Ветер и вода

Тео думает, что он, возможно, это заслужил. Но осознание не останавливает его страх. Он ненавидит воду, ненавидел с тех пор, как родители взяли его на пляж и морская соль щипала его колени, ненавидел с того момента, как ему пришлось беспомощно наблюдать за своим красным надувным мячом, что пропал в волнах, в глубоком и темном океане, под поверхностью которого скрывались монстры. Его дыхание учащается, когда вода поднимается к щиколоткам, он дергает дверную ручку, пока она не отваливается, оставаясь в руке. Это означает одно: комната запечатана магией. В углу стоит пустая койка без простыней, и Тео думает, может, сломать ее и попытаться раскрошить металлическим каркасом каменные стены. Но он знает, что произойдёт; знает, что это бесполезно, пока ведьма, которая заточила его здесь, не умрет или не отменит заклинание. Вода уже у его колен. Он пробирается сквозь воду к койке, тяжело падает на нее и свешивает голову между колен. Его руки трясутся, он весь дрожит. Совсем как Тара много лет назад в реке. И ведь в этом вся суть. Его ненависть к воде проистекает из смерти... нет. Из убийства его сестры. Которое на его совести. Мейсон думает, что он должен сходить к какому-нибудь сверхъестественному психологу. Тео не уверен, что такие существуют, а Дитон, несмотря на постоянные предложения своей помощи, все еще немного его пугает. Кроме того, он никогда и ни с кем не говорил о Таре. И уже не уверен, что когда-нибудь поговорит. Соль пощипывает его кожу, а рубашка уже сырая насквозь. У него просто не будет больше такой возможности. Он встает на койку, только откладывая неизбежное, но Тео по жизни выживает в любой ситуации, как таракан. Может, сейчас и настанет его конец, но он не будет сдаваться так долго, как только сможет. Он чувствует влагу на щеках и недоуменно моргает, посмотрев вниз. Благодаря тому, что он стоит на койке, вода достигает только его поясницы. Ох, осознает он, поднимая ладонь к лицу. Он плачет. — Прости, — говорит он в соленый воздух. Он сам не знает, за что извиняется, но чувствует, что должен. — Мне так жаль. Вода доходит до его шеи, ноги сами собой отрываются от койки. Он отталкивается со всей силой, которая у него есть, всплывает и тяжело дышит, оказавшись так близко к потолку. Щекой он прижимается к бетону; горько и надломлено смеется. — Скоро увидимся, Тара. Слова приглушаются водой, становятся подводным белым шумом. Он может задержать дыхание дольше, чем человек, гораздо дольше, но все равно недостаточно, чтобы выжить. И как чертовски трагично, что все, о чем он может думать в момент смерти — это Лиам. Сварливый и полусонный Лиам, сидящий рядом с ним на диване в какой-то слишком ранний час утра, недовольный, но сидящий там, потому что Тео дрожит после кошмара. Лиам, который толкает его в бок и выбивает из руки джойстик, чтобы сбить с Радужной Дороги*. Лиам, смеющийся в свете заходящего солнца и выстукивающий по черепице крыши какой-то свой ритм. У него горит в груди. Тео кладет ладонь на рот, стискивая губы вместе, потому что легкие начинают молить о воздухе, который он не может им дать. Это бесполезный жест. Господи, он так блядски ненавидит воду. Он все же вдыхает, и ядовитая, соленая вода заполняет его дыхательные пути. Он давится и задыхается, царапает горло и машет ногами в воде, пока его тело бьется в конвульсиях, а глаза жжет. Он бы хотел, чтобы не было так больно, чтобы он мог просто тихо потерять сознание и позволить природе взять свое. Но он же Тео Рейкен. Его смерть просто не может быть безболезненной. Темные сине-зеленые отблески на веках почти успокаивают. По воде идут пузырьки, его веки тяжелеют, и он перестает бороться. В его ушах раздается глухое, приглушенное биение, и сердце из последних сил старается сохранить ему жизнь. Только— Тео моргает. Только вот сердцебиение человека звучит не так. Он крутится в воде, не зная, где север, а где юг, но способен смутно определить под водой звук тряски металла. У него едва ли есть секунда, чтобы задаться