Ты обещал мне, Сайфер.

Прошёл почти месяц.

       Дорогой дневник, прошлая запись была для имитации моего самоубийства, чтобы Билл от меня отвязался. Жалею ли я о том, что Билла больше нет? Немного… Но он сам смирился с таким концом. Я считаю, что он решил так: «Излечить его безумие может лишь смерть.» Мне правда не очень хорошо… Но всё-таки он пожертвовал собой ради моей любви, чтобы я простил его за совершённые ошибки. 28 ноября. Диппер Пайнс.       Диппер шёл со школы на кладбище. Перед тем как зайти в жуткое местечко он купил десять жёлтых хризантем и составил из них букет. Вот он уже подошёл к могиле Билла. — Привет, любимый… Я пришёл поздравить тебя с днём рождения. Это тебе. — Пайнс положил на могильную плиту хризантемы и стакан одного напитка, который так любил Сайфер. — Я сейчас объясню почему именно хризантемы… Знаешь ли, Билли, каждый раз когда я смотрю на жёлтый цвет, я вспоминаю только тебя, хризантемы также ассоциациируются с тобой. Их пышные лепесточки напоминают мне твои прекрасные волосы. Сердцевина такая же загадочная как и твой характер, она может быть как жёсткой, так и мягкой. Помнишь ты пел мне песню как-то в магазине «7-eleven»? Я запомнил её наизусть… А это твой любимый напиток, я специально купил его для тебя… А сейчас, если ты не против, я хочу спеть тебе ту песню. Каждую фразу, что мы с тобой там говорили…       Пайнс подошёл ближе к могиле, сзади слегка приобнял крест и запел: «Я сменил десять школ, Не помню ни одну. Нет смысла здесь корни свои оставлять, Ведь в спешке уедешь ты скоро потом Жизнь новую начинать! У отца в кабинете есть два чемодана, Остается вопрос: «Когда и куда?». Не помню имен, Я забывчивый в лицах. Бетонный оазис — вот вера моя! И каждый раз, когда мне грустно Я в «7-eleven», да, прямо туда. От Лас-Вегаса близко, и Бостон вот тут! Иду сквозь линолеум с дыркой. Ох, эти ряды, как вишен сады! И в них так люблю я теряться. Я живу ради дряни, Той самой, холодной, Ее назову алтарем я. Здесь жидкости собраны Сладкие, кислые, и все равно заморожены. Заморозь свой мозг, Теряясь в боли! И выпей ты все до дна! Вот тело морозит — грядет наслаждение; Да кому нужен твой кокаин?! Заморозь свой мозг! Заморозь свой мозг!» — Ты с усмешкой спросил: «Переживаешь, что в мозг ударит?» А я ответил вопросом на вопрос: «Твоя мама знает, что ты пьёшь эту дрянь?» — после, шатен продолжил голосить над могилой демона. «Увы, уже нет. Когда жила мама, Все было нормально, Но вот и с отцом мы одни. Скорее, формально. Я научился готовить, Платить за квартиру И выучил нужный девиз: «Мир не должен тебе ни одного цента». Ты планируешь своё будущее? Мейсон Пайнс! Поступишь в колледж, Женишься на красотке, Но… Небо делает больно, если падаешь вниз, Поэтому строй вокруг стены. Заморозь свой мозг И плавай во льду! Потеряйся же в боли! Крепко зажмурься, пока не исчезнешь — Заморозь свой мозг! Разбей же свой череп! Забудь, кто ты! Освободись от обязательств! Забудь, что скоро в путь! И когда голоса в голове говорят: «Умри!» Не вскрывай вены, Просто заморозь свой мозг! Заморозь свой мозг! Дерзай и заморозь свой мозг! Попробуй!»       