Я не сдамся

      Судьба.       Она вершит в жизнях многое.       Она решает, с кем ты будешь счастлив.       Но что, если она ошибается в своём выборе?       Что, если для счастья мне нужен совсем другой человек?

***

      — Маринетт, ты готова? — раздался громкий голос моего отца снизу, из пекарни.       — Я уже спускаюсь! — крикнула я родителям, перегнувшись через перила и, услышав их «Поскорее!», бросилась в комнату. Схватив свою маленькую сумочку, я, спотыкаясь каким-то чудом о собственные ноги, я понеслась вниз «быстрее ветра», как говорит моя подруга Алья.       С Альей мы знакомы всего год, но за это время я успела с ней сдружиться крепче, чем с кем-либо ещё. Наверное, здесь нужно сказать спасибо неугомонному героическому характеру девушки, над которым я часто посмеивалась, и её безграничному дружелюбию, с которым она и встретила меня в первый день нашего знакомства. Тогда я только перешла в новый колледж, сразу же попав под гнёт блонд местного разлива — Хлои Буржуа, которая, будучи дочуркой миллионера, думала, что ей всё дозволено. Решив отыграться на мне («Интересненько, что здесь делают оборвашки?»), она думала, что повеселится или хотя бы нескучно проведёт время, но Алья, славившаяся прозвищем буря, живо отогнала её от меня («Тот же вопрос к тебе, Буржуа: что здесь делают оборвашки?»). В тот же день девочки нехило поспорили, но Алья ушла оттуда победителем, а я — вместе с подругой («Ты в норме? Знаешь, она иногда любит доставить проблем…»). С тех самых пор мы с Альей не разлей вода. Она часто вытаскивает меня из всяких неприятностей, в которые я попадаю и тут и там, за что я благодарна ей без меры…       — Уже бегу, мам! — бросила я на ходу, летя по лестнице, чудом не падая и не поскальзываясь. Внизу же меня встретили два осуждающих взгляда.       — Маринетт, — устало проговорила мама, хватая меня за руку и выводя из пекарни. Она замолчала, наблюдая за тем, как мой отец закрывает дверь магазинчика и, получив одобряющий кивок со стороны мужчины, в котором читалось «Готово, пошли», она продолжила: — Маринетт… Ты же знаешь, мама Луки не любит опозданий. — Мама быстро зашагала к светофору, к счастью, отпустив мою руку, но всё же не отпуская разговором. — Мадам Куффен в принципе часто ворчит по поводу тебя…       — Ну ма-а-ам, — протянула я, закатывая глаза, — что я могу поделать с характером этой ворчливой бабки?       — Не называй её так! — вмешался в разговор папа, легонько толкнув меня в плечо. — Она всё-таки мать твоего соулмейта!       Я снова закатила глаза… Но я же не виновата в том, что она приходится мамочкой Луке!       Если быть честной, я вообще недолюбливала их обоих, но особого выхода у меня не было. Семья Дюпен-Чен (моя семья) и семья Куффен (их семья) дружили очень долго, ещё до рождения меня и Луки. Все четверо познакомились в колледже, а после разъезда по всей Франции так и не смогли расстаться и остались хорошими занкомыми. Встретившись через некоторое время в Париже, уже будучи женатыми парами, их отношения стали ещё крепче. Пережили они вместе многое: и смерть родителей, и потерю работы, и кражи, и даже смерть месье Куффена. Да, отец Луки мёртв. Я даже не знаю его настоящего имени, потому что родители всё время называют его из уважения «месье Куффен», а спросить мне как-то стрёмно… Но я отвлеклась. Так во-от, когда родился Лука, у него в районе ключицы, как и у любого ребёнка на нашей планете, красовался неповторимый узор, заключённый в круг. А через два года родилась я собственной персоной, и, заметив у меня на теле точно такой же орнамент, как и у двухгодовалого мальчика, родители взревели от счастья и даже закатили целый праздник по поводу нахождения у их детей родственных душ (соулмейтов), где два дня тусили их близкие друзья. Короче, судьба моя была предначертана ещё до наступления сознательного возраста.       Ненавижу Судьбу. Но она здесь босс, а не я, так что приходится терпеть.       — Пап, — прошипела я сквозь зубы, — мадам Анарка (почему её имя похоже на название рыбы?) — просто старая ворчунья, и меня не может не бесить её характер. — Родители зло посмотрели на меня, и я, подняв руки, приготовилась словесно защищаться. — Понимаете, она всё время поучает Луку, но он-то в конце концов её сын, а я просто левый человек…       Мама тяжело вздохнула.       — Ты не левый человек, Маринетт, — нахмурившись произнесла она. Заметив подъезжающий к остановке автобус, она резко подпрыгнула (благо, позволяла комплекция) и замахала рукой мимо водителю. Тот нас заметил и позволил нам вовремя заскочить и даже занять сидячие места. Родители сели на два свободных, а я преспокойно устроилась на сиденье сзади, закинув ногу на ногу, приготовляясь слушать очередные нотации. Их, кстати долго ждать не пришлось, потому что мама, развернувшись ко мне и сверкнув ярко горящими глазами, продолжила свою тираду. — Ты должна понимать, что ты — её будущая невестка.       — Ну, чего ты надулась? — спросил меня папа, увидев ответную реакцию на слова мамы.       — Будто вы не знаете! — громким шёпотом пояснила я. — Вы ведь в курсе того, что ни Лука, ни его семья мне не нравятся?       Да, с моей родственной душой сложилось всё как-то не очень. Если в детстве он был обычным сорванцом и общение с ним было мне даже приятно, то теперь я и терпеть его не могу!       — Маринетт, — прикрыл глаза папа, — мы уже говорили на эту тему…       — Да, говорили! — воскликнула мама, живо обратив на себя внимание остальных пассажиров. Нервно им улыбнувшись, она повернулась ко мне и снова стала серьёзной. — Почему с тобой так сложно? — Я сжала зубы. — Никто не противится своей родственной судьбе, более того, они счастливы! — Я захотела вставить слово, но папа предупреждающим жестом помотал головой, показав, что сейчас с мамой лучше не спорить. Благоразумно последовав его совету, я прикусила язык, продолжая молча слушать пламенную речь своей матери, смотря в окно. — И ты была бы счастлива, если б не твоё поведение! Зачем так вести себя, дорогая? — смягчившись, обратилась она ко мне более ласково. Я хмуро посмотрела на неё. — Ты же знаешь, всё уже давно предначертано Судьбой, а Судьба никогда не ошибается.       Я вздохнула.       Да гори же эта Судьба в аду!       Кто дал ей право решать за меня?!       Мама с папой бросили на меня пару взглядов, подталкивая к дальнейшему общению, но, поняв, что я до конца поездки вряд ли что-то скажу, они отвернулись, заговорив о чём-то своём.       Поняв, что так сидеть как-то глупо и даже скучно, я достала из кармана наушники и телефон, я включила на всю свою любимую группу и стала мечтать о своём. А если быть точным, о мире, где нет никаких преград, где ты сам решаешь, как тебе поступать, и никакие дурацкие знаки на теле не влияют на твой дальнейший путь. Так я и сидела, спокойно сложив руки на коленях и наблюдая за проезжающими мимо пейзажами, пока не заиграла моя любимая песня. Поддавшись её чарам, я, закрыв глаза, стала тихо двигаться и щёлкать пальцами, пока не была вытащена из своих грёз резким хлопком по руке. Испуганно распахнув глаза, я увидела перед собой разгневанное лицо матери.       — Что такое? — спросила я её, вытащив наушники.       — Хватит! — прошептала она. — Ты же знаешь, что мадам Куффен не любит эти твои… — она сделала паузу, стараясь подобрать нужное слово, — кривлянья!       — Что плохого в том, что мне нравится эта песня? — спросила я с явным возмущением.       — Кстати, — развернулся на 180 градусов папа, — Анарка и эту твою группу… как там её… терпеть она её не может! — я посмотрела на отца с выражением аля «И ты туда же?!»       — Пойми, дочка… — мама положила руку мне на плечо, протискиваясь между сиденьями, — мы ничего против твоего плейлиста не имеем, и нам он даже нравится… — я вздохнула, — Но тебе проходить экзамен на невесту не у нас, а у мадам Куффен! Мы просто стараемся приготовить тебя к жизни в их семье…       — Это какой-то бред! — воскликнула я, не стесняясь пассажиров, которые посмотрели на меня с тенью удивления в глазах. — Я не хочу подстраиваться под чужих людей!       — Ещё раз, — глянул на меня папа с укором, — они тебе не чужие. Ты — их будущий член семьи, а, значит, и их правилам следовать надо. Анарка любит высказывать претензии, но она, в общем-то, хороший человек. Если, конечно, -добавил он чуть тише и уже глядя в сторону, — следовать её указаниям.       — Но если Лука моя родственная душа, — возразила я, — то получается, что мы похожи, так ведь? — Родители кивнули, не понимая, к чему я клоню. — Так что же мне приходится меняться?!       — Детка, мы так хотим, чтобы ты была счастлива, — прошептала мама, глядя мне в глаза, заставляя меня каким-то неведомым образом успокоиться. — Мы видим, что Лука тебе не очень симпатичен, хотя в детстве вы неплохо ладили… Но Судьба знает как лучше…       Я не выдержала.       — Почему ты… — быстро заговорила я, — Почему вы все так уверены в правильности её выбора? Разве она не ошибается?       — Нет, дорогая, — сказали родители одновременно.       Я, закатив глаза, скрестила руки на груди и уставилась в окно.       Судьба мразь, однако.