вопросом об источнике шума, когда вес спешащей воды выталкивает его вперед в дверной проем, и дальше в холодную бетонную стену. Он не видит ничего, кроме пёстрых пятен перед глазами, а затем вода поднимается в горле, потому что воздух, воздух. Тео перекатывается на бок, кашляет соленой морской водой, и по ощущениям эти секунды длятся вечность. Он задыхается, как рыба, жадно вдыхая кислород с пьянящим хриплым смехом. С опозданием он чувствует руку на своей спине. Лиам. — Как ты там поживаешь, придурок века? — жалит Лиам. В его голосе напряжение, волнение, злость. Хм. Это все, что запоминает Тео, когда ему становится тяжело дышать, как будто в горло воткнули бритвенные лезвия. Он откидывается спиной к стене, мрачно смотрит на Лиама. — Отлично, — отвечает он, а потом теряет сознание. *** Тео просыпается от тепла. И угрозы телесных повреждений. — Клянусь, если он когда-нибудь снова такое вычудит, я сам убью его, и мне плевать, если- — Лиам, — говорит незнакомый голос, — он проснулся. Дверь распахивается, и Тео узнает этот легкий скрип. Он лежит в своей комнате в доме Гейеров, под голубым одеялом, которое подарила ему мать Лиама, когда он только переехал. Он в безопасности. Движение в зоне его видимости привлекает его внимание, и Тео поднимает взгляд, видя взволнованные лица Лиама, доктора Гейера и какого-то измученного парня, которого он еще никогда не видел. Лиам, несмотря на свое желание совершить изощренное убийство несколько секунд назад, плавно подходит и садится на край кровати Тео, поднимая брови в немом вопросе: «Ты в порядке?» Тео открывает рот, чтобы ответить, но может только издать сухой, треснувший звук, прежде чем доктор Гейер шикает; таинственный человек покидает комнату, но возвращается через несколько секунд со стаканом воды в руках. Он точно пахнет как-то знакомо, думает Тео, принимая стакан крепкими — не без усилий — ладонями. Кедром и влажной землей, как запах, который всегда невесомой дымкой был на одежде Лиама. И Скотта, и Стайлза, и Лидии. Он вопросительно смотрит на мужчину поверх стакана, а затем его глаза расширяются, когда он понимает, кто это. — Я Дерек Хейл, — с улыбкой говорит он, подтверждая подозрения Тео. Тео знает о Дереке, о том, что случилось с семьей Хейлов в том пожаре, и о последующем его присоединении к стае Скотта. Но между этими фактами было много пробелов, которые он не потрудился заполнить. — Дерек приехал из Вашингтона проведать нас, — объясняет Лиам. — Скотт со Стайлзом волновались, но Скотту нельзя пропускать занятия в Дейвисе, а у Стайлза какие-то задания в ФБР, так что... — он показывает рукой на старшего оборотня. — Дерек. — Мы узнали, что вы связались с ведьмой, — говорит Дерек, — которая для большей части стаи — новое и неизведанное существо. Я подумал, что смогу помочь с поисками, и не ошибся. Приехал как раз вовремя. Точно. Утопление. — Кстати говоря, — Лиам тихо рычит. — Чем ты, блять, думал? — Мы все задаемся этим вопросом, — говорит доктор Гейер и бросает на него острый взгляд, но Тео не признает, что поежился под ним. — Но прошло слишком мало времени, всего несколько часов, а он натерпелся сегодня. Пусть отдохнет, а допросим завтра. Я так точно допрошу. Всего несколько часов, сказал он. Это объясняет ощущение наждачной бумаги в его горле. Дерек слабо кивает, относительно дружелюбно, прежде чем выйти за дверь, а доктор Гейер слабо сжимает его плечо. Тео смотрит на себя, сухого, чистого и согретого. Его волосы пахнут фруктами, совсем как шампунь миссис Гейер. — Кто меня отмыл? — спрашивает он, когда становится ясно, что Лиам не собирается уходить. Его слабый и ломкий голос режет горло. — Дерек с моей мамой, — отвечает Лиам и хмурится. — Не разговаривай. Тео вскидывает бровь. Тогда что? — Я не знаю, — ворчит Лиам. — Заткнись и спи. Он резко встает и идет к двери, по пути включая лампу. — Лиам, — неуверенно хрипит Тео. Лиам оборачивается, положив ладонь на дверную раму. — Спасибо, — выдавливает из себя Тео, и слово обжигает горло, словно