заслуживающим их внимания, поддержки и защиты? Сейчас, на данном этапе своей жизни, Азирафэлю было сложно вспомнить чем любовь была для него самого в те недалекие времена, которые едва успели ступить в недавнее прошлое, но тем не менее стерлись почти полностью, словно были древнее наскальных рисунков детей Адама и Евы. Азирафэль почти перешел на бег, подгоняемый своими размышлениями, приходившими к давно ощутимому и известному логическому завершению. Он пытался припомнить те ощущения, когда он в последний раз абстрактно почувствовал любовь, посетив бывшую сатанинскую церковь в поисках Антихриста. Тогда он не задумывался что мог бы чувствовать любовь по-другому, нежели своим ангельским «радаром», а сейчас он не в силах был даже вообразить как вообще можно ощутить то, что витало тогда во дворе издалека, да еще и назвать это любовью. Хотя нет, он не прав. Любовь бывает разная. И та, что захлестывает его с головой сейчас, абсолютно новая, насыщенная и сильная просто сбивает его с мысли, мешает ему об этом вспомнить. Она как ураган из божьих чудес, подхватывает его и кружит, не дает встать на ноги. Стоит ему посмотреть на тебя… Сейчас он бежит по стылому ветру и сырой дороге, чтобы просто посмотреть на тебя. Он — ангел, которому все же оказалась доступна эта эгоистичная любовь к тебе — для себя. И он больше не жалеет. «Дорогая Т/И…» Он не помнит, как все началось. Он помнит только как начал замечать за собой ассоциации, подбираемые в каждом увиденном предмете, хоть какие-то ассоциации с тобой. «Я от всего сердца благодарю тебя за приглашение на чай.» И даже сейчас, в дороге, он ищет взглядом хоть что-то напоминающее о тебе. «Я не хотел бы прийти к тебе с пустыми руками! Ведь сегодня я хочу сказать тебе кое-что важное.» Было страшно, кто же спорит. Сначала противоестественно, потом непонятно, затем даже одиноко — кто же поймет ангела, влюбившегося, подобно смертному, — но он чувствовал… «Однако, я не знал, что тебе нравится. Может быть, у тебя аллергия на цветы, может быть ты терпеть не можешь шоколадки, может плюшевые игрушки кажутся тебе глупостью…? И поэтому вместо всего этого я написал тебе письмо…» Он — непорочное, напуганное, внеземное, древнее существо. И все же он чувствовал. «Пожалуйста, прочти его в конце нашего чаепития, и ты все поймешь. Ради меня — мне порой так сложно выразить все словами, спроси Кроули, если не веришь.» Выстраивая диалог у себя в голове, даже несмотря на то, что все эти слова все равно предадут его и разбегутся по закоулкам разума, когда ты предстанешь перед ним собственной персоной, он шел к тебе навстречу, вместо того чтобы бежать прочь как можно дальше, потому что чувствовал. Что бы это могло значить? «Не оставляй письмо на потом. Прочти его прямо передо мной и дай мне свой ответ…» Ангел, любящий человека, ангел, любящий по-человечески — и до сих пор Она не поразила его за этот, казалось бы, грех. Он идет к тебе, и земля Ее волею все еще не разверзлась под его ногами. «Ээ, я не имел ввиду, что ты должна мне дать свой ответ прямо сейчас, если что! Я только хочу видеть, что теперь ты все знаешь. И что мне некуда больше бежать.» Вот он уже видит тебя в окне, а роковая молния так и не пронзает его материальную оболочку до полного развоплощения. Ангелы и демоны однажды примутся за уничтожение человечества, но с ними ли будет Бог? Ты улыбаешься ему, он улыбается тебе в ответ так зачарованно, так покоренно, что будь здесь Габриэль, его бы перекосило во все стороны. Но Бог позволяет ему улыбаться тебе. Непостижимо.