***

      — Здрасте! — глупо улыбаясь, воскликнула я, когда в дверном проёме появилась тучная женщина лет сорока. Она грубо пробежала оценивающим взглядом по моей фигуре (впрочем, как всегда) и кивком пропустила нас в дом. Ну… как в дом. На корабль. Вот и ещё одна странность их семейки — жили они на барже, не обращая внимания на многочисленные советы близких и не очень людей продать корабль и обзавестись, наконец, нормальным жилищем. Да, подоспел и другой таракан, обитающий в голове мадам Куффен.       Пока родители сердечно обнимались с Анаркой, я смущённо переступила порог и, неловко обойдя взрослых, отправилась прямиком к каюте Джулеки, сестры Луки.       Да, Джулека была действительно единственным спасительным кругом в этом бескрайнем море. Мы с ней познакомились, когда я перешла в новый колледж и попала в один с ней класс. На вид тихая и несговорчивая девочка оказалась прекрасным собеседником и хорошим другом. Мы с ней проводили много времени вместе не только по той причине, что она — сестра моего будущего мужа, но и потому, что нам было комфортно вместе. Джулека сама часто не понимала брата и иногда даже крепко ругалась с ним, но выхода у неё, также как и у меня, не было (родство штука посерьёзней, чем соулмейты), поэтому мы с ней, так сказать, были друг для друга помощниками в этой ужасной жизни. Оказываясь в доме семьи Куффен, я всегда прежде всего направлялась к ней в комнату (точнее, в каюту) дабы поговорить и успокоиться перед ещё одним не самым удачным по атмосфере ужином. За столом мы сидели рядом, стараясь держаться за руки, чтобы успокоить друг друга этими лёгкими дружескими касаниями. Это было настоящим глотком свежего воздуха для меня, как для человека, ненадолго выныривающего из тьмы.       Вот и сейчас, цокая каблучками (которые, кстати, я ненавидела, но зато любила МАДАМ КУФФЕН), я отправилась на поиски девочки, молясь о том, чтобы не встретиться с Лукой.       Я петляла по коридорам, стараясь идти как можно тише. Остановившись на повороте, я медленно выглянула из-за угла. Никого. Я спокойно выдохнула.       — Привет, — раздался низкий бархатистый голос над моим ухом. Кто-то положил руку мне на плечо. Вздрогнув от неожиданности, я резко повернула голову. У меня за спиной, низко наклонившись к моему лицу, стоял Лука. Ну естественно. Кто же ещё.       — Привет! — выдала я, нервно улыбнувшись. Он нежно провёл рукой по моим волосам.       — Почему же мы крадёмся по коридору? — усмехнулся он. — Ты что-то украла?       — Не-е-ет, — махнула я рукой, — просто не хочу видеться с тобой раньше времени. — Лука нахмурился, услышав в моём голосе дрожащие нотки. Мы встретились взглядами. Повисла тяжёлая, всеобъемливающая пауза. Выражение лица парня смягчилось, и он потянулся к моему лицу.       Вот чёрт.       Ещё одна вещь, которая бесит меня в Луке — его возраст. Восемнадцатилетний пацан считает, что если его тянет целоваться, то должно тянуть и меня, вот только это совсем не так. В книгах я видела много описаний поцелуев с любимыми людьми, но ни в каком из них не встречались эпитеты «мерзкий», «мокрый», «неприятный», а я испытывала ощущения и похуже. Неужели поцелуй с твоим соулмейтом должен быть таким? Я в глубине души понимала, что нет, но для меня поцелуи вдруг стали чем-то… ужасным? Наверное, да. Пару раз, расхрабрившись, я прямо сказала об этом Луке, но тот только рассмеялся.       «Мне не нравится твоя… тяга ко мне…»       «В каком смысле?»       «Просто перестань меня целовать. Мне это неприятно.»       «Это не может быть таким. Ты ведь меня любишь? В любом случае, я — твоя родственная душа, а, значит, и поцелуи должны быть частью наших отношений…»       Объяснить это я пробовала и маме, но та лишь просто похлопывала меня по плечу и говорила, что это пройдёт, что мы поженимся, заведём хомячка и будем счастливы вместе, а его неприятные мокрые губы будут казаться мне самыми близкими на свете. Но я не хочу терпеть такое! Мне надоело!       Отклоняясь назад, я тихонько ткнула пальцем в грудь парня, призывая его остановиться. Тот повис надо мной, глядя мне прямо в глаза.       — Что такое? — спокойно спросил он. Я отвела взгляд в сторону. — Что-то не так? — Я закусила губу, стараясь не смотреть на него. Лука закатил глаза и вдруг резко поставил свою руку буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. — Что тебе не нравится? — Лука говорил спокойно, но я ощущала, как в нём полыхает гнев.       — Ты знаешь что. — Я с вызовом глянула на него. Я чуть ли не дрожала под взглядом парня, но старалась сохранять самообладание. Лука, слава богу, отошёл от меня, убрав руку со стены, и я сразу же ощутила прилив свежего воздуха.       — Почему с тобой всё так сложно? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Почему у всех всё как у людей, а у нас…       — Потому что мне всего шестнадцать! — вышла я из себя. — Меня не устраивает такое поведение!       — Всех, значит, устраивает, — с издёвкой произнёс он, — а тебя нет?       — Да, меня нет! — почти выкрикнула я. — Я могла бы общаться с тобой, но подпускать тебя к себе настолько близко я не намерена. Ты же знаешь…       — Ты моя будущая жена, — Лука бросил на меня оценивающий взгляд. — У тебя и особого выбора нет. — От гнева у меня широко распахнулись глаза.       — То есть, ты меня перед фактом ставишь?!       — Конечно! — рассмеялся парень. — А ты что, думала выбирать?       О боже.       А ведь он прав.       — Оставь меня, пожалуйста, — бросила я, уходя в ванную, стараясь не расплакаться прямо здесь и сейчас. Повернувшись к нему спиной, я почти дрожала, до боли боясь, что он попытается остановить меня, но, к счастью, он остался просто стоять там.       Зайдя за угол, я сорвалась на бег, захлёбываясь в слезах. Добежав до ванной, я быстро закрыла дверь на ключ и сползла по стене, содрогаясь от рыданий, зажимая себе рот рукой, чтобы не привлечь ненужное внимание.       Гори в аду, Судьба.       Когда-то давно меня не пугал тот факт, что Лука будет моим мужем, и что выбирать мне не дано. Он был для меня идеалом. Маленький мальчик, который бежал ко мне первым, когда я падала и начинала плакать, который читал мне на ночь сказки, когда я не могла заснуть, который вёл меня за руку через этот жестокий мир… сам оказался жесток. Слёзы бежали по моему лицу. Неужели выхода нет?       Стоит ли говорить, как прошёл ужин?..