Диппер крепче обнял крест.  — И я ведь попробовал, Билл… Помнишь, как сначала я ничего не почувствовал? И как ты потом смеялся над тем, что я орал от боли, которой не ожидал? Я так хочу вновь тебя обнять, поцеловать, хотя бы просто увидеть! Но жаль, что всё прошло… Я скучаю по тебе, Билл, сильно скучаю… — по щеке плавно скатилась слеза. — Надо же… — кто-то положил руку на плечо Пайнса. — Я и не думал, что это произойдёт! — до боли знакомый голос заставил Диппа замереть. — Ну же! Ты не рад меня видеть? Разве ты не ждал меня? Целый месяц страдал, а я целый месяц следил за тобой, помогал… Кто укрывал тебя одеялом, чтобы не продуло когда ты спал напротив открытого окна? Кто был теми касаниями, которых ты поначалу пугался? Ты исписал больше пяти страниц в своём дневнике моим именем! Вот я уже переродился… Скажи же это! Скажи это ещё раз! Назови меня по имени! — Билл?.. — весь в слезах Пайнс резко развернулся и бросился в объятия демона. Улыбка сияла на лице у обоих. — Билл! — Я люблю тебя, Сосенка… Хочешь ли ты того или нет, но я всегда буду любить тебя, я это уже говорил. — внешне Билл не очень изменился, изменились только волосы, теперь чёрная часть на затылке более выбрита, один висок стал чёрным, а второй так и остался жёлтым. — Кто сказал, что я не хочу твоей любви? Со мной тоже самое. Месяц назад я понял. Я больше не смогу разлюбить тебя…

*Школьный двор*

— Хеей Мейсоооооон… Я твой тигрррр! ~ — Фред, отвали от меня! Ты пьян! — отодвигая лицо младшего Вэльдери от своего с отвращением произнёс Пайнс. Теперь он самый главный Вэльдери. Даже Агата ему сказала, что он заслуживает этого места. — Ну Дипперррр… — Тьфу! У тебя есть левая рука? Воспользуйся ей. — Не будь таким жестоким! — ещё один пьяный Мэл. Теперь они оба домогаются Диппера. — Ты ранишь их чувства. Ты заставляешь мои шары синеть. — указывая на свои штаны в место, где должны быть яйца пролепетал Фред. — Ты глубоко их ранишь… — Ты заставляешь и мои шары синеть! — крикнул Мэл. — Они висят печально. — Что они сделали тебе, что ты их так ненавидишь? — спросил Фред. — Не сбегай от меня — они избиты так! — попытку Пайнса сбежать прервали. «Плохо дело… Где же Билл в такой момент?!» — думал шатен пытаясь понять как ему улизнуть. — Они жаждут объятий! Они теплые, как рукавицы! — орали оба. Конечно… Каникулы начались, но Вэльдери обязаны присматривать за учениками школы, которые что-то не сдали. Действительно, почему бы не поприставать к старшему Вэльдери? — Они прижмутся к твоему лицу — воображал Мэл. — И будут мурлыкать как котята! — продолжил Фред и прижал Пайнса к стене. — Ты заставляешь наши шары синеть! Смотри, как они накаляются… — Мэл запустил руки под футболку шатена, но тут же получил пощёчину. — Любишь пожёстче? Пусть будет так! — Они умоляют тебя! И мы тебя возьмём! Давай раздевайся, Вэльдери! Билл в здании школы, тебе никто не поможет! — Не заставляй наши шары синеть! — Диппер увидел как Артур быстро пробежал к двери и оттолкнув от себя двух придурков побежал к нему. — Артур…! Арти!.. Открой дверь пожалуйста! — Пайнс начал колотить в дверь. — О