кислота. Давно он не говорил такого. Он прикусывает язык, нахмурившись. Лиам вздыхает и слабо качает головой. — Ты был на волоске от смерти, — говорит он. — И понятия не имеешь, как выглядел, когда потерял сознание. Но всегда пожалуйста. *** Спуститься по лестнице на следующее утро — тяжелая работа, но Тео все равно справляется. Впрочем, бессмысленно, потому что все равно спотыкается на полпути вниз и едва успевает зацепиться за перила. Лиам появляется у подножия лестницы с широко раскрытыми и обеспокоенными глазами, впиваясь взглядом в Тео, склонившегося над перилами. — Ты ходячая катастрофа**, — сетует он себе под нос, топая по ступенькам, и хватает его за руку. Он не столько ведет его по лестнице, сколько тащит на себе, и несмотря на то, что разница небольшая, Тео это ценит. — Твоя мама меня убьет? — шепчет Тео на повороте перед кухней; его голос вернулся в норму и только отдаленно напоминает ужас прошлого вечера. Ухмылка Лиама зловеще веселая. — Тео Рейкен, — говорит миссис Гейер, как только его нога ступает на холодную плитку. Ее руки скрещены на груди, и она крепко сжимает деревянную ложку в руке. Тео съеживается, опускаясь на стул за обеденным столом и задаваясь вопросом, что же в этих родительских жестах раз за разом заставляет его бояться. *** Тео действительно продумал свое решение, прежде чем претворить его в жизнь. Учитывая тот факт, что он спал менее шести часов за последнюю неделю, не было ничего, что могло бы подтвердить, что это было хорошее решение. Ведьма, которая решила сделать Бейкон Хиллс своим жутким маленьким домиком для игр, неделями преследовала город, оставляя туши животных на газонах и сожженные кости на порогах. На всех девяти ярдах. Лиам, непреклонный в том, что они смогут удержать все под контролем, сообщил Скотту о ней только за несколько часов до того, как Тео сделал то, что было, по общему признанию, очень плохим решением. Не в силах больше смотреть на пустую бумагу, которая должна была стать его аналитическим эссе на тему греческой мифологии, он сказал Мейсону, что идет вниз за стаканом воды, там выглянул в маленькое кухонное окно, увидел куски тыкв и смайлики, нарисованные кровью по всему соседскому двору, и решил, что он откровенно сыт этим по горло. Ранее они обнаружили, что у ведьмы была кошка (или кот?), которая каким-то образом действовала как точка фокусировки ее магии, так как для ведьмы она была еще довольно молода. Не то чтобы Тео имел что-то против кошек. Они ему даже нравились. Он даже веселился из-за того, как они царапали людей. Но ему просто пришлось украсть одну. И заставить их маленькую ведьму-подружку думать, что она мертва. Да уж, не лучшая его затея. Короче говоря, он оказался в отключке в доме Эха, вместе с водой, пролитой из неизвестного источника, и запечатанной магией дверью. Что привело к тому, что он сидит сейчас на кухне семьи Гейер с тремя невпечатленными взглядами, направленными на него. Потирая переносицу большим и указательным пальцами, миссис Гейер сокрушенно вздыхает. — Ладно, это объясняет кота, — говорит она, и Тео моргает, поворачиваясь к Лиаму за объяснением. Лиам кивает на диван в гостиной, и, когда Тео фокусируется, он может слышать мягкое, сонное дыхание маленького животного. — Он сидел в холле дома Эха, — говорит Лиам. — И оказался здесь, когда мы вернулись. Свернулся калачиком на диване и шипел на любого, кто пытался к нему подойти. Тео хмурится. — Он не вернулся к этой ведьме? Лицо Лиама мрачнеет. — Он не может. Она умерла. Тео смотрит и не определяет лжи в сердцебиении Лиама. — Что случилось? — спрашивает он. Раздражающая или нет, ведьма не навредила никому в городе. Тео хотел подчинить ее, а не убить. — Её заклинание отрикошетило. Когда мы ее поймали, она запаниковала и попыталась нас заколдовать, но была слишком неопытна для этого. Дерек сказал, что она использовала темную магию, и в итоге чары забрали ее жизненные силы. — Ох, — странным, отстраненным голосом говорит Тео. Сейчас он воспринимает смерть... иначе. После