***

      Вот так и тянулись мои унылые дни. В них я перестала видеть свет лет с пятнадцати, а с каждым днём всё становилось хуже и хуже. Я падала в пропасть, но никто не замечал… Как мне казалось, никто.       Когда пришло время второго года обучения в лицее, к нам перевёлся новый мальчик. Его звали Адриан Агрест — сын известного дизайнера, лицо мирового бренда и просто красавчик по всем параметрам. Знакомство наше прошло не слишком гладко: Хлоя попыталась прилепить жвачку на мой стул, а Адриан старался снять её оттуда, за чем я его и застала. Он попытался оправдаться, но я, узнав, что он близкий друг Хлои, неправильно всё поняла и пресекла все его попытки извиниться передо мной.       «Эй! Что ты делаешь?»       «Я… Ох, я просто… Я просто пытался снять её!»       «Да, конечно… Вы с Хлоей большие молодцы, но, прошу, отойди от моего места.»       Но Адриану было в тягость быть в ссоре с кем-то, кто неправильно понял суть его намерений. Он всю последующую неделю старался объясниться со мной, но я терпеть его не могла. Сейчас мне тяжело вспоминать то, как я относилась к нему. Встретиться у нас получилось только в последний день недели.       Я стояла на крыльце под навесом, наблюдая за буйством природы. В какой-то момент я вытянула ладонь и явственно ощутила тяжёлые капли, барабанящие по моей руке. В моей голове тот же появилась картинка, показывающая, как я, насквозь промокшая, захожу в пекарню родителей.       — Привет… — услышала я позади себя тихий голос. Обернувшись, я увидела Адриана, неловко улыбающегося и держащего в руке зонт. Он сделал пару шагов в мою сторону, но я демонстративно отвернулась от него, показывая, что не горю желанием с ним общаться. Тут же до моих ушей долетел тихий вздох, полный сожаления. Я не могла не смягчиться. Слегка вытянув шею, я глянула на него, как бы говоря, что слушаю. Он, посмотрев на меня, улыбнулся своей широкой, мягкой улыбкой, от которой на душе становилось как-то необъяснимо тепло и легко. — Ты промокнешь. — произнёс он тихо, отведя глаза в сторону. Я промолчала. Он снова загрустил и, раскрыв зонт, вышел из-под навеса. Тут же капли застучали по зонту. Он, искоса глянув на меня, продолжил: — Я хотел сказать, что ничего такого не делал, и что ты неправильно всё поняла. Я пытался убрать жвачку со стула, понимаешь? — Он помолчал чуть-чуть, наблюдая за тёмным небом. — У меня не было друзей раньше. Для меня это… Ново. — Мы встретились взглядами. Он, вдруг повернувшись ко мне, протянул мне зонт, мягко смотря на меня и не обращая внимания на капли, падающие на него сверху. Повисла пауза. Я, посмотрев на него, ощутила невероятную уверенность — он смотрел так, будто всё было хорошо, и рядом с ним все проблемы казались мне ничтожными. Я протянула руку к его зонту и, слегка соприкоснувшись с его кистью, взяла зонт. Повисла пауза. И тут зонт неожиданно захлопнулся. Адриан, бросив на меня взгляд, громко рассмеялся. Я, приподняв край зонта, тоже улыбнулась под воздействием его чар. — Пока! — бросил он мне, спускаясь по лестнице и всё ещё улыбаясь.       — Пока! — крикнула я ему, уже когда тот садился в машину. Он снова махнул мне рукой и, закрыв дверь, уехал. Постояв пару секунд на крыльце, глядя вслед уезжающему парню, я полетела домой, крепко сжимая в руке зонт от нового друга.       Придя домой, я обнаружила у себя в комнате Луку. Он сидел на моей кровати хмурый и какой-то слишком холодный.       — Привет! — сказала я ему с порога, широко улыбаясь.       — Ну, привет! — вздохнул он, вставая с кровати. Мои брови мигом взлетели вверх: на что он злится?       — Что-то не так? — спросила я его, обходя парня. Я раскрыла зонт и положила его на пол. Обернувшись, я встретилась с безэмоциональным взглядом.       — Чей это зонт? — наклонив голову вбок, спросил он.       — Этот? Это мне дал мой друг…       — Ясно…       Чувствую, не к добру это.       — Представляешь, — сказал он, беря меня за руку, — я подхожу к школе, чтобы встретиться со своей девушкой и проводить её домой, а она — вот так незадача! — обжимается на крыльце с другим. — Он больно сдавил мою кисть. Я вскрикнула.       — Я ни с кем не обжималась! — попыталась оправдаться я, одновременно с этим стараясь вырваться из железной хватки парня. — Мы с ним вообще познакомились только в начале этой недели!       — Да ладно?! — прошипел Лука. — И вот так сразу — через неделю — вы уже вместе? — Он ещё больнее сдавил мои пальцы, и я, под воздействием такой боли, начала сползать на пол.       — Он просто извинялся передо мной!       — Конечно.       — Я неправильно его поняла…       — Именно так.       — Да что ты делаешь! — вдруг вскрикнула я. Парень, яростно взглянув на меня, замахнулся, заставив меня инстинктивно сжаться, но не ударил. Я лежала на полу, скрючившись от боли и потирая раненую руку.       — Не смей кричать! — прошипел он, схватив меня за плечи. — Не хватало ещё, чтобы вмешались твои родители!       Парень, посмотрев на моё заплаканное лицо, отпустил, наконец, мои плечи. С презрением переступив через меня, Лука прошёл к двери и, сказав «Чтоб я больше не видел вас вместе», прикрыл дверь.       А я так и осталась лежать на полу, тяжело дыша.