нет, нет, нет, нет, нет! Я знаю чем это закончится! — Артур, открой дверь! И пусти меня внутрь! — Даже не подумаю! — Тогда дай мне бухло! — Куда же ты собрался? Для Вэльдери некрасиво так уходить! — Ты заставляешь мои шары синеть, так что скажи им привет! — Мэл плотно прижался к телу Диппа. — Отвалите от меня! Вы же даже ненавидите меня, что тогда пристали?! — Держи их! — Сожми их, и никогда не отпускай! Когда-то ты был гиком и ботаном, но мы знаем, что ты извращенец! Ты заставил воспылать наши яйца! — Заткнитесь оба! — Фреду Пайнс дал между ног, а Мэлу ещё и по башке. — Ах ты! Давай уже, не ломайся! Что бы ты ни требовал, мы сделаем это! Так что забери нас к себе домой и познакомь со своими родителями! — У меня вообще-то парень есть! Идите нахер отсюда! Отвали от меня Вэльдери! — оттолкнув от себя Мэла, который почти смог докоснуться до заветных шаров шатена. — Давайте ваши яйца не будут носить костюм и галстук? — Верно! Они будут носить причудливый воротник! Они будут они петь колыбельную: «Ла! Ла! Ла! Ла! Ла! Пожалуйста, не заставляй эти шары синеть! — Фред впился в губы шатена. Диппер начал брыкаться и вырываться. Конечно он не может сейчас ничего сделать, против двоих такой как Пайнс бессилен. — Хоть ненадолго! Сил ждать нету! Давай начнём прям тут? Мои штаны — как горячая терка! — Смотри. Бухло. Пейте! — доставая две бутылки алкоголя, что выставил за дверь Артур крикнул Пайнс. — А потом и садитесь на неё! — Ох, большое спасибо! — Пожалуйста. — Мы защитим тебя! Отстоим тебя! Подружился с тобой! Будем уважать тебя! Как Винни-Пух… Не то что Билл! — Заметь, как Винни-Пух! — раздалось за дверью, и Диппер резко ударил по ней ногой. — Давай, маленький! Они такие синие! Наши шары будут работать для тебя! — А мы будем подчиняться тебе! Ты же главный Вэльдери! Нашим яйцам и вправду нужно спасение! Как принцессе Лее! Малыш, ты должен прийти на помощь! Научи их улыбаться! Ты не знаешь, как эти двое зависят от тебя — пожалуйста, помоги им! Судьба наших шаров у тебя в руках! — Судьба их шаров у тебя в руках! — вновь раздалось за дверью. — Заткнись, предатель! Ещё одно слово и мы больше не друзья! — Да! — Ты заставляешь их шары синеть! — а Артур прекращать свой стёб не собирается… — Я кажется сказал тебе заткнуться! — Оу! Оу! — Ты заставляешь их шары синеть! — Ты заставляешь наши шары синеть! Ты встряхни их, растряси их, Бога ради! Ты разбиваешь — мои шары! — Мэл вновь получил по башке. — Возьми их!

*Тем временем за дверью*

— Эй ты! Чего ты там стоишь? — обращаясь к Артуру спросил Сайфер вышедший из тёмного коридора. — А… Эм… Мистер Сайфер…? Просто стою… Диппера там нет! — Да ладно?! — с сарказмом задал вопрос блондин и стал медленно подходить к Артуру. — А чей тогда крик я только что слышал? Или мне показалось? — вот Билл уже подошёл к двери. — Уйди прочь. По хорошему. И если ты никому ничего не расскажешь, то так уж и быть, я не убью тебя. — У-угу… — А теперь отойди чуть-чуть… Не хочу чтобы тебя задело… К двери не подходи! — Сайфер переместился за парней. — Смотри! Смотри! Согрей их, чёрт побери — только ты заставляешь мои шары синеть! Пожалуйста, исполни их мечту и не заставляй их синеть! Разденься для нас! — тут Диппер увидел за спиной у Мэла и Фреда своё героическое Дорито. Тот подмигнул Пайнсу. — Хорошо! Я разденусь! Только давайте отойдём в лес? — Оу, какой же ты стесняшка, Вэльдери!        