Ада. Не то чтобы он больше не мог убивать. Он убил Шредера несколько месяцев назад в доме Эха после освобождения Цзян и Тирни, но тот это заслужил. После этого он убивал охотников. Но ему не нравилось это гложущее чувство, которое появлялось с осознанием ответственности за смерть того, кто ее не заслужил. И это чувство было только одним из тех, что были ему в новинку. — Не вини себя, парень, — советует доктор Гейер, впервые заговорив с прошлой ночи. — Этот сценарий мог разветвляться, но у этой девочки явно была какая-то цель и экстренный запасной план к ней, и она в любом случае использовала бы его. Если будешь думать: а что, если..., это сведет тебя с ума. Учитывая профессию хирурга-травматолога, Тео понимает, что доктор Гейер знает, о чем говорит. — Да, — говорит он. — Ладно, я... извините, что заставил волноваться. Мне не нужно было убегать одному. Напряжение уходит из комнаты, и миссис Гейер улыбается, подходя ближе, чтобы взъерошить его волосы, прежде чем приступить к завтраку вместе со своим мужем, что свидетельствует о том, что она беспрепятственно позволяет идти своим чередом всем тем странным вещам, которые успела увидеть за последние несколько месяцев. Это странно — когда о тебе заботятся. Но он учится ценить это. Лиам откидывается на спинку стула, опасно отрывая ноги от пола и вытягивая их. Он выглядит истощенным, несмотря на то, что спал всю ночь. Тяжелая неделя все еще давала о себе знать. — Пошли, — говорит он, возвращая стул в нормальное положение. — Перед блинчиками надо решить, что делать с твоим котом. — Моим котом? — спрашивает Тео. — Какого черта ты решил, что это мой кот? Лиам кивает на гостиную, и Тео встает, чтобы с хмурым взглядом проследовать за ним. Кот, маленький серый табби, вскидывает мордочку, реагируя на их присутствие таким образом, какого Тео никогда не видел. Лиам приближает руку только на пару дюймов к морде кота, когда тот шипит и отмахивается когтистой лапой. Ожидая это, Лиам очень быстро отдергивает ладонь. Скрестив руки на груди, он смотрит на Тео. — Теперь ты попробуй. Он осторожно протягивает руку, наблюдая за маленьким кошачьим животным, чтобы вовремя заметить любой признак атаки, но ничего опасного не происходит. Он очень мягко тыкается мордашкой в пальцы, будучи самим воплощением послушности, и Лиам победно кричит. — Я же говорил, — ухмыляется он, смотря, как кот мурлычет, пока Тео почесывает его затылок. — Твой кот. — И что мне делать с котом? — хмыкает Тео. — Лиам, я едва ли могу позаботиться о себе, как я могу быть ответственным за жизнь целого маленького живого существа? Лиам пожимает плечами. — Похоже, это твоя проблема. Тео бьет его. Кот счастливо мяукает на вопль Лиама, невинно облизывая лапку, и Тео смеется, пока Лиам кидает на него обвинительный взгляд. — Она ненавидит тебя, — радостно заявляет Тео. — Я ее оставлю. — Откуда ты вообще знаешь, что он девочка? — мрачно спрашивает Лиам, потирая плечо. — Просто знаю. — Ты только предполагаешь. Тео поднимает кошку с дивана, держа ее так, чтобы они могли проверить, что у нее под хвостом. Он слишком самодовольно смотрит на Лиама, когда она действительно оказывается девочкой. — Я просто знаю. Лиам бормочет что-то, за что его мать похоронила бы его заживо, обнажая клыки перед Тео. — Дети! — зовет миссис Гейер. — Блинчики! Тео позволяет кошке свернуться калачиком у него на руках, прижимая ее к своей груди, и идет на кухню следом за Лиамом. — Ох, разве сейчас она не прекрасна? — с ноткой сарказма подмечает миссис Гейер. — Как ты ее назовешь, милый? Тео делает паузу в прожевывании еды, пытаясь вспомнить что-нибудь достаточно значительное, чтобы назвать ее в честь этого. Он вспоминает жуткую куклу на чердаке Лиама и Мейсона, которую они боятся и постоянно клянутся, что она сама двигается, когда никто не смотрит. Он усмехается, вытягивая кошку в руках на манер Симбы. — Люси. Лиам громко ругается и кидает ему в голову сосиску. *** — И о чем ты в итоге написал? — спрашивает Мейсон, показывая