***

      В школу я ходила не только ради знаний — там я могла ненадолго забыть о Луке и о той ловушке, в которую я попала на пожизненное заключение. Там были Алья, Джулека, Нино и… Адриан.       Несмотря на свою не самую весёлую жизнь, я не могла не признать, что Адриану в плане соулмейтов повезло чуть меньше. Хотя как вообще может повезти с соулмейтом, если…       Если у тебя его нет?       Мы с Адрианом стали близкими друзьями. Это можно было бы назвать любовью, но только любовью дружеской. Мы проводили вместе много времени: читали книги, делали уроки, рисовали, гуляли… И мне было искренне жаль, что мой соулмейт Лука, а не Адриан.       В это же время Лука становился всё более ревнивым — он часто придирался ко мне, даже когда я не могла повлиять на ситуацию. Например, когда нам с Адрианом по распределению учительницы пришлось делать доклад вместе, Лука просто взбесился. Он прибежал ко мне домой, как только узнал об этом от Джулеки, случайно проговорившейся при нём. Чуть ли не выбив дверь, он полетел ко мне в комнату. Это был первый раз, когда он повёл себя грубо по отношению ко мне на глазах у кого-то ещё.       — Лука! — воскликнула я, когда тот влетел ко мне наверх. Как раз в это время мы с Адрианом дописывали реферат, и у моего соулмейта чуть не слетела крыша, когда тот увидел мирно сидящего за моим столом парня, печатающего что-то на моём компьютере.       — Вон, — тихо произнёс Лука Адриану, указывая на дверь.       — Что такое? — спросил блондин, глядя на меня и искренно не понимая что происходит.       — Лука, успокойся… — тихо проговорила я, держа его руку.       — Вали отсюда! — заорал взбесившийся парень.       — Уходи, Адриан! — сказала я ему, глядя на него сквозь слёзы, боясь, что достанется и ему.       — Да что происходит?! — вскочил со стула бедный парень.       — Просто… уходи… — Адриан в замешательстве посмотрел на моё лицо. Он смотрит мне в глаза, а еле выношу эту пытку. «Уходи, уходи, уходи… Лука не в себе, он может навредить тебе! Уходи, Адриан… Прошу!»       — Ладно, — сдался блондин, протягивая руку к сумке. Перебросив ремень через плечо, он сделал несколько шагов ко мне. Лука тут же попытался выйти ему навстречу, но я остановила его, упершись ему в грудь, сдерживая яростный порыв своего парня. Адриан нахмурился и, положив руку мне на плечо, произнёс: — Я надеюсь, всё хорошо, Маринетт. — Сказано это было скорее с вопросительной интонацией.       Бросив взгляд на Луку, он прошёл к лестнице и стал медленно спускаться, искоса поглядывая на нас. Брюнет дождался, когда Адриан уйдёт окончательно и тихонько прикрыл дверь.

