храню в памяти

Чтоб сблизиться с человеком — нужно хоть однажды побеседовать с ним с глазу на глаз. И.С.Тургенев

Барти не знал, почему именно она. Алекто Кэрроу — слизеринка среднего роста, с вьющимися огненными волосами, была соткана из сплошных противоречий. Остроумная, резкая на слова, она умело выплевывала яд в сторону своих обидчиков, победоносно вскидывая голову вверх так, что её роскошная шевелюра развивалась во все стороны. Алекто не носила мантии, наматывала серебристо-зеленый галстук на руку, предпочитала компанию чёрных воронов, обитающих на астрономической башни, своим однокурсницам и учителям. Кэрроу была так не похожа на всех этих слизеринских принцесс и притягивала именно своей дерзостью. Барти навсегда запомнил, что с такой, как Алекто лучше не спорить, когда шайка лучших студенток во главе с Гринграсс стали говорить рыжеволосой ведьме, что та позорит свой факультет. Кэрроу ситуация явно забавляла. Она, закинув ногу на ногу, постукивала пальчиками по стаканчику, в который было налито сливочное пиво. Еще минута и слизеринка, хмыкнув, подняла стакан и вылила на голову Гринграсс со словами: «Пожалуйся папе, принцесса или профессору Слагхорну, я разрешаю». Рассмеявшись и поправив свой шарфик напоследок, Алекто вихрем выбежала на улицу. За все время, что Барти проучился с Алекто, они обменялись всего парой-тройкой фраз. В основном он наблюдал за ней. И то все наблюдения проходили исключительно на уроках, которые девушка частенько прогуливала. Алекто была, как клубок неприятностей. Вечно громкая, умеющая привлечь к себе внимание. Регулус, оторвавшись от очередной книжки, качнул головой и тихонько хмыкнул, когда заметил, что Барти уже целых пять минут пялится в одну точку. А именно в фигуру. Рыжие волосы, струящиеся водопадом по плечам. Алекто Кэрроу в библиотеке. Кто бы мог подумать! — Святой Салазар, Барти Крауча, видно, загипнотизировали, — Блэк хлопнул друга по плечу и стащил пергамент, на котором Крауч-младший писал домашнюю работу по рунам. Регулус быстро пробежался по написанному и еле заметно улыбнулся. — Браво, мистер Крауч! Мои поздравления, ни единой ошибки! Наши занятия не прошли даром! Барти! Ты слышишь? — Прости, ты что-то сказал? — Кэрроу скрылась за дверью, и юноша недоуменно взглянул на Регулуса. — Рег, пожалуйста, извини. Просто задумался. — О Кэрроу? Мерлин, что ты только в ней нашёл, — хмыкнул Регулус, сочувственно улыбнувшись. — Твой отец не одобрит... Учитывая её репутацию. Барти тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Он прекрасно знал, что отцу не понравится, если он начнёт ухаживать за такой девушкой, как Алекто. Да и успеваемость стоит подтянуть, чтобы на отлично сдать все экзамены... Барти старался выкинуть из головы мысли о рыжеволосой ведьме, твердя себе, что одобрение и любовь отца ему важнее. Барти не везло с девушками. Они считали его робким, нерешительным и странным. Да и дружба с Регулусом — одним из самых желанных кавалеров змеиного факультета — отбивало у однокурсниц желание разглядеть в Крауче-младшем интересную личность. Барти не винил Регулуса: он был его единственным, пожалуй, верным другом. Помогал с занятиями, советами. Верил в него, в конце концов. Уезжая домой на Рождество, Барти искренне верил в то, что все наконец-то будет хорошо. Однако, все было не так. Отец снова был недоволен им, снова говорил о том, что он должен быть лучшим. Слова Крауча-старшего стучали в голове, подобно каплям сильного ливня и раскатам грома. Барти терпел безразличие отца три дня, потом собрался и снова уехал в Хогвартс. Регулус в одной своей открытке писал о том, что если что-то случится, то Крауч-младший всегда сможет прийти к нему. Однако, Барти не стал. Он не завидовал лучшему другу, но смотреть на то, как Вальбурга