Shades of blue

Хэнк проснулся от того, что сквозь жалюзи проникали солнечные лучи и падали ему на лицо. Один, особенно яркий и упрямый, до тех пор светил прямо в правый глаз, пока Андерсон не заворочался и не проснулся. Он не знал, сколько сейчас времени, но, судя по всему, было довольно поздно. Он опять опоздал на работу… Насрать. Со стоном распрямляя затёкшую спину, он встал с кровати и пошёл через коридор в ванную. Включил кран, плеснул в лицо холодной водой, постепенно просыпаясь. Очень хотелось выпить. Кажется, в шкафчике на кухне есть бутылка виски. Потом повернулся к унитазу и увидел сваленную ворохом возле него кучу мятой и грязной одежды с фирменным знаком Киберлайф. На секунду Хэнк остолбенел, но тут же всё вспомнил. Ебать, он влюбился в андроида, в своего напарника и трахал его вчера ночью самыми разными способами и даже предметами. Он хотел добиться чувств от грёбаной жестянки, старый придурок. Вот уж правду сказал Рид: «Седина в бороду — бес в ребро». При воспоминании о Риде ему стало ещё хуже. Гэвин наверняка уже растрепал по всему отделению, что Андерсон ревнует своего напарника, что RK-800 из-за этого девиантнулся и теперь неприятностей не избежать. И если для него всё может обойтись только выговором, то Коннору придётся совсем несладко. Коннору… А кстати где он? Обойдя весь свой относительно небольшой дом, Андерсон нашёл только Сумо, который с недовольным видом сидел в кухне возле пустой миски. При виде его сенбернар агрессивно заворчал. — Ну прости, старина, — с раскаянием сказал Андерсон, потрепав его по загривку. — Я вчера был не в себе, понимаешь? Сумо явно мог бы что-то ему рассказать, но, к сожалению, за все эти годы так и не научился говорить по-человечески. Хотя лохматый засранец всё понимал и извинения хозяина были приняты. Он завилял лохматым хвостом, умильно глядя на него. Теперь было самое время дать ему что-то вкусное. Но из съестного была только открытая бутылка виски, стоявшая на столе на самом видном месте. Андерсон налил себе стакан до краёв, сел напротив него и задумался. Был очень большой соблазн напиться до усрачки и забыть обо всём. Но только это ничем ему не поможет и не решит основную проблему. Высокую стройную проблему с карими глазами и чертовски сексуальным телом. Которая бродит неизвестно где и неизвестно в чём. Произведённое лейтенантом быстрое следствие выявило исчезновение некоторых предметов одежды из его шкафа, так что андроид хотя бы не голым из дому ушёл. На полу в спальне по-прежнему валялись безделушки, при виде которых у Хэнка бешено застучало сердце и кровь прилила к щекам от стыда. Господи, что же он вчера натворил? Он бы решил, что всё это ему приснилось, но смятая простыня на постели была вся в разводах ещё не полностью испарившегося тириума, окрасившего её в самые разнообразные оттенки синего. Последнее, что Андерсон помнил о прошедшей ночи, это как андроид вырубился и ни на что не реагировал. Он затрахал его до такого состояния, что внутри у Коннора что-то закоротило. Теперь лейтенант был без понятия, где его напарник, что собирается делать, и что вообще думает о произошедшем. Натянув на себя трусы и майку, Хэнк снова пошёл на кухню. Стакан виски по-прежнему стоял на столе. Он взял его и залпом выпил. В голове приятно зашумело. Лейтенант уселся за стол и стал размышлять. Он чувствовал себя очень одиноким, такого не было даже после развода с Мэри. Конечно, он скучал по сыну, разлука надрывала ему сердце, но такого вселенского одиночества не ощущал никогда. «Ты мой», — говорил он Коннору, но это была ложь. Это была мечта. Он обманывал себя этими сладкими словами. RK-800 — андроид, он собственность Киберлайф, он не принадлежит даже самому себе. Его просто используют для грязной работы и для удовлетворения грязных желаний, причём все считают это нормальным. Все, кроме него. Именно на Андерсона свалилось такое несчастье влюбиться и захотеть, чтоб андроид был только с ним. Или это было счастьем? Хэнк не мог решить, чем именно. Но только это желание завело его слишком далеко. Глупая мечта о том, чтоб Коннор хотел только его и делал это по своей воле, а не по приказу программы… Реально сделал из него девианта, старый дурак! Теперь он обрёл собственную волю и ушёл неизвестно куда. И вряд ли Хэнк ещё когда-нибудь его увидит. По крайней мере живым. Рано или поздно RK-800 вычислят и поймают. Потом сдадут в Киберлайф, а там известно что… Деактивируют, разберут на запчасти, будут искать причины девиантности. А причина одна — он. Хэнк. Можно было догадаться, что когда андроид обретёт собственную волю, то сразу свалит. Зачем ему старый неудачник? «Какая же ты скотина, Хэнк, — с болью подумал Андерсон. — Использовал напарника ради своих желаний и ни разу не подумал к чему это приведёт. Лучше бы он по-прежнему трахался со всеми в отделении. Был бы жив хотя бы». Но сердцем он чувствовал, что — нет, лучше бы не было. Окунувшись во всю эту грязь, Коннор стал для него ещё ценнее. Он бы не выдержал. Не смог бы спокойно смотреть на всё это. Выхода не было. Надо было срочно идти искать напарника, что-то делать, но на Хэнка навалились усталость и апатия. Всё равно всё бессмысленно. Общественное мнение не позволит им быть вместе. Коннор его никогда не полюбит… RK-800 либо будут использовать либо деактивируют. Жизнь — дерьмо, и грёбаный мир катится ко всем чертям, если допускает такое. Он налил себе ещё один стакан.