***

      С каждым днём становилось всё хуже, и даже отношения с друзьями уже не спасали. Летело время, и наступил выпускной год. В середине года, когда мне исполнилось восемнадцать, меня «обрадовали» замечательной новостью: дата свадьбы с Лукой уже намечается, и определённо она пройдёт летом. Несмотря на мои просьбы повременить с церемонией, Куффены категорически настаивали на своём решении (конечно, за исключением Джулеки, которая хоть и не была в курсе проделок Луки по отношению ко мне, но всё равно была на моей стороне), аргументируя это тем, что «всё равно всё ясно, и тянуть смысла нет». В тот день у меня был нервный срыв — я билась в истерике в своей комнате, заглушая рыдания подушкой — хотя на публике изобразила (даже весьма правдоподобно) радость и нескончаемое счастье. Тогда я позвонила Адриану.       Не контролируя себя, я дрожащими руками схватила телефон, со второго раза попала на нужный контакт и, захлёбываясь собственными слезами, поднесла аппарат к уху. Гудки, гудки, гудки и, наконец, «перезвоните позже»… Не выдержав подобного, я запустила мобильник в стену, чудом не разбив его, и снова уткнулась в подушку. Уже ближе к вечеру, спустившись к ужину, мама сообщила мне, что пару минут назад звонил Адриан и просил ответить ему. Взглянув на смартфон, я ужаснулась — восемнадцать пропущенных от Адриана. В спешке перезвонив ему, я впервые сорвала парню, заявив, что, мол, я набрала его по ошибке, а потом легла спать и выключила телефон. По его голосу я поняла, что он действительно волновался, так как не имел возможности дозвониться до меня. Печально мне было не только от того факта, что я заставила Адриана нервничать из-за меня, но из-за того, что его не было рядом.       У Адриана тоже всё шло не так гладко, как казалось на первый взгляд. Как-то, гуляя со мной в парке, он признался, что Лука ему искренне неприятен и отнюдь не внушает доверия.       «Честно, я не знаю что хуже: не иметь родственной души вообще или иметь такую, как у тебя».       «Думаю, мне всё же повезло.»       «Уверена?».       Лука, хоть не жил со мной и даже не учился со мной в одном колледже (он начал посещать университет год назад), умудрялся следить за мной в любое время. Каким-то неведомым образом он был в курсе всех моих дел, начиная с того, что мне задали на дом, и заканчивая тем, с кем я собиралась на прогулку. Позже узнала, что всю информацию он получал почти из первых рук — от мамы. К счастью, объяснив маме, что мне это совсем не в радость, она прекратила свою предательскую деятельность ко мне. Лука, конечно, подозревал её в обмане, когда та сказала, что я резко стала жутко скрытной и возможности ей не даю что-либо узнать, но промолчал. Тогда я ненадолго вздохнула с облегчением.       С Адрианом мы видели всё реже и реже с каждым днём. Причина была вполне ясна — Лука и моё скорое замужество. В основном мы пользовались старыми добрыми социальными сетями и перезванивались по вечерам. В школе контактировать было опасно — моя прекрасная одноклассница, о которой вы уже знаете, по имени Хлоя не медлила с отчётами о моих действиях Луке. Так что, когда Лука потерял шпиона в лице моей мамы, он обзавёлся кое-кем полезнее для себя. Но, даже несмотря на все преграды, я видела, что Адриан ищет общения со мной. Алья даже пару раз подметила, что он мог бы вполне отбить меня у Луки, над чем я лишь как-то печально посмеялась.       Было бы неплохо.       Да, кстати об Алье. Она, даже будучи моей лучшей подругой, ничего не знала о моих отношениях с женихом. Ну, она была в курсе, что я вовсе не в восторге, но о его проделках я старательно молчала. Адриан тоже считал, что с Лукой счастья мне не светит, но понятия не имел об масштабе всей ситуации.       А сам виновник происшествий и споров был вполне спокоен — он ощущал крепкую опору в виде Судьбы и волноваться не спешил. Наоборот, с каждой нашей ссорой он становился всё увереннее и увереннее, а ссорились мы часто. Я уже перестала плакать, уже яснее ощущая, что выхода нет. Я спускала Луке с рук все его выходки — и обидные замечания, и запреты, и даже причинение физической боли. Подумаешь, пару раз замахнулся — синяка ведь нет? А суть-то была вовсе не в синяках: когда тебя бьют по лицу, тебя в первую очередь оскорбляют, а не стараются избить. Ладонь в этом смысле бьёт сильнее кулака, потому что бьёт прежде всего по сердцу.       Так бы я и дожила б до свадьбы поношенным мешком без души, если б не Адриан. Если быть точнее, помог мне конкретно наш последний разговор.       Мы долго планировали нашу встречу в парке — где-то за две недели. Мы просчитали и местоположение Луки так, чтобы он не имел возможности случайно встретиться с нами в парке, и переговорили с моими родителями, создав крепкое алиби. Адриан сильно бесился по поводу того, что Лука держит меня в ежовых рукавицах, но я говорила ему, что всё нормально и что лично меня всё устраивает. В такие моменты он недоверчиво смотрел на меня, после отворачивался и шептал, что ему больно на это смотреть. Затем он часто крепко обнимал меня, прижимая к своему всегда так быстро бьющемуся сердцу. Тогда я закрывала глаза и мечтала о том, чтобы наши объятия тянулись вечно.       Но наши планы были готовы накрыться именно благодаря моему непутёвому парню. Явившись прямо ко мне домой, он снова (в который раз?) разбил мне сердце своими словами, и на этот раз ударил меня без причины. Если раньше я хоть могла искать ему оправдания, то в этот раз я даже не старалась. А причиной стал снова Адриан. Ревность Луки была сильнее, чем обычно — отчасти потому, что он был на пике своей безнаказанности, а отчасти потому, что явился ко мне нетрезвым.       Слегка пошатываясь, он переступил порог родительской пекарни. Если бы родители не решили отправиться в гости так спонтанно и так не вовремя! Может быть, всё бы обернулось по-другому, и родители, наконец, стали прямыми свидетелями свинских поступков Луки… Но сегодня у прилавка была одна я.       — Добро пожаловать! — дружелюбно поздоровалась я, не поднимая головы от скетчбука, в котором прямо в тот же момент рождался новый эскиз платья. Сделав пару окончательных штрихов, я, открыто улыбаясь, посмотрела на вошедшего только что покупателя.       — Лу… Лука? — чуть ли не испуганно воскликнула я, что в последнее время было нормой. Нормой стали и дрожащие руки от одного только звонка. Более того, нормой стали постоянные визиты не с самыми благими намерениями.       — Приветики, — произнёс довольно-таки мрачный парень, засовывая руки в карманы и делая неспешные шаги в мою сторону. — Как дела? — Мне стало некомфортно. «Что ему нужно? Неужели… опять?»       — Привет! — наигранно улыбаюсь, стараясь не выдать своего недоверия, хотя доверие я потеряла уже давно. — Всё хорошо. — Неужели он настолько глуп, что не понимает, что мои действия последние годы происходят на полном автомате, или моя потерянность и беспомощность приносят ему удовольствие?       — Всё хорошо? — переспрашивает он, и я вижу, как в его глазах рождается что-то не слишком хорошее. — Всё хорошо? — снова повторяет он, и я понимаю, что именно пугает меня. Безумие, перекашивающее его лицо каждый раз, когда он собирается доставить мне боль.       Я уже не спрашиваю «Что-то не так?» и не говорю «Я не понимаю, к чему ты ведёшь», я вообще не задаю лишних вопросов, потому что я не наивная и знаю, к чему ведут такие лица и такие голоса. Именно поэтому я медленно, стараясь не раздражать его ещё больше, встала из-за прилавка и отошла от него на несколько шагов. Я не смотрела в его глаза, потому что знала, что так у него может окончательно снести крышу.       — Куда ты? — вдруг совершенно спокойным и абсолютно… нормальным голосом спросил меня парень. Это было настолько неожиданно, что я, не привыкшая к подобному обращению, допустила огромную ошибку — остановилась и посмотрела на него. Мы пересеклись взглядами, и он набросился на меня.       Сильно замахнувшись крепко сжатым кулаком, он резко выбросил руку вперёд, но я смогла увернуться, правда, упав на стоящий в углу мешок с мукой. Резко подняв голову, я чуть было снова не встретилась с его ударом, но, оттолкнувшись от стены, на которую опирался мешок, я упала на пол. Пока парень приходил в себя (быстро, к сожалению) от встречи со стеной лицом к лицу (точнее, рука к лицу), я вскочила на ноги.       — Ах ты ж… — заорал что-то нечленораздельное Лука, готовясь к новому удару. Я испуганно пробежала глазами по пекарне, не представляя, куда бежать. У меня было только два пути: или бежать наверх, в комнату, и закрыть дверь, или как-то пройти мимо Луки и выбежать наружу, где он вряд ли посмеет тронуть меня.       «Что делать?»       У меня совсем нет времени, а решать надо…       Кто же знал, что всё обойдётся так?       Судьба была в курсе с самого начала или сейчас с ужасом наблюдает за происходящим, понимая, что допустила оплошность?       В тот момент мне хотелось исчезнуть, спрятаться, провалиться под землю, только бы Лука не нашёл меня, но вот незадача — он сейчас прямо передо мной.       А что ещё лучше, я вижу, как его кулак медленно движется к моему лицу.       Господи.       Мне казалось, что в моей голове пронеслось тысяча мыслей, среди которой половина — «Ненавижу Луку» и половина — «БЕГИ!»       Увернувшись от нового выпада Луки (к моему счастью, не слишком удачного), я замахнулась ногой и, нанеся ему сильнейший удар в живот, на который вообще была способна, оттолкнула его в сторону, летя к выходу. Однако уже у двери я почувствовала, как меня схватили за подол моего пиджака и резко потянули к полу, бросая на пол. Я, прокатившись пару метров, откашлялась и приподнялась на локтях, стараясь как можно быстрее встать, но меня пнули в живот, прерывая все мои жалкие попытки. Я больно упала и на этот раз попыталась закрыть рёбра и живот от удара, сжавшись в комочек, но не успела и ощутила волну боли, растущую от живота и идущую по всему и телу. Я быстро вздохнула и тут же получила по носу. Едва ли не услышав хруст, я прогнулась назад, прикрывая лицо ладонью и на пару мгновений утратила возможность дышать. Тут же я попыталась отвернуться от Луки, но он не оставил мне возможности сделать это, схватив меня за руку и заставив силой подняться.       И вот я, шатающаяся и оглушённая, стою перед своим будущим женихом и не думаю ни о чём. В ушах звенит, колени подкашиваются, по подбородку стекает кровь, а я просто еле держусь здесь, в этом мире. До меня смутно доносится разъярённый голос Луки, рассказывающий мне что-то об Адриане и обо мне, но единственное, что я понимаю, это то, что я опять вывела его из себя каким-то незначительным поступком. Села за парту с Адрианом, вроде? Неважно… уже неважно…       Лука, закончив свой гневный монолог и не получив никакой реакции, бросил меня на пол и, сев на меня сверху, собирался снова ударить по лицу, как вдруг телефонная трель, доносившаяся из его кармана, заставила его замереть и потянуться к смартфону, дав мне минутную передышку.       — Да?.. Конечно… Но я сдал её!.. Погодите минутку… — Лука встал с меня и потянулся к своей сумке. Я с трудом повернула голову в его сторону. Надо же. У него была сумка, а я даже не заметила, как он снял её и поставил на землю. Лука начал рыться в ней, а я снова уставилась в потолок без каких-либо мыслей. Лука заходил по пекарне, а я лежала, с трудом дыша и не понимая почему именно оказалась в такой ситуации. Разве потом будет легче? Разве после свадьбы он возьмёт и резко без причины полюбит меня? Сомневаюсь.       — Так, сладкая, — услышала я над собой голос, — тебе придётся тут немного полежать. — Я посмотрела на парня — тот рылся в сумке, даже не обращая на меня внимания. — Я забыл сдать работу преподу и мне придётся вернуться к нему с рефератом. — Разогнувшись, он перебросил сумку через плечо и глянул на меня с презрением. Затем, сев на корточки рядом с моим телом, он схватил меня за горло и принялся его сжимать. Я начала задыхаться. — Можешь попытаться уйти — мы всё равно вернёмся к этому разговору. — В глазах потемнело. — А если попытаешься — пеняй на себя.       Пытка прекратилась так же резко, как и началась. Отпустив меня и выпрямившись, Лука посмотрел равнодушным взглядом на то, как я, схватившись за горло, откашливаюсь. — Ты жалкая, Маринетт. — Я посмотрела на Луку. — Приберись тут. — Он усмехнулся. — Точнее, убери себя. Мне проблемы не нужны.       Перешагнув через меня, парень отправился к выходу.       Я услышала звон, раздавшийся при открытии двери, услышала как захлопнулась дверь, услышала шаги удаляющегося от пекарни парня.       Я жалкая.       Я, кашляя, приподнялась на локтях. С моего подбородка капала кровь.       Еле встав на ноги, я подошла на трясущихся ногах к стеклянной двери.       Я, сменив табличку на двери на «Закрыто», отправилась за шваброй, чтобы вытереть кровь до прихода родителей.       Яростно вытирая пол до блеска от немногочисленной крови, я думала только об одном — неужели я и правда такая жалкая?       Замерев, я медленно подняла голову и посмотрела на своё отражение в оконном стекле. В этой размытой девочке я видела размытую душу.       Я и правда жалкая.       Упав на колени и уронив швабру, я задрожала от рыданий.       Горькие слёзы обжигали щёки, а истерика душила сильнее Луки.       Решив, что так плакать не дело, я поднялась на ватных ногах к себе и, едва запахнув дверь, упала на колени.       Я действительно настолько жалкая, что терплю побои от ненавистного парня просто потому что мне так приказали.       И я буду терпеть.       У меня нет выхода.       Я выйду за него.       У нас будут дети. которых я возненавижу всем сердцем.       Он будет избивать меня, а я буду молчать.       Потом он убьёт меня.       Так и закончится моя история.       Я прекратила рыдать и просто села, глядя в одну точку. И вдруг на меня накатила ярость, которую я не могла удержать. Моё лицо искривилось и я, потеряв последний контроль, стала колотить кулаками пол, шепча «Гори в аду!». Мне самой не было ясно, кого именно я проклинаю — Луку, Судьбу или саму себя.       — Я не жалкая! — вдруг вскрикнула я, подняв взгляд и уставившись в зеркало. На меня смотрела забитая в угол девушка без выхода и без сил для борьбы. Встретившись с ней взглядами, я поняла, что я не позволю Луке разрушить мою жизнь, не позволю убивать ту девочку, которую я сейчас вижу, не разрешу уничтожать последние кусочки меня.       Я вдруг зло улыбнулась.       Он ответит.       Ответит за всё, что натворил.       Но сейчас… Сейчас мне нужна поддержка. Мне нужна крепкая рука, которая поймает меня на полпути к бездне.       Я взглянула на часы — до встречи с Адрианом оставалось чуть больше двух с половиной часов.       Быстро встав, я отправилась в ванную умываться.       Мне нужно сбежать, пока не вернулся Лука, а потом…       А потом я буду уже не одна.