расхваливает своего младшего сына, он не мог. Почти все разъехались по домам. В Хогвартсе на Рождество оставались только Северус Снейп и ещё парочка его однокурсников. Барти купил сигарет и впервые за всю свою жизнь выкурил две пачки по дороге до школы. Снег под ногами стелился красивой ровной дорожкой. И все было слишком притворно белое. Царила атмосфера праздника, а на душе Барти скребли кошки. Он сидел в своей комнате, листая книжку, что посоветовал прочесть Регулус, но читать не хотелось. А потом Крауч все-таки открыл первую страницу и пробежался взглядом по списку действующих лиц трагедии Шекспира «Гамлет» и так увлекся, что прочёл до конца. Его душу, словно копьем, пронзили сотня разных эмоций. Гамлет казался ему таким близким и каким-то родным. Парень лежал на кровати и никак не мог уснуть, все думал, думал и думал. Взглянул на маленькие часы, что стояли на столике и усмехнулся: он ещё никогда так поздно не засиживался. И схватив мантию, быстро накинул её на плечи и вышел из комнаты. Было темно, но Барти уверенно направлялся к Астрономической башне. Отчего? Он и сам не знал. Словно кто-то решил подшутить над ним и заколдовал его ноги. Хрустел снег, а луна освещала виднеющийся вдалеке лес. Сердце колотилось, парень сунул руки в карманы и на мгновение остановился, вдыхая промерзший воздух. Послышался шум: вороны каркнули и взлетели вверх. Барти молча наблюдал за их полетом. А потом его ослепил яркий свет, он зажмурился, закрыв глаза ладонью. — Мерлинова борода, Крауч, — послышался знакомый девичий голос. — Что ты здесь забыл после отбоя? Барти убрал руку и увидел её. Алекто Кэрроу вертела в одной руке палочку, а другой смахивала снежинки с рыжих волос. Барти даже показалось, что в лунном свете, волосы ведьмы отливают каким-то слишком насыщенным неестественным светом. — А ты? — спросил Барти, подходя чуть ближе, девушка усмехнулась. — Кстати, с Рождеством, Алекто. — Которое прошло уже целых три дня назад, Крауч, — прищурившись, прошептала девушка и, развернувшись, стала уходить. Барти постоял пару минут, а затем уверенно пошёл за ней. Рыжеволосая устроилась в башне, присев по-турецки, стала рыться в своей сумке, её волосы колыхались туда-сюда и она явно было раздражена. — Алекто, я не помешаю? — Барти глупо улыбнулся, на что Алекто лишь хмыкнула, словно всем своим видом давала понять, что ей плевать. — И ты не ответила на вопрос. — Крауч, ты можешь заткнуться, а? — девушка взглянула на него исподлобья. — Меня зовут Барти, — твердо проговорил слизеринец, опустившись на пол рядом. — Б-а-р-т-и, — снова проговорил юноша по буквам. — Я знаю, — ведьма вытащила из сумки бутылку огневиски и сделала глоток. — Будешь? Парень кивнул. Они пили из одной бутылки и стена, разделявшая их, словно рухнула после того, как они опустошили содержимое второй. Барти говорил об отце, Алекто внимательно слушала. Потом заговорила сама. Из рассказа девушки Крауч узнал, что семья её тоже особо не жалует. Мать умерла, когда ей исполнилось десять, отец женился второй раз и мачеха, мягко говоря, недолюбливает её и всячески настраивает против отца. Единственным человеком, который любил девушку по-настоящему, был ее старший брат, который сейчас находился в отъезде. Именно поэтому ведьма и осталась на каникулах в школе. — Шли своего старика к черту, Барти, — на распев проговорила Алекто, опустив голову ему на плечо, а после зевнула, но, потерев глаза ладонью, продолжила, — А ты вроде ничего так и зачем ты только общаешься с этим скучным Блэком? — Регулус хороший друг и он вовсе не скучный, — Барти тоже зевнул, пытаясь собраться с мыслями, и сказать что-то еще, но Алекто прервала его размышления. — И маменькин сынок, — проговорила девушка, усмехнувшись. — И что в нем только находят наши принцессы? Его