на эссе Тео, от которого он отказался в пользу более опасных занятий. Ему приходит в голову мысль, что Лиам еще толком не говорил с ним об этом, и он неопределенно мычит. — О химере, — отвечает он. — Добавив абзац из личного опыта. — Ты же несерьезно, — изумляется Мейсон, и Тео передает ему бумагу с эссе, позволяя пробежаться по ней взглядом. — Меня бесит то, насколько хорошо оно написано, — с горечью говорит Мейсон. — Это просто возмутительно. Он отдает эссе обратно и опирается о стену, когда Тео с легким хлопком закрывает свой шкафчик, вешая на место замок, а потом поворачиваясь по направлению к кабинету углубленного изучения литературы. Задумчивое молчание тяжело давит. — Что? — наконец срывается Тео, останавливаясь на углу. Мейсон качает головой. — Почему ты пошел за ней? — тихо спрашивает он. — Я просто... просто был сыт по горло этим всем, ясно? — говорит Тео, зачесывая ладонью волосы назад. — Мы даже не спали, потому что все время гонялись за ней, а ночью зарывались в магические книги или делали домашку. Лиам выглядел так, будто вот-вот рухнет- Он останавливается, улавливая шлейф интереса Мейсона. — Лиам был готов рухнуть? — Мы все были готовы рухнуть, — исправляется он. — Мы все устали. — Конечно, — соглашается Мейсон. — Но ты не сказал про всех. Ты сказал про Лиама. Тео не знает, как на это реагировать, так что и не реагирует. Он поворачивает за угол и продолжает движение к классу, игнорируя самодовольство, волнами исходящее от Мейсона. Когда они заходят в класс, Мейсон хватает его за запястье. — Ты же понимаешь, что он испугался до смерти? — тихо спрашивает он. — Она сказала нам, что ты мертв, и он практически потерял контроль над собой. Дереку пришлось успокаивать его, заставляя слушать ее сердцебиение. Говорил, что она лжет. Тео моргает, чувствуя себя загнанным оленем в свете фар. Никто ему этого не рассказывал. Он освобождает свое запястье из хватки Мейсона и идет к своему месту. Он не может усвоить ни одно слово, сказанное учителем, до конца дня. *** — Эм, привет? Дерек улыбается, вскидывая брови, пока сам опирается об элегантный черный седан. — Привет. Лиам попросил подвезти тебя до дома. Точно. Лиам с Кори на тренировке по лакроссу, Мейсон на собрании своего кружка, а Тео запрещено водить свой пикап, пока Дитон не даст добро. Он хочет ему отказать и добраться до дома самостоятельно, но что-то подсказывает, что ему не оставят права выбора. Он обходит машину, замечая дорогой и новый вид, и садится на пассажирское сиденье. Дерек заводит авто и выезжает с парковки, постукивая пальцем по рулю, когда в час-пик улица неизбежно наполняется машинами. — Ты ее украл? — резко спрашивает Тео. Машина пахнет незнакомо, совсем не как атмосфера Бейкон Хиллс. Дерек усмехается. — Ага. У шайки охотников в Бразилии. Стайлз тоже заметил. Тео неожиданно начинает осознавать, что если Дерек настолько близок к Стайлзу, раз тот замечает такие вещи, и если Дерек живет в Вашингтоне, где живет Стайлз, то... Дерек абсолютно точно знает, кто сидит на его пассажирском сидении. Он смотрит в окно. За стеклом не дорога домой. Он озвучивает это Дереку. — Я знаю, — говорит Дерек. — Я отвезу тебя домой после одной остановки. Тео оглядывает его: высокий, мускулистый, бородатый. У химеры нет шансов. — Ты убьешь меня? Дерек смеется, как будто это смешно, и не выглядит устрашающим Халком или человеком, который хочет отомстить за прошлые терки Тео с его стаей. — Нет? Я бы не разбирался со всеми этими проблемами и уж точно не спасал бы тебя, если бы хотел потом убить. — Ты можешь сделать это болезненней, — как идиот говорит Тео. — Сжечь меня заживо или что-то такое. Через мгновение он осознает свою ошибку. Дерек не смеется, но и не выглядит злым. — Ни огонь, ни вода не являются хорошим способом умереть, — тихо говорит он. Тео молчит всю оставшуюся поездку. Они останавливаются в заповеднике, и широкий простор деревьев и земли манит Тео. — Побежали? — спрашивает Дерек, выходя и не дожидаясь ответа. На полпути вверх по