Внутренний дурдом или как выживать, если ты сумасшедшая.

      А, вы снова здесь? И что прикажете мне делать? Опять ковырять на своей душе кровавые раны? Опять что-то раскрывать? Я далеко не большинство современных звёзд шоу-бизнеса и мои россказни не прибавят никому ни выгоды, не материального состояния. Именно поэтому я без страха и должного сожаления этим, с позволения сказать, страдаю. Тема эта, мягко говоря, избита до полусмерти и стара, как царь Горох. Но я готова поделится ею с благодарными слушателями.       Пожалуй, начать стоит с друзей. Их-то в моей жизни было хоть отбавляй. Самых разных разновидностей, начиная с людей, которые мною пользовались без ложной скромности и элементарного чувства совести и заканчивая настоящими, истинными в полном смысле этого слова друзьями. Коварству негоже предаваться, и я, отлично это зная, стараюсь не предавать друзей нынешних. Хотя нынешние друзья — это несколько «текущее» понятие. Текущее именно потому, что я не знаю с чем я столкнусь завтра — будь то коварство или же предательство со стороны моих друзей или помощь в каком-нибудь сложном деле. Хотя в верности и преданности мне моих друзей я считаю лишним сомневаться.       Но кажется, я отвлеклась. Друзья из бесконечной фальши прошлого таковыми в подавляющем количестве случаев не являлись, и были своеобразным буфером, по которым я в принципе отличала друзей от врагов. Если бы в моей жизни не было фальшивых друзей, в моей жизни не было бы той серости, которая давала надежду на светлое будущее, на настоящих друзей, которые не очерняли меня фактически за моей спиной и, потом, сплетничали бы мне о других, мило улыбаясь мне в лицо, и зажигала пламя в моей душе. Но один настоящий друг в моей жизни всё-таки был. Вернее, подруга. Не важно, как её звали, но важно, сколько она для меня значила и значит. Нас никто не пытался развести или же настроить друг против друга. Мы вдвоём были просто-напросто никому не нужны. И это давало нам практически ничем не ограниченную свободу. Мы дружим вот уже на протяжении двенадцати лет. Познакомились мы, так скажем, при необычных обстоятельствах. Но им здесь не место. Почти все, за редким исключением, лучшие моменты из своей жизни я пережила с ней. Дружила я с ней тем самым неугасающим и ненавязчивым видом дружбы, который предполагает поддерживать друг друга в трудных ситуациях и обсуждать с ней всякие всячности, но никак не злословить и не пакостничать окружающим. Мы вообще были весьма и весьма безобидным дуэтом. Единственным препятствием для нашей дружбы было то, что мы учились в разных классах. Она — на класс старше, потому что она была старше меня всего на три месяца. Родись она у своих родителей на недели три позже — она была бы моей одноклассницей.       Вообще же расписывать каждого лжеца я не собираюсь, упомяну лишь, что все они были однообразны в своих происках против меня и не выделялись особой ко мне привязанностью. Фальшь, пропитывающая моё с ними общение, была настолько заметна, что до сих пор удивляюсь, как это я её до сей поры не замечала. Одна заменила меня на более подходящего друга. Да и вообще — тот, кто считает, что предательство оплачивается, существует в мире иллюзий. Подходящий друг этот, вернее сказать, подруга, была наглой как танк, и ужасно корыстливой. Она практически отобрала у меня друга. Для двоих других я была чем-то вроде комнатной собачки. Не более чем забава, надо сказать. Они могли обидеть меня, впоследствии не обращая внимания на моё разочарование.       Собственно, о друзьях в различных их проявлениях, всё. Теперь же рассказ мой пойдёт о врагах, которые, ничтоже сумняшеся, отравляли мне жизнь. Отравляли мне жизнь старательно и со вкусом. Хотя один из них теперь учится, по слухам, в каком-то убогом ПТУ и мне это доставляет радость. Худшей, по моему мнению, судьбы и придумать нельзя. Этот моральный урод ненавидел меня по-настоящему, даже не чувствуя ко мне снисхождения или презрения. Хотя, всё в этой жизни просто, как пареная репа. Испытание не может быть больше готовности — незыблемый закон. Не мелочь только степень страдания, которую должен понести человек, чтобы стать лучше или, возможно, что-то понять. Когда человек маленький — и враги у него маленькие. Какая-нибудь роковая завистливая шестилетняя девчонка с соседнего двора, систематически разрушающая твои песчаные куличики. Вырастает человек, вырастают и испытания. Но опять же они всегда пропорциональны степени его зрелости и тому, что он способен понести. Для старушки неприятность, что замок спичкой забили, и она не может войти в квартиру. Вот она сидит на ступеньке и плачет. А крупный делец, может, заплачет, если узнает, что его незастрахованный самолёт с пьяным пилотом за штурвалом столкнулся в небе с самолётом генсека ООН. Забитым замком его явно не проберёшь.       Хотя жалеть себя и кому-то ныть о своих проблемах — явный перебор. От жалости к себе рождается ропот. Стоит один раз себя пожалеть, и всё — ты летишь под откос и снова должен собирать себя по кусочкам! За всякую боль надо благодарить, и тогда боли станет неловко, и она уйдёт. Или, если она не ушла, это нужная и полезная тебе боль. Хотя, с какой стороны посмотреть. Ну вот, например, боль, связанная с моим личным испытанием, была мне всё-таки нужна. Она научила меня быть сильной и не бояться любых испытаний. Быть терпеливой, ибо лишь терпение рождает силу. Лишь в сражении с собой крепнет плоть и дух. Состояние же сытости и самодовольства, ничего не несёт, кроме расслабления и смерти. Человек как луковица. Состоит из такого же невероятного количества слоёв лжи самому себе, что под каждой кожей оказывается ещё одна. И всё равно надо помнить, что это всё шелуха. Опять же лжи кому-то не бывает. Это иллюзия, что можно кого-то обмануть. Солгать в конечном счёте можно только самому себе. И пнуть только самого себя.       И в заключение, будь с людьми прост и доброжелателен. Не заискивай, но и не пытайся разорвать всех на части. Оставайся сам собой! Не надевай маски, не надо притворятся радостнее, чем ты есть в настоящий момент. И рассказывать анекдоты, когда у тебя в спине торчит нож, тебя никто не заставляет. У людей нюх на любую ложь и неискренность, даже самую маленькую. Только они не всегда понимают, что это неискренность, и говорят обычно «напряг», не вдаваясь в причины, почему он возник. И вообще старайся не думать: почему на меня не так посмотрели, почему забыли поздороваться или сказали что-то так, а не иначе? Если будешь об этом часто размышлять, мрак тебя запутает. Охраняй своё внутренне пространство, если хочешь, но спокойно охраняй, без связок гранат.