брат вот другое дело. Ладно, я не хотела обидеть твоего друга, Барти. Барти кивнул, а слизеринка снова рассмеялась, чуть не повалившись к нему на колени из-за того, что резко потянулась за сумкой. Её рыжие волосы щекотали нос парня. И вдруг Кэрроу хитро улыбнулась и приблизилась к его лицу. Карие глаза встретились с серо-голубыми, и Алекто поцеловала его. Дерзко и почти грубо. Барти неумело ответил на поцелуй и, приобняв девушку за талию, повалил рядом с собой. Они лежали на его расстеленной мантии, он накручивал рыжие волосы Алекто на палец, а потом уснул. Сон прокрался также незаметно, как и кончился. Проснулся Барти один и напоминанием о присутствии Алекто стали лишь две опустошенные бутылки, привкус малинового блеска на губах и запах каких-то приторно-сладких духов. Барти почувствовал себя неестественно счастливым. «Офелия. Ох, Офелия!», — пронеслось в голове. Алекто стала избегать его. На каникулах Барти никак не мог найти девушку: она вечно где-то попадала, а на Астрономическую башню больше не ходила. Когда вернулся Регулус, парень не удержался и все рассказал другу. Тот лишь покачал головой: — Кэрроу та ещё сумасбродка, Барти. Ты не думал, что она просто посмеялась над тобой? — Но, она же была такой искренней в ту ночь... — Барти скрестил руки на груди, и отвел взгляд. — Она была... — Это Алекто, Барти, — Регулус пожал плечами. — Я не хочу обидеть тебя или навязывать свое мнение, все-таки я не знаю Кэрроу так хорошо, как например, тебя. Но ей никогда не было дело до тебя. А ведь Регулус был прав. С чего вдруг Алекто понадобился Барти Крауч-младший, неудачник, который и слов двух связать не может, когда речь заходит о девушках. Жалкая пародия своего отца. И зачем она только поцеловала его? А рассказала о себе? Барти старался не думать об этом, поэтому предложил Регулусу просто сыграть в шахматы. Первая неделя после каникул выдалась тяжелой. Слизеринец постоянно отвлекался и не мог собраться с мыслями. Особенно трудно было на зельеварение: парень заваливал практические работы. Вот и сейчас Барти никак не мог вникнуть в рецепт одного зелья и уже приготовился выслушать замечание от преподавателя, но профессор Слагхорн лишь доброжелательно улыбнулся. Взгляд зельевара переместился на Алекто Кэрроу, что умело разделывалась с ингредиентами. То ли у всех рыжих ведьм был талант к этому предмету, то ли Алекто просто-напросто мечтала кого-то в будущем отравить, раз так усердно занималась, но зельеваренье ей давалась лучше всего. Конечно, знания по трансфигурации были весьма неплохи и, как говорила сама МакГонагалл: «Если бы вы, мисс Кэрроу, чаще посещали занятия, то могли бы стать лучшей в классе». Однако, слова декана гриффиндора студентка пропускала мимо ушей. Алекто оставалась Алекто и изучать превращения мышки в спичку, анимагических форм и прочие темы, ей было не интересно. А вот гулять в лесу — совсем другое дело. — Мисс Алекто, вы в последнее время, а впрочем, как и всегда радуете меня! —восторженно проговорил Хорас Слагхорн, взглянув на ученицу. — Поэтому я решил, что именно вы должны подтянуть своего однокурсника, Бартемиуса! Уверен у вас все получится! Барти недоуменно взглянул на профессора, не до конца осознавая смысл его слов. Обычно слизеринец сам решал свои проблемы, ну или ему помогал Регулус. Да и почему именно Алекто? Крауч-младший был на все сто процентов уверен в том, что Кэрроу откажется, но она, лучезарно улыбнувшись, согласилась, выслушав ещё пару комплиментов и вопрос касаемо успехов Амикуса. — Завтра в пять, — в конце урока Алекто сразу же подошла к нему, прищурившись, заправила непослушный локон за ухо, — Не смей опаздывать, Барти! Они действительно занимались. Алекто раздраженно вздыхала каждый раз, когда Барти ошибался, но после отчего-то