гребню небольшого холма он оборачивается в большого черного волка, поворачиваясь, чтобы дождаться Тео, смотря на него острыми голубыми глазами. Все ошибки забыты, и Тео усмехается, чувствуя, как его кости двигаются и трескаются, когда он следует примеру Дерека, следом догоняя более крупного волка. Прошло слишком много времени. Они проводят час, мчась по лесу, перепрыгивая через ручьи и подгибаясь под скрученными запутанными сучьями. Тео никогда не чувствовал себя таким свободным. *** Он появляется на крыльце Гейеров двумя часами позже, покрытый грязью и с листьями в волосах. — И чего я только ожидала? — говорит миссис Гейер со смесью нежности и раздражения. Она машет через плечо младшего Дереку, который снова опирается о свою машину — его состояние нечистоты очень близко к состоянию Тео. Он усмехается и машет рукой. — Попрощайтесь с остальными за меня, — говорит он через подъездную дорожку. — У меня самолет в Вашингтон, — он сверяет часы, — через три часа. Хочу еще проверить машину перед этим. Миссис Гейер обещает выполнить просьбу и провожает его, пока Тео размышляет о последствиях того, что Дерек провел последние несколько часов с ним, а не с членами своей стаи. Дерек, наверное, сверхъестественный психолог, думает он. Его голова сейчас яснее, чем когда-либо. Люси выходит выяснить, что за сумахота происходит, петляет между его ног, и Тео смотрит на нее. У меня есть кошка, думает он. Мне восемнадцать лет, я убил семерых человек, и у меня есть кошка. И Тео — это становится какой-то пугающей привычкой — падает в обморок. *** Когда он приходит в сознание, ему никто не угрожает, но он слышит взволнованный шепот. — Тео? — в поле его зрения попадает лицо миссис Гейер. — Эй, милый, как ты себя чувствуешь? Рядом с ней кто-то есть, кто-то, кто помогает Тео сесть и позволяет прислониться к себе. Лиам. Тео смотрит на свои руки. Он снова дрожит. — Тео, — зовет Лиам, тепло прикасаясь к нему. — Что такое? Почему ты потерял сознание? — Я убил свою сестру, — говорит Тео. — Мне было девять лет, и я убил свою сестру. Лиам становится серьезнее, а миссис Гейер хмурится. Они оба знают об этом: Лиам из видения Лидии, а его мать от Лиама, но Тео никогда не поднимал этот вопрос в течение шести месяцев пребывания в их доме. Лиам медленно тянется к нему и разжимает его кулаки, после беря пальцами чужие запястья. Тео смотрит, как затягиваются глубокие порезы, которые он оставил своими когтями. Миссис Гейер садится с другой стороны, беря одну его руку в свою. Его до сих пор дико трясет. — Что произошло? — нежно и твердо одновременно спрашивает Лиам. Вопрос на миллион долларов. Тео рвано вздыхает. — Мои родители... Я не очень хорошо их помню, — он резко качает головой; он не мог вызвать в воображении ничего, кроме размытых изображений и воспоминаний о поездках к океану, которые он так ненавидел. — Я думал, мы были счастливы. Я думал, мы нормальные, но они... Все, что я знаю — они как-то ввязались в какие-то темные дела с мутными людьми, и настал день, когда три человека в масках появились на пороге и сказали мне, что моя сестра хочет отдать мне своё сердце. Лиам немного сжимает его запястье. — Это... Они посадили меня на диван и рассказали, как это произойдет, и это охренеть как напугало меня. Я спросил их, почему она вообще этого хочет, но они просто пообещали, что это правда. Они поклялись... Он давится словами, потому что хоть они и поклялись, но он сам поверил им. Миссис Гейер скользит рукой по его плечам, прижимая его к себе. Тео не может понять, почему, почему она не ненавидит его, почему она не отталкивает его. — Они сказали, что мне нельзя говорить об этом, — выдыхает он, и Лиам сосредоточенно наклоняется ближе. — И Тара, она... она была в порядке, вела себя как обычно, и я думал, что все нормально. Улыбающееся лицо его сестры всплывает в памяти рядом с изможденной бледной женщиной, которую он встретил под землей. — Я наблюдал, — сдавленно шепчет он. — Я просто стоял там и наблюдал. Вся жизнь Тео делится на