Вот они уже в лесу, они зашли достаточно далеко, а Билл шёл за ними. Сайфер спрятался за деревом, что стояло у Пайнса за спиной. А сам повернулся к Вэльдери. — Раздевайтесь. — приказ Пайнс. — Окей, океееей, хахах… — Что насчёт тебя? — Мэл с недоверчиво взглянул на Диппера. — Оу. Ну, я надеялся… Что вы могли бы сорвать с меня одежду, спортсмены… — Да, мы это можем! — и парни сразу стали раздеваться. — Давайте! Считаем до трёх. — Один… два… — Три. — твёрдо сказал Билл и выйдя из-за дерева сделал выстрел в Фреда. Диппер стреляет в Мэла, но промахивается. — ВОТ ДЕРЬМО! — Стой тут, я займусь им! — Мэл уже убежал, и поэтому Сайфер пустился в погоню. — Мэл? Мэл! — Ты убил моего лучшего друга! — орал Вэльдери пока бежал в сторону кладбища. — Фред? — Диппер подлетел к безжизненному телу парня. — Почему ты преследуешь меня?! — Фред, ты же просто в отключке, верно? Фред?! — Я же просто шутил насчёт Бо Диддли! — вот они уже почти добежали до кладбища (P.S. кладбище находится рядом со школой, совсем близко). — ФРЭД! — Слезь с забора! — Мэл не собирался слезать с забора огорождающего кладбище. — Слезь с этого проклятого забора! — Я не понимаю! — Мы можем начать и прекратить войны, мы — то, что убило динозавров. Мы — запоздалый астероид… — Прекрати вести себя, как полный мудак! — Динозавры обратились в пыль. — Что это значит?! — Они умерли, потому что так велели Мы! — Какого хера, Билл?! Ты что наделал?! Придурок! Мы же договорились! — орал Пайнс и бросился к окровавленному телу. — Мэл! Ты меня слышишь?! Ты поклялся больше никого не убивать! Ты опять нарушил обещание, Сайфер! Flashback Откуда у Пайнса пистолет? Билл отдал, ещё когда они убили двух парней и тоже в лесу. Пайнс не ожидал, что пули всё-таки обычные, а не «Ich Lüge» *. Этими пулями во время второй Мировой войны немецкие солдаты имитировали самоубийство. Но пистолет был заряжен обычными пулями. Конец Flashback — Успокойся, я кажется уже говорил что больше никого к тебе не подпущу! — Мне не нужен парень собственник! Я сам могу за себя постоять! — Ага, я вижу как ты можешь постоять за себя! Если бы не я, ты бы уже давным давно лежал под ними! — Билл не хотел ругаться со своим Сосновым деревцем, он ведь только только наладил с ним отношения. — Прости… — Ты прав… Это ты прости! — Пайнс встал с земли и подошёл к Сайферу. — Я ведь и правда ждал тебя и судя по всему ждал и этого конца… — Наша любовь свята. — почти шёпотом проговорил блондин. — Наша любовь свята. — повторил шатен, и их губы сомкнулись в протяжный поцелуй.        Сайфер достал пакет из-за дерева. Присобачил два пистолета в руки каждого покойного Вэльдери и поставил бутылку голубого цвета, пока Пайнс писал письмо от лица Мэла.       Фред и я мертвы, потому что нам приходилось скрывать нашу запретную гейскую любовь от несправедливого мира. Прощайте!

