Королевская слабость

Pov Avgust — Август! Ты идиот? Ты посмотри на эту тряпку, даже не отвечает, хотя его ударили по лицу. Вааа, реально идиот. Даже человеческого языка не понимает. Эй! Ты хоть жив, ошибка природы?! — Да не трогай его, пусть сидит в одиночестве, кому он вообще нужен, пошли. — Дааа. Пока, уёбище. Наверно я... ненавижу людей — АВГУСТ! ЧТО ЭТО ЗА РАНА НА ТВОЁМ ЛИЦЕ? ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО БУДЕТ СО МНОЙ И ТВОИМ ОТЦОМ, ЕСЛИ ОБ ЭТОМ КТО-ТО УЗНАЕТ?!!!? ЗНАЕШЬ, ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ КТО-ТО УЗНАЕТ, ЧТО МОЙ СЫН С КЕМ-ТО ВВЯЗАЛСЯ В ДРАКУ?! НАША РЕПУТАЦИЯ УПАДЁТ ТАК НИЗКО, КАК ТОЛЬКО ВОЗМОЖНО. НАДЕЮСЬ ТЫ НЕ УДАРИЛ СЫНА ОДНОГО ИЗ ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫХ ЧИНОВНИКОВ. ТЫ ЛИШЬ ОШИБКА МЕНЯ И ТВОЕГО ОТЦА, ТАК БУДЬ ХОТЬ НЕМНОГО БЛАГОДАРЕН НАМ, ЧТО НЕ ВЫПИХНУЛИ ТЕБЯ ИЗ ДОМА! Идиот, ошибка, позор, лицемер и всё это я. Верно. Ведь если не знать человека легко сказать любое о нём, заставив поверить в свои убеждения другого. Смешно. Они все так стараются меня нервировать, либо я начинаю сходить с ума. И в чём же я виноват... наверно в том, что родился?! Бред сивой кобылы. — Куда мы едем? — ... - мать проигнорировала меня, холодно и сдержанно смотрела в окно, презрительно вглядываясь в изгибы обнищавшего города. Наша машина остановилась. Матерь вышла вместе с нашим дворецким. Тот достал вещи из багажа и встал около них, дожидаясь следующего приказа своей Госпожи. — Август, стой здесь, на обочине, скоро тебя должны забрать в твой новый дом, надеюсь ты рад. — Что-то это было не искренне, кажется, Вы так рады, что я покинул Ваш дом. Искренне надеюсь, что Вы счастливы. — Паршивец... - она экспрессивно развернулась и зашагала к двери дорогой машины. Стало темнеть, снегопад всё усиливался, отдаваясь сильному ветру и осколками впивались в мою еле чувствительную от холода кожу, а я медленно поддавался чувству недоверия к собственной матери. Она ведь оставила меня, желая избавиться. Глупым решением было сесть в машину к этой женщине. — Эй! Мальчишка! Что ты делаешь здесь в такую метель? Здурел? - из белого омута вышел старик, волочившего за собой огромную рыбину, а за тем бежал маленький мальчик чуть младше меня. — Извините... — Ты чё тут стоишь-то? Ждёшь кого? Так и ждать некого, кроме меня и Кайла здесь в несколько километрах ни души. — ... — Неужто заблудился? Али обманул кто? Не беда, пошли со мной и Кайлом, дом у нас не большой, да уютный. Так я стал жить с тем стариком. Милой души человек. Кайл оказался очень смышлёным мальчиком. Когда тот опять победил меня в шахматы я пообещал ему стать моей правой рукой, дабы сделать мир таким, чтобы лишь открыв окно на улицу нос окутывал нежный запах цветов и лёгкого, чистого ветра, вместо удушающей вони гнили, ржавого металла и химического послевкусия на языке. Проснувшись очередным утром мы с Кайлом не нашли старика, будто исчез. В тот момент восстание хвостов лиса было на своём пике властвования. В первые дни нам было тяжело, иногда голодали, но сквозь недели распределили обязанности. Я выполнял большую часть, так как был старше и нёс ответственность. Вновь идя от заледеневшего озера с несколькими изуродованными рыбами я шёл по голому лесу, а недалеко, в сером ядовитом тумане виделась хим. станция, как услышал карканье воронов, что летели с её стороны, тревожно голосив. Смутные предчувствия охватили меня, а за тем волна концентрированной радиации снесла с ног. Проснувшись я был уже не тот, что раньше. Моё тело видоизменено, а внутри та сила, которой не чувствовал ранее. Я с Кайлом вернулся в мой дом, борьба за власть, что юридически принадлежала мне была в самом разгаре. Со временем я стал меняться ещё и мысленно. Через несколько годов правления во мне были та жестокость, равнодушие, надменность, о которой знать не хотел, но было поздно. Во была будто война, две моих сущности схлестнулись, утопая друг в друге. Кайл потерял человечность. Я окончательно потерял