"...У тебя очень слабая аргументация..."

…Ночь. Тьма. Гостиничный номер. Только они вдвоём. Ничего и никого. Только они. В воздухе все еще витает запах недавно скуренной сигареты и секса. Жаркое и душное помещение буквально разрывается от пыла горячих тел. Джерард нежно перебирает волосы Фрэнка, эти чёрные пряди, одну за другой, и он готов поклясться — это самый прекрасный цвет в мире. Чёрный. Такой глубокий. Завораживающий. — Ты ведь знаешь, что я не люблю это, — так небрежно, в полусне произнёс Айеро. — Знаю,— усмехнулся парень в ответ, — но ты любишь меня! — Как самоуверенно! — с улыбкой на лице проговорил Фрэнк, — Ты уверен? Приведи аргументы! — Это вызов?! — с наигранным удивлением, уточнил Уэй. — Как пожелаешь, я просто хочу, чтобы ты убедил меня, — засмеявшись пробормотал младший. — Ух, ну ладно, хорошо, — с азартом ответил Джерард, — с чего бы начать… Он резко перевернулся с бока на спину, оторвал свои руки от растрепанных волос Фрэнка и скрестил их у себя на груди, показывая всю серьёзность своих намерений. Повернув голову в сторону брюнета, Уэй, слегка улыбнувшись, закатил глаза, будто падая в океан из воспоминаний. — Секс… — Ахах, вот так сразу? — расплывшись в улыбке, упрекнул его Фрэнк, -начни с другого, с чего-то…не знаю… более человеческого, — в растерянности произнёс Айеро. — Ладно, — согласился Джерард. Он робко прикоснулся рукой к щеке брюнета, немного погладив, и чуть ощутимо провел большим пальцем по полу закрытому веку. — Твой взгляд, готов поклясться, ты либо действительно что-то потерял у меня на теле и уже который месяц, упорно рыщешь по мне своими карими глазками, или же… ты просто поехавший маньяк, что отслеживает свою жертву, изучая каждое ее действие, каждую повадку и привычку, — начал старший. — И что если это так? Если я, действительно, поехавший маньяк? Как ты огородишься, обезопасишься от меня? — заинтересовано спросил Фрэнк, слегка приподнимаясь на локтях. — Оу, ну я перестану ходить один по ночным улицам и буду осторожен, но я не смогу прекратить общение с тобой. Ведь чем загадочнее жертва, тем интереснее, в моих же предпочтениях отбить у тебя этот интерес, — рассмеявшись сказал Уэй. — Перестань смеяться, это серьезные вещи! — хотел было прокричать Фрэнки, но его собственный смех заглушил ложное возмущение и они вместе погрузились в эту атмосферу искреннего счастья. Дышать становилось легче, потому что это чувство безопасности и неприкосновенности, в буквальном смысле облегчало дыхание. Витающие в воздухе безмятежность и упоение создавали атмосферу теплых посиделок у камина. — Ахаха, ладно все остановись, мы ушли от главного! Да, я смотрю на тебя как голодный волк на добычу, но это не значит, что я до безумия люблю тебя, в обществе это называют фанатизмом, а не любовью, — продолжил брюнет. — То, как ты меня целуешь, — улыбнувшись произнёс Джи, — вся эта страсть, грязь, похоть и черт возьми нежность, создающие новый вид поцелуя, так можешь только ты, — немного покраснев продолжил парень, — то как ты резок и настойчив, но стоит мне позволить тебе проникнуть языком ко мне в рот и вот ты уже обходителен, будто. не знаю… извиняешься? Черт, это определённо доказательство того что ты влюблён! — Ну допустим, ты пытался, все ещё нет! — усмехаясь ответил Айеро. — Ах, так?! — оскорбился Джерард, — сам напросился! — Ой, и на что же? — продолжая смеяться, спросил Фрэнк. Старший резко поднялся и сел на кровати. Вновь направив свой взор на полуприкрытое, обнаженное тело брюнета, он будто начал задыхаться от наплыва возбуждения, но сжав лежащие под ним одеяло в кулак, остановил свое неистовое желание снова отыметь согруппника. — Секс! — воскликнул Уэй, — о да, если ты и не любишь меня, то наш с тобой секс, боже он восхитителен! То как ты буквально скулишь, как только мы уединяемся. Я и подумать не мог, что человек способен настолько быстро раздеваться. Все эти непристойные вещи, что ты то шепчешь, то буквально кричишь, просьбы превращающиеся в мольбу. Черт побери! Да ты на самом деле горишь от одной только мысли об этом! — Ну и что же дальше? — О, поверь мне, это я могу описывать часами, — с какой-то интригой протянул Джерард, — Ты бы видел, как извиваешься подо мной… Это, блять… это словно чертов балет на простынях, боже как ты прекрасен в такие моменты. А потом мы заканчиваем прелюдию и это становится настоящим сумасшествием, в хорошо смысле этого слова… — Господи, Уэй, и ты считаешь меня маньяком? — посмеялся Айеро. — Ты просто не представляешь насколько ты горяч. Ты блять просто даже хотя бы немного не сможешь узнать каково это, когда ты цепляешься своими руками за мои волосы, спускаясь ниже, царапая спину, а все от того, что я просто целую твою, чертовски прекрасную, шею. А дальше больше, и вот когда ты уже совсем не в силах противостоять искушению, мелодия из твоих стонов, матов и мольбы сливается с посторонними звуками, я тоже теряю контроль. Я просто начинаю тонуть в этой бездне из твоих прикосновений, о боже, как только вспомню, то как ты сжимаешься вокруг моего члена, то как вбираешь в себя каждый миллиметр, и все эти твои вскрикивания и вздрагивания, когда я касаюсь этой заветной точки, и вот уже тонешь ты… — Джерард Артур мать твою Уэй! Как у тебя получается доводить меня до эрекции словами! — О, малыш, ты ведь знаешь, я не нарочно… Джерард медленно наклонился к вспотевшему лицу Фрэнка и так нежно, так мягко поцеловал его соленные губы, из-за чего кровоточащие трещины начали пощипывать приятной болью. Этот поцелуй, он прекрасен, все его стороны, все грани. Их руки тут же начали тянуться к лицам друг друга, но в итоге просто сплелись вместе. Красные волосы Уэя едва касались щек брюнета, заставляя того гореть синим пламенем и, сжимая красные пряди, притягивать их хозяина еще ближе, завлекая его еще глубже, так глубоко, что выбраться бы казалось невозможным. — Это…— неуверенно промычал Джи, — это и есть твоя любовь… — Ты прав Джерард Артур Уэй, я просто охренеть как люблю тебя! — прошептал прямо в губы Айеро. Ради таких моментов, они все еще живут. Эти двое просто посылают все к черту, и остаются вместе. Просто чтобы прочувствовать этот вкус жизни. Другой жизни. Счастливой жизни. Там где Джерард не помешан на смерти и не сходит с ума, а Фрэнк- просто хороший парень плюс гитарист из Нью-Джерси. Это было дико для них, быть спокойными. Быть самыми обыкновенными. Это было их сумасшествием-оставаться умиротворёнными…