Play along with me today

В пустой спальне маятник больших часов покачивался из стороны в сторону, издавая равномерный стук. Яркий дневной свет проникал через стекло окна в комнату, создавая мягкое и приятное освещение. Себастьян стоял прямо напротив кровати пустой кровати господина, находясь в лёгком замешательстве. Сразу после утреннего чая, даже не позавтракав, Сиэль отправился в поместье к своей невесте, естественно, даже не посвятив в детали своего дворецкого. Придя в спальню господина чтобы заправить его постель, он принялся за свою ежедневную работу. И какого же было его удивление, когда из наволочки подушки, которую от начал взбивать, прямо на одеяло упала маленькая книжечка с кожаной обложкой. Дворецкий не помнил, чтобы видел её где-то в поместье, а в кровати господина и подавно. Но зато он точно знал, что там находиться что-то очень важное для Сиэля, раз он это спрятал. Конечно, наивно было предполагать, что это останется незамеченным его дворецким, но возможно мальчик надеялся на — сказать смешно — совесть демона? Но в любом случае эстетика дворецкого действительно не разрешит без разрешения рыться в личных записях господина. Но с другой стороны… Демон ведь всегда может найти что-то, что легко оправдает любые его действия. Даже те, которые противоречат условиям контракта. Решив не медлить с изучением книжечки — а вдруг господин быстро вернётся в поместье, он начал пролистывать страницы одну за другой. Белоснежные листы были исписаны мелким каллиграфическим почерком, но содержание не совсем обычным для аристократа его уровня. Конечно, многие люди из высшего света вели что-то вроде записной книги, описывая все, что с ними происходит. Но книжечка, что сейчас находилась в руках дворецкого — нечто большее. Личный дневник графа Сиэля Фантомхайва. Себастьяну не нужно было много времени для ознакомления с текстом, он пролистал уже больше половины листов, как вдруг заметил, что записи становятся все более и более личного содержания. Видимо, за маской холодного безразличия граф лишь скрывал свои истинные чувства. А мысли ведь и в самом деле гораздо удобнее выкладывать на бумаге, вот только столь откровенные записи не каждый бы осмелился хоть как-то выражать в письменном виде, да ещё и не удостоить надлежащего внимания хорошему тайнику. О чем только не писал Сиэль: начиная от нелюбви к балам и встречам, лицемерии многих лордов и представителей дворянства, до истинного мнения о своей «слегка глупой, но смешной» невесте. Читая с огромнейшим интересом все это демон лишь смеялся, ведь за много лет совместной жизни и знакомства с мальчиком, даже демон не все о нем знал, а теперь предоставилась такая замечательная возможность! Переворачивая одним из нескольких последних исписанных листов дневника, Себастьян увидел то, что очень даже заинтересовало его. И действительно, запись, сделанная около месяца назад была посвящена не кому иному, как дворецкому семьи Фантомхайв. «Я никогда не понимал выражение «читать человека, как открытую книгу». Возможно это потому, что общество, в котором я живу — фальшиво. Люди в этом обществе далеко не те, за кого они себя выдают. Возможно я просто привык ко лжи и лицемерию, но я такой, какой есть. Однако сложнее всего понять «не человека». Себастьян Михаэлис тот, кого я не понимаю больше всех. Он будто живёт в своём отдельном мире, что и понятно по его сути. С начала нашего знакомства он меня раздражал, бесил, выводил из себя одним своим видом. Но спустя некоторое время он стал мне интересен как объект для изучения. Отдавая самые разные странные, глупые и несуразные приказы, провоцируя и доводя его до грани, смотря на его реакцию и анализировав его ответные действия, я пытался познать его, как личность. Для меня было открытием то, что он любит не только представителей кошачьего рода, но и ещё некоторых милых животных. Таких, как, например панда из стран Азии. Так же я узнал, что ему нравится любоваться красивыми пейзажами, и что он неравнодушен к цветочным ароматам. Если бы я не знал, кто он на самом деле — подумал бы, что обычный романтик, как из девичьих книжек о принцах, такой же красивый, и идеальный. С момента нашего первого