веру в лучшее, как появился рассеянный свет в моём вязком мраке. Моё имя противное даже стало трепещущим, только я слышал его, как становилось тепло, но,.. что-то не давало мне любить его, любить Хосока так, как хочу этого я. Монстр, кроющийся внутри рвал меня, пытаясь самому не быть убитым в бесконечных чувствах лишь к одному человеку. Желание защитить от самого себя то бесконечное счастье крыло здравый смысл и я нашёл способ это сделать... Pov Hoseok Я чувствую, как моя нога соскользнула с листвы и в миг лечу вниз, будто в бесконечную пропасть. Паника отступала, а на её место подплывала обречённость в сочетании с воспоминаниями. Я видел трупы родителей в объятьях огня, от любимого сада белых лилий остался лишь пепел. Тысячи солдат, оббегающий мой родной дом убивали всех, трава в моём укрытии детских мечтаний стала красной, а та надежда на лучшее превратилась в прах, смешавшись в танце с пеплом лилий и развеявшись по ветру оставили послевкусие однотонной смерти. Моё сердце так долго не находило покой, как семья неизвестных людей стала родной. Так долго всё в моей жизни было очевидным, это придавало мне уверенности, как появился Август... Август, что превратил жизнь в приторную сладость, а за тем не сомневаясь запер меня в эту клетку, жить в которой мне тошно и душно. Который создал этот мир, в котором я должен чувствовать эти жалкие чувства любви к самому жестокому существу, наплевавшему на меня, а я его люблю. Ненавижу это. Хочу здохнуть сейчас не в лживом мире, а в реальности. Секунды, и я чувствую, как меня пронизывает дрожь боли, на меня, словно птицы, налетают тысячи мыслей. Открыв глаза снова я увидел ясное голубое небо... Не видел его даже во время моей жизни в реальном мире. Вечно оно пряталось за бесконечными тучами, цвет которых заставлял забиться в угол. Оно... так прекрасно... В моей словно пустой груди вновь забилось сердце. Попытавшись вдохнуть пепел встал комом в моей глотке. Я откашлялся, осмотрелся вокруг с мыслью "я жив...", ноо... Другие... Это... Я лежал на выжженой поляне перед домом Августа. Всё был покрыто серым пеплом. Я встал и неуверенно пошёл к дому. Босыми ногами было так странно чувствовать землю, так непривычно. Как вдруг я не удержался и упал на колени, а обратив внимание на причину - тот странный, не натуральный горбик, замерев в страхе и смятении. Чья-то голова. Лицо той головы было настолько обезображено болью, что внутри всё переворачивалось. Что-то во мне стало сопротивляться и паниковать, я быстро встал и без оглядки побежал по трупам, конца которым не было. Кромешная тишина пугала до темноты в глазах, лишь моё сбитое дыхание давало надежду, что я всё ещё что-то слышу... и порождал ту же отчаянную мысль, что это всё взаправду. Я забежал в приоткрытые двери полуразрушенного знакомого дома, спотыкаясь об людей, но в мгновение замер... В середине зала на цепях был прикован силуэт, стоявший на горе гнилых засохших цветов. Одна из балок, к которым были закреплены цепи повалена и объята засохшей кровью. Тело и лицо того несчастного было изуродовано, но лишь подойдя я узнал кинжал, что вонзили в грудь. Тот самый, сводивший меня с ума кинжал. Неосознанно я потянулся к нему, как почувствовал на себе чей-то безмолвный взгляд. Мужчина сверлил меня взглядом, а я медленно перебирал варианты как он мог выжить, ведь судя по тому, какие раны на нём и то, сколько времени прошло, раз весь пепел осел он давно должен был умереть, хотя бы отключиться от болевого шока. Глаза. Знакомые. Я знаю их, видел не раз и к ним у меня есть чувства. — Аа..вгуст... Послышался треск колон и огромная арматура упала, создав кубарь пыли, всё здание стало обваливаться, а я судорожно пытался вытащить Августа, вырвать из цепей, но что-то перегородило путь, ещё секунда и я не успел. Его стало уже невозможно спасти, а что-то внутри тянуло к выходу. Слёзы медленно скатывались по щекам, а я наблюдал, как томно рушился очередной дом, в котором я неосознанно чувствовал себя нужным... любимым...