***

      — Привет, Адриан! — произнесла я, заметив сидящего на скамейке парня. Тот быстро поднял голову и, поздоровавшись, встал, собираясь обнять меня. Я с радостью оказалась в его руках, на короткое время ощутив полную безопасность.       — Как дела, Мари? — спросил парень, нежно глядя на меня с улыбкой. Я посмотрела на него в ответ, и (против моей воли), у меня стали наворачиваться слёзы. Улыбка Адриана сразу спала. — Что такое, Мари? — горячо зашептал парень, схватив меня за плечи и глядя прямо в глаза.       — Понимаешь, — начала я, стараясь остановить поток эмоций, но безрезультатно. Чувства, не выходившие наружу годами, в мгновение ока вырвались и стали бушевать не на шутку. — Я пришла сюда, чтобы рассказать тебе… — Я посмотрела на Адриана. Он взволнованно глядел на моё лицо, совершенно не понимая, что происходит. Я, не выдержав, бросилась к нему в объятия. Тот тут же крепко обнял меня в ответ. — Обещай, — прошептала я, — обещай, что защитишь меня…       — Конечно, — ответил он, заставив меня ощутить своё горячее дыхание над ухом.       Я тихо улыбнулась, уткнувшись лицом в его пахнущую одеколоном майку, и перестала плакать.