знакомства он менялся буквально у меня на глазах, превращаясь из холодного, но идеального во всем слуги в понимающего и заботливого… друга?..» Дочитав эту запись до конца, Себастьян оказался в лёгком замешательстве. Неужели это действительно то, что думает о нем его юный господин? И ведь даже не скажешь, что граф способен проявлять такие эмоции к своему контрактору. Но, возможно, следующая запись хоть немного больше прояснит ситуацию. « Кажется, я схожу с ума. Я не узнаю сам себя. Себастьян уж на протяжении недели сам не свой. Мне только начало казаться, что он изменился, стал ближе ко мне, как снова стал от меня отдаляться. Кажется, это началось после того, как Лиззи попыталась поцеловать меня при нем. Я понимаю, что она моя невеста, но даже мне от этого было неприятно. Я люблю Элизабет, но лишь как сестру и друга детства. Может я и не прав, но не хочу, ни в коем случае жениться на ней. Она будет расстроена, узнав об этом, но надеюсь, что это случиться не скоро. Но даже проблемы с Лиззи не так меня волнуют, проблемы с Себастьяном. Его сущность в какой-то мере отталкивает, но что-то все-таки меня привлекает, побуждая на самые необдуманные поступки и действия. Мне кажется, что я слишком сильно привязался к нему… Каждое его касание к моему телу вызывает целый табун мурашек по коже, от его слегка ироничного голоса и тембра сердце замирает, а после бьется с новой силой. Мне хочется, чтобы не отдалялся от меня, а наоборот — был ближе ко мне, чем все остальные. Возможно ли, что я… влюбился?.. » Книжечка резко захлопнулась, в руках дворецкого. Явно не ожидая столь личных и неожиданных откровений, он даже был шокирован. Нет, что-то точно тут не так! Ну как, как может столь гордый, высокомерный мальчишка, как Сиэль Фантомхайв испытывать нежные чувства к своему слуге? Нет, этого же просто не может быть! Или же… Может? В голове сразу начали всплывать моменты о том, как мальчик просил его остаться, пока тот не уснёт; как просил всегда быть рядом, и никогда не предавать; как сам попытался, пусть и не очень удачно, приготовить ему еду после того, как его серьёзно ранило косой смерти… Но именно в данный момент возник вопрос: а что же чувствует сам Себастьян к своему господину? Может ли он ответить взаимностью на влюблённость своего графа? Да, может. Пусть Себастьян и сам себе не хотел признаваться до этого момента, но ведь и он сильно привязался к мальчику, что перевернул все его представления о людях, да и весь его мир с ног на голову. Необычный ребёнок, который ни капли не похож на других, с кем приходилось встречаться до него, просто не мог не привлечь внимание демона. Сначала тот желал лишь его душу, которая была невероятна ценна, ведь чтобы найти похожую, нужно очень постараться. А потом, взглянув совершенно другим взглядом на мальчишку, Себастьян понял, что желает его всего. Не душу, не тело, а всего его. Так почему бы теперь не получить желаемое? Демон с нетерпением стал ждать возвращения своего господина. Раздумывая над тем, как бы получше открыться мальчику, он переделал все дела по дому, начиная приготовления вкуснейшего обеда, до подравнивание веточек у кустов в саду. Но господин не приехал ни через час, ни через два, и даже ни через три. Уже всерьёз заволновавшись, дворецкий хотел было отправиться за милордом лично, но поняв, что ему за это сильно «влетит», все же остался в поместье. Вот уже настало время пятичасового чаепития, и наконец-то дворецкий услышал за окном стук копыт и поскрипывание колёс экипажа. Себастьян в свою очередь сразу оказался у входной двери, придерживая её, чтобы граф мог войти. — Юный господин, что-то вы сегодня припозднились. Прошу, пройдемте в столовую, я уже накрыл вам ужин. — почтительно поклонился дворецкий, помогая господину снять верхнюю одежду. — - Тётя Фрэнсис вдруг захотела проверить мои навыки фехтования. Три часа мучала, еле отделался от неё. Ужинать не буду, у Мидлфордов уже успел. Приготовь мне постель, я сразу лягу спать. — Не желаете перед этим принять ванну? — Нет, не сегодня. Я очень устал. — Хорошо, как прикажете. «"Кажется, господин сегодня ведёт себя как обычно. — думал Себастьян, расстилая кровать, и вернув