*Похорона Вэльдери*

По залу доносилась речь отца Мэла. Покойные лежали в своих гробах. Билл и Диппер снова сидят вместе, вот Пайнс повернул голову и побледнел. Справа от него стояли Агата, Рэм и Курт (парни, которых два месяца назад убили наши главные герои). — Подожди-ка минуту, Пол! Именно такие невежественные, полные ненависти речи, как твоя, сделали этот мир непригодным для жизни для наших мальчиков! — сказал отец Фреда обращаясь к отцу Мэла. — Они не были грязными! Они не были неправильными! Они были двумя одинокими строчками В прекрасной песне Бога! — Наши парни были гомиками, Билл! — Да! Мой мальчик — гомосексуал и это совсем меня не пугает… Я хочу, чтобы мир знал… Я люблю моего мертвого сына гея! Я думал. Молился. Читал некоторые журналы. И пришло время открыть, наконец, глаза! Итак, Бог создал вселенную, и создал он мужчину, и я верю, что все это — часть его огромного плана. Я знаю, что у Бога были причины для создания каждый горы и каждого цветка, и была причина и для того, чтобы наши парни были заняты в душе**! Они не были педиками! Они были просто двумя запутавшимися шнурками в больших ботинках Бога! Что ж, я никогда особо не задумывался о геях, пока не вырастил одного из них. Но теперь я научился любить… Я люблю моего мертвого сына гея! — Своего мертвого сына гея! — повторила Агата специально для Пайнса. — И сейчас, я уверен, мой сын в Раю! И он загорает у бассейна и херувим** там с ним и с ним, и Иисус говорит, что это круто! У них там нет преступлений и ненависти, фанатиков и проклятий… Только дружелюбные парнишки, одетые, как их любимый Village Person! *** Они не были ужасными! — Нет, нет! Они не были ужасными, Пайнс! — прикрикнул Рэм. — Они просто были особенными! — продолжил отец Фреда. — Они были двумя яркими красными лентами в длинных волосах Бога. Ладно, раньше, увидев бы я гомика, сразу же потянулся бы за своим пистолетом… Но теперь я научился любить… — И ты помог ему любить! Но ты убил! — Курт злобно взглянул на Диппера. — И более того! Эти парни были чертовски храбры! Эти парни прекрасно знали, что все будут осуждать их, они просто жаждали свободы! Они приняли бунтарское решение раздеться до трусов! Пол, я не могу поверить, что ты, все ещё отказываешься принять все это, после того, что между нами было… Я говорю о нас! Летом 1998-го! — Это была та ещё рыбалка… — Они не были грязными! Или изварщенцами… Нет, нет! Они были просто двумя одинокими бриллиантами, в большом кошельке Бога! — все трое покойных ещё раз повторяли для Пайнса слова отца Мэла. — И теперь мы должны продолжить то, что они начали! Потому что теперь мы любим! Мы любим наших мертвых… — вот уже и отец Фреда согласился. — Они танцуют там диско под шум ангельских крыльев! Они обнимают друг друга… И катаются на роликах… Пока поёт Джуди Гарленд! **** — Они наслаждаются весёлой загробной жизнью, холостой и беззаботной! Они качаются на жемчужных качелях… И носят жемчужные ожерелья! ***** Они не были грязными! — оба отца мыслили одинаково. — Нет! Не были, Пайнс! — в унисон кричали трое. — Они были хорошими людьми! И сейчас они счастливые медвежата в большой берлоге Бога! А сейчас идите и любите друг друга Как наши мальчики могли бы… Мы научим мир любить… Мы любим наших мертвых сыновей геев! Наших сыновей! — Ни капли не плохие их мертвые сыновья геи! Хотел бы я, чтобы у меня был мертвый сын гей! Спасибо, пап, за твоего… — Рэм вспомнил своего отца. — Мы любим наших мёртвых! Сыновей! Геев! — Да, они их любят! Да ты им помог! Но ты убил их, Пайнс! — Нет! ЭТО НЕ Я! — не выдержал Диппер и закричал на весь зал. — Диппер Пайнс! Что происходит? — спросил психолог. — Миссис Лина! У него жар! Можно я отведу его к врачу? — воскликнул Билл. — Хорошо, мистер Сайфер. Отведите его к врачу. — Билл взял Пайнса на руки и отнёс его в коридор. — Ты что творишь, Сосна? — Я… Я не хочу больше убийств! Я вижу всех этих людей, которых мы убили!