***

      В парке было тихо — я могла услышать только шорох листьев и свой голос, мерно повествующий о моей не самой лёгкой и приятной жизни за последние несколько лет. Мы с Адрианом тихо сидели на лавочке, держась за руки (Адриан, видимо, решил, что это меня успокоит, и, чёрт возьми, он был прав настолько, насколько это возможно). Парень, изредка заглядывая в мои глаза, за всё время моего рассказа не произнёс ни слова, но эмоции, бушевавшие на его лице, выдавали его. Я замечала, когда менялся цвет его лица, когда глаза то тускнели, то начинали блестеть с новой силой, когда он нервно сжимал руки в замок, заставляя костяшки пальцев сбросить несколько тонов яркости. Но всё же, несмотря на свою бесшумную ярость, скрытую за стеной железного выражением лица, парень не говорил ничего. С одной стороны, от этого мне становилось легче вести повествование, но с другой мне жутко хотелось, чтобы он помог мне своим добрым словом.       Когда я проронила последнее слово, я почувствовала невообразимое облегчение, словно я всё это время я стояла под давлением большого груза, а Адриан взял и уничтожил этот груз. Я давно не делилась ничем настолько личным, потому что боялась, что выхода нет, и ничто мне не поможет. Но с парнем я вдруг позабыла про эту мысль и поняла, что скоро наступят перемены. Более того, я даже не расплакалась, пока рассказывала.       Но Адриан просто сидел и молчал, даже не бросая на меня мимолётных взглядов — его волнение показывало лишь то, к какой нежностью он держал мою руку. Молчание тянулось и тянулось, и мне вдруг стало казаться, что Адриану нечего сказать, или же тот просто не знает что предпринять.       Но я ошибалась.       — Так, ты никому не говорила? — тихо произнёс Адриан.       — Да, — так же тихо ответила я, не понимая, как настроен парень.       — Ты решила что-нибудь? — парень посмотрел на меня. Я, почему-то покраснев под его взглядом, отвернулась и уставилась на аллею.       — Не знаю, — смущённо прошептала я. — Но с ним я точно не буду. — Я снова посмотрела на Адриана — мы пересеклись взглядами. Крепкий зрительный контакт продолжался около полуминуты, после чего парень, слегка вздрогнув, отвернулся от меня, вызвав у меня странную, неясную ухмылку.       — Это правильно, — сказал парень, , ещё сильнее сжимаю мою руку. — Ты должна рассказать родителям всё как есть.       — Я знаю, — вздохнула я, — я так и хотела сделать. Но… — я сжалась, обхватив себя руками.       — Ты боишься его? — спросил Адриан, заглядывая прямо мне в глаза.       И правда. Я его боюсь?       Решительно взглянув на парня, я произнесла твёрдое «нет».       — Знаешь, Мари, — сказал Адриан, обнимая меня за плечи, — когда я встречу его, поверь мне, целым он не уйдёт. — Я обняла его в ответ. — Я готов ради тебя на всё, Маринетт. — У меня от неожиданности распахнулись глаза. — Я прибью Луку, если по-другому он не понимает. А он не понимает. Ради тебя, ради твоего счастья.       Я вздохнула — впервые за долгие годы спокойно.

***

      После продолжительной прогулки по парку, мы с Адрианом отправились домой. Всю дорогу он держал мою руку и ни разу не отпустил её, будто чувствуя, что я нуждаюсь в его поддержке. И он был прав.       Когда мы, весело смеющиеся и старающиеся при этом не обронить мороженое в вафельном стаканчике, подошли к пекарне, нас ждал мрачный сюрприз в виде стоящего у двери с прикрытыми глазами Луки. Ждал он меня, видимо, достаточно долго, поэтому порядком устал и уже клевал носом, но эффект встречи от этого меньше не стал.       — О-о-о, — Лука, словно приглашая в объятия, распахнул руки, — кто это у нас тут? Маринетт Дюпен-Чен и Адриан Агрест! — выплюнул он наши имена, пропитывая их ядом. Я поморщилась от противного предчувствия, охватившего меня с ног до головы. — Какого… — Лука нахмурился и сделал несколько шагов в нашу сторону. — Какого ты провожаешь мою девушку?       — Я больше не твоя девушка.       Луку опешил, но потом, глянув на нас, рассмеялся. Я почувствовала, как Адриан крепче сжал мою руку.       — А чья же тогда? — изображая удивление, спросил Лука. — Его, что ли?       — Может быть, — не менее твёрдо добавила я и сразу же, не глядя на Адриана, поняла, что тот смотрит на меня удивлённо, поэтому спешно добавила: — Это неважно. Важно лишь то, что ты больше не появишься здесь и меня не тронешь.       — Да кто ж тебе даст уйти? — холодно бросил Лука, засунув руки в карманы. От подобной наглости у меня даже перехватило дыхание. — Ты так уверенно стоишь тут, держишь за руку абсолютно левого человека и думаешь, что он тебе опора. Но не забывай одно: ты — моя родственная душа, и поэтому…       — Сомневаюсь, что у тебя вообще есть душа.       Лука вскинул брови, но, поняв, что я говорю так серьёзно, как никогда, пришёл в ярость и, замахнувшись (точь-в-точь как тогда), попытался ударить меня.       Но Адриан тут же перехватил его руку и отправил парня в нокаут одной левой по всех смыслах.       Я выдохнула.       Началась драка.       Сначала она шла с явным преимуществом Луки, но потом сказались ловкость и выносливость Адриана, бившего меньше, но точнее раз в сто, задевая важные органы и выводя из строя. Почти тут же выбежала мама из пекарни (позже я узнала, что папы в этот момент не было дома), собралась толпа зевак, но парни не обращали ни на кого внимания. Произошло всё достаточно быстро, и вот я уже прошу Адриана остановиться и не добивать до овощного состояния Луку — мне слишком поздно пришла в голову мысль, что подобное может повредить имиджу модели и всем известной звезды. Блондин, не сразу услышав меня, всё же остановился и, оттолкнув Луку, упавшего тут же от бессилия, тяжело задышал. Адриан повернулся и глянул на меня, словно говоря: «Смотри, на что я готов ради тебя».       Но Лука сдаваться так просто не захотел. Приподнявшись и покачиваясь на ватных ногах, он ударил Адриана подлейшим образом — кулаком в спину. Тот от неожиданности полетел на землю. Я тут же чуть ли не закричала, но из горла вырвался лишь оборванный хрип. Лука, сев сверху на парня, стал колотить его самым ужасающим образом, но смотреть на это я не хотела. Бросив пару взглядов на толпу и быстро осознав, что помочь никто не собирается, я бросилась к обезумевшему Луке и попыталась оттащить его от того, кто был мне дороже всего, но получила удар в лицо. Отлетев и рухнув на асфальт, я почувствовала, как кровь стала стекать по лицу. Лука тут же вернулся к Адриану, который потерял сознание и не имел возможности сопротивляться.       В моей голове всего за секунду пронеслось всё то, что сделал со мной Лука. Все его унижения, пинки и толчки, то, как он использовал меня в своих целях и вертел мной так, как сам того желал, его пошлые замечания, неприятные прикосновения, побои, синяки, кровь, унижения, пинки и толчки, то, как он использовал меня… И всё по кругу.       Я поклялась себе, что тот больше никогда меня не тронет, но он тронул и отбросил меня словно игрушку без души. А сейчас он колотит того, кто протянул мне руку помощи, мой лучик света в этой беспроглядной тьме, огонёк, на который я пришла и который приютил меня… Нет, так продолжаться не может и не будет.       Я приподнялась на локтях.       Он не смеет.       Я, раскачиваясь из стороны в сторону, с трудом встала на ноги.       Я не буду продолжать жить с этим.       Я подошла к Луке, который, кроме окровавленного лица Адриана, ничего не замечал.       Он не останется безнаказанным.       Всё произошло достаточно быстро — я ударила ногой Луку в живот, и тот отпал назад. А я тут же продолжила его колотить. Я ненавидела парня за то, что он сделал со мной, за то, что он сделал с Адрианом.       Оттащил меня от него сам Адриан.