взятую без спроса книжечку туда, где взял. — Значит, ещё ничего не заподозрил. Но я уже решил, что признаюсь ему сегодня, и от своего не отступлюсь.» Свечи медленно догорали в спальне, Сиэль уже лежал в кровати, а дворецкий раздвигал шторы. Он думал о том, как начать разговор с господином, который сейчас зевал, невероятно мило потягиваясь и прикрывая рот ладошкой. Наконец, Себастьян не выдержал: — Господин, я люблю вас! — Если бы Себастьян не знал свою сущность, подумал бы, что у него сердце вот-вот выскочит из груди, настолько сильно он волновался. Казалось, что Сиэль ни капельки не удивлён. На первый взгляд даже казалось, что он остался полностью равнодушен к признанию своего слуги. Но Себастьян-то видел, что в глазах графа пляшут чертята, а на его губы так и лезет ухмылка, которую тот старательно сдерживает. Что-то здесь было не чисто. Сначала, будто специально подкинутый личный дневник с откровениями, теперь отсутствие реакции на признание в любви… — Себастьян, какой же ты глупенький… — теперь Сиэль дал волю своим эмоциям. На его губах расцвела отнюдь не ухмылка, а тёплая, мягкая улыбка, а его глаза засияли. Действительно, как глупо… Кажется, только сейчас Себастьян осознал, что все это была не случайность, а тщательно спланированное… Признание? Почему-то даже в мыслях сложно такое допустить, однако, почему бы не удостовериться? — Господин, неужели вы все с самого начала знали и подстроили все для того, чтобы я первым сдался? — Хм… Ну, раз уж ты так хочешь это узнать, то я отвечу. Да, я специально все подстроил. Неужели ты действительно думал, что я оставлю какие-то свои личные вещи там, где их может найти один дьявольски любопытный дворецкий, который любит совать нос не в своё дело? — Милорд, я… — Только он хотел сказать, что никогда бы не взял без просу личные вещи господина, как осекся. Все ведь именно так и случилось. — Милорд, обещаю, этого больше не повторится! — Ну что ж, поверю на слово. Кстати, что ты имел ввиду, под «сдался первым»? С чего это ты взял, что я хотел тебе признаваться? Сам ведь догадался, что это была лишь постановка. — Возможно Себастьяну лишь показалось, но кончики ушей графа немного покраснели, а сам он чуть сконфузился. — Господин, вы слишком великодушны, чтобы играть моим сердцем. Если ваши чувства не изменились, скажите мне об этом немедля. С этой минуты я не хочу с вами расставаться! А вот теперь он точно смутился. Все лицо Сиэля стало заливаться краской, а сам он начал нервно теребить край своей ночной рубашки. Видимо, слова дворецкого выбили из колеи своей неожиданностью. Но именно этого и добивался сам Себастьян. Теперь, по реакции на его развёрнутое признание было видно, что случившееся было не шуткой господина над слугой. И, видимо, чувства, что были описаны в дневнике — истины. Сейчас Себастьян как никогда хотел обнять своего маленького, но такого взрослого не по годам господина. Просто обнять, и не отпускать от себя ни на шаг, что он собственно и сделал, секунду спустя. — Милорд, я жду! — тихо и нежно произнёс Себастьян, ещё сильнее обнимая своего господина. — Ждёшь чего? — Сиэль догадывался, что имеет ввиду мужчина, но все же решил уточнить. Так, на всякий случай. — Как чего? Ответного признания, конечно. Вы ведь этого и добивались, верно? Чтобы я не выдержал, и признался первым. Но я ведь тоже хочу услышать о том, что вы ко мне чувствуете. — Я-я… Я не могу… — пунцовое от стыда лицо мальчика продолжало пылать. Он и сам не заметил, как дрожит его голов от волнения. Совсем не такого поворота событий он ожидал, нет! Захотелось ему провернуть шутку, да посмеяться над дворецким, ага, как же! Теперь ведь он от него и не отвяжется. — Почему же? — нарочито-удивленным голосом спросил мужчина. — Раз уж вы смогли написать мне, фактически, признание в любви, то и произнести для вас не должно быть проблемой. — Раз знаешь уже о мои чувствах, то довольствуйся этим. А то вообще возьму, да сделаю вид, что ничего подобного не было! И вообще игнорировать тебя буду. — Ох, ну раз уж на то пошло… — не дав Сиэлю и слова вставить, Себастьян притянул господина ближе к себе, и поцеловал. Явно не ожидавший подобного, мальчик лишь