смеялась, однако юноша продолжал чувствовать себя как-то неуютно в компании однокурсницы. — Не надавливай так на боб, иначе отлетит прямо по лбу, — проговорила слизеринка, добавив пыльцу, все её движения были просчитаны наперед. — Вот так лучше, молодец. — Алекто, скажи, зачем ты помогаешь мне? — Барти наконец-то задал вопрос, мучающий его уже целый час. — Не хотела обижать старика, — отмахнувшись рукой, как ни в чем не бывало, сказала Кэрроу. — Он относится ко мне добрее, чем родной отец, — Алекто фыркнула, пытаясь сдуть рыжий локон с носа, — А ведь я на третьем курсе взорвала его кабинет, — девушка снова рассмеялась, помешав зелье против часовой стрелки. — Просто ты избегала меня после того вечера, той ночи, — протараторил, как ребёнок, Барти, — Почему? — Барти, послушай, ты, конечно, милый, — медленно начала Кэрроу, она явно старалась сменить тему разговора. — Но ты все слишком серьёзно воспринимаешь. Мне не нужен парень, ясно? — Но нам было хорошо вместе? — Алекто вскинула брови вверх и взглянула на наручные часы, а Барти понял, что к его щекам прилила кровь. — Малыш, Барти, — ведьма провела ладонью по его щеке и печально улыбнулась. — У меня дела. На сегодня все, можешь собираться и зависать с Блэком. Чао! Вскоре их занятия прекратились. Барти похвалил профессор, а Алекто снова забыла о его существовании, но на этот раз Крауч не сдался. Он стал подсаживаться к Алекто на уроках, во время обеда, когда она сидела на диване в гостиной, ловил её в коридорах, начиная говорить о какой-то ерунде, лишь бы завязать беседу. Анонимно дарил цветы, шоколадки. Даже пытался писать стихи, копируя стиль Шекспира. Барти корпел над своим шедевром целую неделю и его труды были не напрасны: Регулус весьма положительно отозвался о творении друга. Терпение Алекто лопнуло после того, как Барти во время матча, свалился с метлы из-за того, что засмотрелся на неё, сидящую на трибуне, и получил квоффлом по спине. — Крауч, чего ты добиваешь? Идиотина, ты мог убиться, чем ты думаешь?! — Алекто ворвалась в больничное крыло, щеки её порозовели от негодования. — Чёрт тебя дери, Крауч! Вот свалился на мою голову! — В Хогсмид, — тут же проговорил Барти. Стоило признать, что в гневе девушка была еще прекрасней. — Алекто, сходи со мной в Хогсмид. Слизеринка тяжело вздохнула и кивнула: — Обсудим, когда тебя выпишут. Поправляйся, Крауч. — Барти, меня зовут Барти, — слизеринцу казалось, что сейчас он выглядит, как полный идиот, ведь улыбка украсила все его лицо. — Я помню, дубина, — Барти показалось, что своё едковатое предложение, девушка произнесла как-то ласково.... Регулус, вошедший вслед за Кэрроу, как-то загадочно улыбнулся, а после проговорил: — Полагаю, мне стоит тебя поздравить? Алекто все-таки пошла с ним в Хогсмид, они посетили Сладкое Королевство, выпили пару кружек сливочного пива и, весело смеясь, играли в снежки. Девушка потащила его смотреть дом с привидениями и Крауч послушно следовал за ней. Он искренне надеялся, что Алекто сдастся. Тем более, что их так называемое не свидание состоялась четырнадцатого февраля. День влюблённых. Символично. На данное суждение ведьма лишь усмехнулась: — По-моему, отвратный праздник. — Тебе понравилась валентинка? — с надеждой во взгляде спросил Барти. — Весьма мило, Барти, — Алекто улыбнулась, запустив в него очередной снежок. И Барти почувствовал, что он наконец-то зажил. Зажил по-настоящему. Глядя на рыжую макушку Алекто Кэрроу, что снова украсили снежинки, парень подумал о том, что холодность и безразличие во взгляде отца его больше не волнует. То тепло, что он получал сейчас, стало для слизеринца важнее. И за эту любовь, что пламенем, подобным локонам Алекто, зажглось в его сердце, стоит бороться. Ведь это намного важнее отцовского равнодушия.