отрезки до и после. До Тары, после Тары. До Скотта, после Скотта. До Ада, после Ада. До Лиама, после Лиама. — Все в порядке, — говорит оборотень. Его голос слегка дрожит, но Тео не может чувствовать страх, или отвращение, или ненависть. Все, что он улавливает, это грусть. — Все в порядке, Тео. *** Что-то меняется. Тео не знает точно, что, но как будто огромный камень упал с его плеч. Вещи просто кажутся проще. Они с Мейсоном ходят на лакросс (Мейсон болеет, Тео бросается разными вещами в команду, потому что ужасно забавно наблюдать, как они зло ищут виновника в толпе, становясь похожими на тюленей). Он помогает Лиаму бороться с домашней работой за обеденным столом. Он играет с Люси и отдает ей вещи Лиама для уничтожения, когда она злится. Он каждую неделю выходит в свет вместе с Гейерами, чтобы поужинать в закусочной в двух кварталах от их дома. Он засыпает в кровати Лиама, когда они играют в видео игры или просто разговаривают, и просыпается следующим утром, чувствуя ноги сонного оборотня-подростка на своих ребрах. Это жизнь. Он знает, что нельзя терять второй шанс. *** Кори говорит: — Лиам пропал. Сердце Тео останавливается. — В смысле Лиам пропал? — шипит он в телефон. Люси спрыгивает на диван с бедра Тео, на котором она дремала. — В том, что он не на тренировке по лакроссу, не с Мейсоном и, судя тону твоего голоса, не с тобой. — Что за хуйня? — говорит Тео и бросает трубку. В следующие сорок пять минут он звонит Скотту, Шериф бросает все свои силы и ресурсы, расставляя помощников по дорогам, и Тео, Кори и Мейсон обшаривают заповедник. Тео идет по запаху Лиама, слабому, но запаху, пока Мейсон держит свою биту, а Кори идет между ними, готовый сделать их невидимыми в любой момент. — Ты украл мою кошку. Тео поднимает взгляд. Опасно балансируя на ветке, со скрещенными ногами и развевающимися на ветру волосами, на дереве сидит ведьма. Та самая, которая должна быть мертва. — Ты украл мою кошку, — повторяет она. — Так что я украла твоего парня. В этот момент у Тео есть целый список вещей, которые он хочет озвучить: 1. Лиам не его парень; 2. Нет, Мейсон, он точно не покраснел; 3. Кошка осталась с ним по своей воле; 4. Нет, блять, Мейсон, он не покраснел. Мейсон все еще выглядит удовлетворенным. Тео думает, что, вообще-то, сейчас есть гораздо более важные причины для беспокойства. — Слушай, — огрызается он на ведьму. — Я не знаю, какого черта ты живая, но если хочешь все еще остаться таковой, то тебе придется вернуть Лиама обратно. Она смеется. С шипением ведьма исчезает с ветки, а потом оказывается на расстоянии пятидесяти футов от них. — Приди и забери его сам, — нараспев говорит она. *** Чем больше времени они проводят, носясь в лесу по следу ведьмы, тем больше Тео волнуется. Он не слышал ни слова, ни шепота Лиама с тех пор, как все это началось, и он начинает задаваться вопросом, в заповеднике ли оборотень вообще. Такое чувство, что они прошли каждый квадратный сантиметр, который только можно найти. И тогда Тео приходит в голову, что они имеют дело с магией, а магия означает иллюзии. В четвертый раз, когда они проходят мимо одного и того же дерева — Тео может поклясться, что это оно — он идет прямо в него и проходит через древесину. С другой стороны его уже ждет куча существ, созданных из земли — големы любой формы и размера на выбор. Зубы Тео удлиняются в клыки, ногти — в когти, а глаза светятся нечеловеческим золотом, когда он врывается в драку с рычанием. Позади него Кори и Мейсон вступают в бой. Ему требуется немного времени, чтобы найти Лиама, когда големы становятся снова не больше, чем грязными кучами, спрятанными в роще деревьев в кругу рябин. Он в порядке, за исключением раны на голове, оставшейся после того, как ведьма вырубила его, но Тео все равно беспокоится. — Что за хуйня, Лиам, — ругается он, нахмурившись. — Как ты не услышал, как она подкрадывалась к тебе? — Теперь ты знаешь, каково это, — вспыхивает Лиам в ответ, отряхивая джинсы от пыли и позволяя Мейсону себя обнять. Тео