удивлённо хлопал ресницами, а когда опомнился, то захотел оттолкнуть от себя мужчину. Ну, как захотел, скорее этого требовала его гордость, буквально крича: «Что ты творишь?! Немедленно прекрати это безобразие!!!». Но как же в то же время хотелось наоборот, обнять своего слугу, и ответить на поцелуй. Пока он сидел не шевелясь и ничего не предпринимая в раздумьях, Михаэлис уже перервал поцелуй. На его лице играла победоносная улыбка, а радужка глаз загорелась алым цветом. — Знаете, господин, вы можете не говорить мне слов любви и признаваться в своих чувствах. У вас ведь все на лице написано, а то, как вы реагируете на все мои действия, лишь подтверждает, что вы меня любите. Конечно, мне хотелось бы услышать от вас именно «эти слова», но я не буду вас принуждать. В конце-концов, у нас ведь с вами впереди ещё все впереди. — и вновь он посмотрел на своего господина, словно чего-то выжидая в ответ. — Себастьян, уже поздно, я хочу спать. — По-детски недовольно сказал Сиэль. Стараясь не обращать внимания на слова дворецкого, чтобы ещё больше не зардеться от смущения, он постарался перевести разговор, что тотчас же понял сам мужчина. — Конечно, господин. Тогда я, пожалуй, пойду. — начал он смиренно, после чего продолжил иначе. — Но все равно так просто я от вас не отстану, даже не надейтесь. А теперь — спокойной ночи, милорд. Он отошёл от кровати своего юного господина, подошёл к окнам и задвинул шторы. Мальчик, сидя на кровати смотрел на него, что-то желая сказать, но, видимо не решаясь. Но когда демон потушив свечи собрался выходить из спальни, то его позвал мальчик. — Себастьян, не уходи. Останься со мной, пока я не усну. — Господин, вы, видимо шутите? — давно уже он не слышал подобных просьб от господина, с тех самых времён, как ему снились каждую ночь кошмары. — Нет, но если ты не хочешь… — тихо и немного расстроено донёсся до него голос со стороны кровати. — Нет-нет, вы не так поняли, я совершенно не против. — Тогда иди сюда, ко мне. — Себастьян немного растерялся подобной формулировке, и встал рядом с кроватью, но почувствовал, что Сиэль схватил его за руку, и тянет ещё ближе, прямо на кровать. Кажется теперь до него дошло… — Милорд, вы уверены? — теперь настала очередь дворецкого смущаться действиям господина. — Да. Ты ведь сам сказал, что на хочешь со мной расставаться, разве не так? Но если тебе все же не по душе, можешь уйти, я тебя не держу. — Кхм, как раз-таки держите, господин. — Это я образно, балда! — Тише, тише, господин, я же просто шучу. — шёпотом произнёс мужчина, садясь рядом с мальчиком на кровать, и ласково гладя его по голове, как маленького ребёнка. — А ты можешь лечь со мной спать? — сонно спросил Сиэль, которого уже начало действительно клонить в сон. — Или демонам не нужно спать? — Вы явно переоцениваете демонов. Я наоборот был бы не прочь хоть на пару часов забыться во сне. — Тогда не выделывайся, и ложись со мной. Все равно ведь хочешь этого, я прав? — Безусловно, милорд, вы правы. А теперь, с вашего позволения. — Себастьян снял с себя пиджак и обувь, оставшись в одних рубашке и брюках, а после лёг на край кровати, прижав к себе мальчика, как котёнка. Тот в свою очередь недовольно засопел, но промолчал. — А вот теперь спокойной ночи, юный господин. — Сиэль. — сказал, как отрезал граф. — Что, простите? — кажется для дворецкого на сегодня сюрпризы не закончились. — Это то, о чем я думаю? — Хочешь ты этого, или нет, но с сегодняшнего дня ты будешь называть меня по имени. По крайней мере, когда мы наедине. И вообще, я начал эту игру, а ты принял её правила, значит тут без вариантов. — Как скажешь, Сиэль… — прошептал в этот раз на ушко мальчику Себастьян, от чего у того по спине пробежали мурашки, а щеки вновь закраснели. В тёплых и нежных объятьях мужчины Сиэлю было комфортно, как никогда. Он, не контролируя себя в полудреме прижимался все теснее и теснее к нему, его сильно телу, обнимая в ответ. Хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалось, а Себастьян всегда был рядом. Находясь в столь трепетном состоянии между сном и явью он даже не заметил, как прошептал те самые слова, что жаждал услышать Себастьян: «я люблю тебя».