***

      Драку остановил сам Адриан. Он оттащил меня, чуть ли не терявшую сознание от гнева, от Луки, а сам еле удерживал равновесие. Тут уже вмешалась мама и только что подошедший папа, которому позвонила до смерти перепуганная мадам Чен — они принесли нас в дом, закрыли пекарню от чужих глаз с помощью жалюзи (я тут же вспомнила, что точно также поступил Лука, когда избивал меня в тот же день) и оказали первую помощь. Адриан отказался от вызова скорой помощи и запретил вызывать её Луке. Родители были сильно удивлены такому отнюдь не доброму поступку парня, но тот тут же выложил им всё, что рассказала ему я.       Через пару минут папа с мамой уже тут же позвонили мадам Куффен и, высказав ей всё, что они думают о её сыне, сказали где его искать и заявили, что через десять минут выбросят его на улицу. Мадам Куффен, испуганно хлопая глазами, прилетела через семь.

***

      Самое ужасное, что папа с мамой устроили мне настоящий допрос в тот день, несмотря на то, что отвечать на их вопросы у меня желания не было, но и тут меня спас Адриан — он отвечал почти на все вопросы от моего лица, и большую часть времени я просидела молча. Естественно, все пришли к выводу, что Лука не должен появляться рядом со мной, и к чёрту эти родственные души.       Когда допрос и посиделки в родительском кругу с чаем подошли к концу, мы с Адрианом поднялись ко мне в комнату. Он тихо, не произнося ни слова, присел на пол, отказавшись от стула и кровати, и сложил руки в замок. Я, решив держаться как можно ближе к нему, расположилась рядом.       — Я выгляжу жалко? — спросил он, глядя куда-то в сторону. Я, не понимая его вопроса, уставилась на него, и тот, усмехнувшись, добавил: — Ну, с этим льдом и фингалом под глазом…       — Нет, нет, нет! — воскликнула я, взяв его за незанятую охлаждением повреждённых мест руку и посмотрев прямо в его изумрудные глаза. Тот, взглянув на меня, рассмеялся. — Ты чего? — обиженно протянула я, отпуская его кисть, но парень тут же перехватил мою руку.       — Прости. Просто я рад, что всё закончилось.       — Не знаю, — сказала я задумчиво. И правда, закончилось ли? — Лука может вернуться в любой момент…       — Я ему задам! — весело воскликнул Адриан, и в его глазах заплясали огоньки. Я что, раньше не замечала этих огоньков? — В больницу загремит на полжизни!       Я улыбнулась.       — Просто… Всё могло быть гораздо хуже. — сказала я, слегка сжав руку Адриана и тут же отпустив. — Мне вот показалось, что он колотил тебя целую вечность…       — Не больше пятнадцати секунд, — подмигнул мне парень, заставив моё сердце забиться чаще. — Ты подоспела вовремя. — Адриан улыбнулся своей неповторимой сверкающей улыбкой. Я спрятала глаза.       — Я не могла бы позволить, чтобы тот продолжил это с тобой.       Молчание.       — Ведь ты помог мне.       Снова молчание.       — Я… я нуждаюсь в тебе как никогда.       Тишина.       Адриан смотрел на меня задумчиво и серьёзно. Мне стало слегка не по себе от подобного взгляда, поэтому я спросила его: «Что-то не так?».       — Нет, — усмехнулся парень, — всё просто прекрасно.       Мы пересеклись взглядами.       Адриан протянул руку к моим волосам и, взъерошив мою шевелюру, пододвинулся ближе. Моё сердце пропустило удар. А парень и не думал останавливаться — он, погладив большим пальцем мою щёку, потянулся к моему лицу.       К такому я готова не была. Ещё бы, можно ли быть готовым к контрольному выстрелу в голову?       Но Адриан замер в миллиметре от моих губ. Наши лбы соприкасались, и я ощущала своими губами его тёплое дыхание. В ушах у меня стоял какой-то непонятный звон и понятия не имела, как удержать внутри себя порыв вскочить и завизжать в голос.       Пару секунд мы просидели в таком неясном положении, а потом я, не выдержав такой продолжительной паузы, сама потянулась вперёд и заставила наши губы соприкоснуться.

***

      Я понятия не имела, что целоваться с любимым парнем приятно настолько. Адриан зарылся одной рукой в мои волосы, а другой придерживал меня за талию. Я же, в свою очередь обняв его, прикрыла глаза от удовольствия. И я была уверена, что он тоже.

***

      -А… а-ай! — вдруг вскрикнул Адриан, отстранившись от меня. Я хотела спросить его, что случилось, но не успела — меня саму охватило странное жжение в районе ключицы. Я схватилась рукой за больное место, но лучше не стало. Сжав зубы, я приоткрыла глаза — Адриан, видимо, мучился от чего-то похожего. Вот только что эта была за боль и почему она решила проявиться именно сейчас, я понятия не имела. А пока меня продолжал сжигать огонь. Скрючившись, я повалилась на пол… Да почему же так больно?!       Но пламя погасло также неожиданно, как и разгорелось. Мгновение — и я просто лежу на полу, схватившись за больное место, и не чувствую ничего.       Адриан тут же бросился ко мне:       — Всё нормально? Тебя тоже… словно жгло? — стал он испуганно задавать вопросы. Я лишь кивала головой. Парень вопросительно посмотрел на меня.       Адриан, оттянув ворот футболки, посмотрел на место, где только что бушевала боль и тут же перевёл взгляд на меня.       — Что там? — спросила я, страстно желая узнать причину. Саму себя я сейчас не волновала — только Адриан, который, кстати, сейчас смотрел на меня, широко распахнув глаза. — Ну? — наклонив голову вбок, переспросила я, пытаясь выведать у него ответ.       — Там… — начал Адриан и тут же прервался.       — Ты чего? — улыбнувшись, произнесла я, глядя на него.       — Сама посмотри… — вдруг сказал Адриан.       Я, не сводя с него удивлённых глаз, подползла к нему поближе и, заглянув за ткань, увидела у него на груди знак соулмейта, отдалённо напоминающий дерево с завитушками вместо кроны, заключённое в круг.       Раскрыв рот, я посмотрела на парня. Тут же я, решив проверить свою неожиданную, но такую желанную догадку, сняла пиджак и посмотрела на больное место.       И даже через толстые лямки майки можно было разглядеть точно такой же знак.