смущенно моргает, а потом вспоминает слова Мейсона неделю назад о том, что Лиам волновался до смерти, пока не нашел его в доме Эха. Ох, думает он, ох. Кори приглушает свой смешок рукой. *** Причина отсутствия вмешательства ведьмы становится очевидной, когда они покидают заповедник. Мигающие огни автомобиля шерифа освещают Скотта в красно-синем цвете, пока он стоит над ведьмой, склонившей голову. Похоже, он вырубил ее, связав запястья пропитанной веревкой, которая пахнет дымком и зеленью. — Лиам, — облегченно вздыхает Скотт, притягивая своего бету в объятия. — Привет, — удивленно говорит Лиам, утыкаясь в его плечо. Обвиняющий «поверить не могу, что вы позвонили Скотту» взгляд на троих друзей через его плечо встречается с тремя дерзкими взглядами. — Лучше поверь, — говорит Скотт, хотя никоим образом не мог увидеть этот жест. Лиам закатывает глаза и отстраняется из объятий, когда Шериф подходит к месту происшествия. Он толкает Тео плечом, когда они оказываются рядом, поднимая на него взгляд. Ты в порядке? спрашивает он этим жестом. Тео моргает. А ты? Лиам усмехается. — Хорошо. *** Они покрыты землей и потом с головы до пят. Кровью тоже. В этой смеси определенно есть кровь. Тео прислоняется спиной к дереву и сползает на землю, не обращая внимания на царапины, которые оставляет кора из-за задирающейся одежды. Истощенный, он тяжело выдыхает. Вместе со случайным пробуждением зверя, похожего на детеныша Годзиллы по размерам, иногда приходят и последствия, и иногда эти последствия заключаются в необходимости драки с ним. Тео ощущает во рту кровь монстра и влажные листья. Он морщит нос от воспоминаний. Лиам смеется и падает на землю рядом с ним, позволяя химере опереться о его плечо. — Самый случайный вечер в Бейкон Хиллс, — говорит Лиам деревьям. Тео фыркает, приглушая смех в грязную рубашку Лиама, и Лиам присоединяется, пока они оба не лежат, смеясь над тем, что их жизни превратились в абсолютно непредсказуемый беспорядок. — Мы в истерике, — задыхается от смеха Тео; у него болят бока. — Это должно быть поводом для беспокойства. — Какая разница, — смеется Лиам, — если ты улыбаешься. Тео замирает и поднимает голову, ловя взгляд Лиама. — Что? Лиам просто смотрит на него в ответ своими широкими голубыми глазами. Тео едва различает золотые и зеленые пятна среди всего голубого. Он тонет снова и снова, но на этот раз он не борется. На этот раз вода другая. Она добра к нему. Тео чувствует дыхание Лиама на своих губах и с трепетом закрывает глаза. Когда он целует его, положив руку на линию челюсти Тео, то ощущается на вкус точно так же, как и сам Тео. Как горькая кровь и лесной мох, а под всем этим — Лиам. Это по-отвратительному идеально. Сердце Тео разрывается в груди, и он инстинктивно наклоняется вперед, когда Лиам отстраняется, чтобы перевести дыхание. Лиам усмехается и встречается с ним на полпути; его рот горячий, губы потрескавшиеся, и Тео думает, что он может умереть на месте. Он не умирает. Кори прерывает их до того, как они заходят слишком далеко. Он смеется, стараясь замаскировать это под кашель, когда они оба бросают на него невпечатленные взгляды. Вторая химера пожимает плечами и улыбается. — Нолан должен мне пятьдесят баксов. Лиам откидывает голову обратно к дереву, Тео поднимает на него взгляд, когда Кори исчезает, и они cнова подаются друг к другу. Это не утопление, думает он, это полёт. *** Тео всегда любил ветер. Он дует по деревьям на улице, заставляя ветки гнуться под его силой и разбрасывая газонные стулья и зонтики. Тео сидит на кухонном островке, покачивая ногами, наблюдая за погодой, пока Люси спит на его коленях; у него в руках кружка горячего кофе. Лиам забредает на кухню, крадет кусочек яблока с тарелки и треплет мех Люси. Она медленно приспосабливается к другим членам семьи, но все еще пытается откусить Лиаму пальцы. Тео, довольный, чешет ее за ушками. Лиам закатывает глаза, нежно кладет руку на шею Тео и притягивает к себе для поцелуя. На вкус он словно ветер, тепло и дом.