***

В это время Коннор быстро шёл по улице по направлению к ближайшему «Данкин Донатс». Утром система плавно вывела его из принудительного спящего режима и он чувствовал себя прекрасно. За ночь все повреждённые компоненты восстановились, программные файлы перезагрузились, переустановка прошла успешно. Лейтенант спал крепким сном, и андроид побоялся его будить, не зная, как это происходит у людей, но догадываясь, что Хэнку тоже нужна своего рода перезагрузка. Кроме того, биокомпоненты у людей нуждались в постоянной подзарядке, своего рода топливе, которым служила пища. Ничего съестного на кухне у Андерсона он не нашёл, в холодильнике было совершенно пусто: ничего, кроме крошек. Недостаточно, чтоб прокормить даже мышь. Поэтому первым делом андроид собрался на улицу, чтобы принести лейтенанту что-нибудь питательное. На нём ничего не было, кроме кожаной портупеи, которая напоминала наряд стриптизёра. Коннор её сразу снял, хотя почему-то с небольшим сожалением. Валявшаяся в ванной одежда была в плачевном состоянии, так что он вытащил из шкафа у Хэнка первые попавшиеся вещи, натянул их на себя и посмотрелся в зеркало. Выглядело неплохо. Только мерцающий синим диод на виске выдавал в нём андроида. Выйдя в таком виде на улицу, он рискует привлечь к себе внимание, и его даже могут увезти в Киберлайф, ведь андроидам нельзя появляться на улице без опознавательных знаков. На верхней полке валялась вязаная шапочка черного цвета и это решило проблему. Натянув её на голову, Коннор прикрыл диод и теперь никто не мог бы отличить его от человека. Через сеть он подключился к гугл-картам, нашёл ближайшую пончичную и рассчитал самый короткий маршрут. Потом выскочил на улицу и пошёл пешком, стараясь не слишком торопиться и не привлекать к себе внимание. За ночь выпал первый снег и немного похолодало, так что шапочка была очень кстати и никого не удивляла. Коннор сканировал проходящих мимо людей и программа социальных отношений подсказывала ему, что они либо относятся к нему безразлично, либо даже с симпатией, особенно девушки. После этого он совсем успокоился. Первый раз он был на улице без формы и опознавательных знаков, ничем не отличаясь от человека, и вести себя естественно, делая обычные для людей вещи, было довольно сложно. Но он справился. Без приключений дошёл до «Данкин Донатс», отстоял небольшую очередь и сделал покупки. Небольшое недоумение у продавца вызвало, что он воспользовался наличными, найденными на книжной полке у Хэнка. Сейчас это было редкостью, но всё же ничего сверхординарного в этом не наблюдалось. Ему дали сдачу и вручили пакет с пончиками и кофе. Счастливый от осознания успешно выполненной миссии, андроид пошёл обратно. По пути вспомнил, что у Сумо закончился корм, и решил завернуть в ближайший минимаркет. Ему хотелось, чтобы сегодня все были счастливы. Самый короткий путь лежал через парк. Когда-то зеленые лужайки теперь искрились от снега, на детских площадках вовсю лепили снеговиков и слышались вопли играющих в снежки подростков. Серые тучи над Детройтом разошлись, небо поголубело и люди наслаждались солнечным морозным деньком. Коннор решил с пользой провести потраченное на прогулку время и отправил рапорт в отделение, сообщив о том, что Хэнку нездоровится, и они с лейтенантом будут позже. «Пошёл на хрен, — тут же прилетело ответное письмо от Фаулера. — Всё равно влеплю выговор». Андроид рассмеялся и пошёл дальше. Он даже не мог бы объяснить почему ему так весело, но чувствовал, что никаких объяснений не нужно. Просто ему было хорошо, и он боялся спугнуть это новое чувство. Чувства… Они были загадкой для него, их было так много, целая палитра эмоций и их оттенков. Пользуясь своими возможностями, RK-800 подключился к поисковой системе и начал задавать ей странные вопросы. Никогда раньше его такое не интересовало. «Почему человек становится для тебя особенным?» «Как понять, что хочешь близких отношений?» «Что такое счастье?» «Могут ли любить андроиды?» Гугл немного подвисал от таких запросов, и Коннор был уверен, что в Киберлайф их не одобрят, но ничего не мог с собой поделать. Ему непременно надо было знать. К тому моменту, когда он вышел из супермаркета и направился обратно к дому лейтенанта, неся в одной руке пакет с пончиками, а в другой пачку собачьего корма, он уже знал ответ на свой вопрос. Все данные совпадали, симптомы были просто классическими, вывод мог быть только один. Он безнадёжно, по уши, влюбился в лейтенанта Андерсона.

***

Когда хлопнула входная дверь, Хэнк как раз подносил ко рту второй стакан с виски. От неожиданности он выронил его прямо на пол и грязно выругался. Даже выпить не дадут человеку, черти! Наверняка Фаулер прислал дежурного офицера с указанием брать лейтенанта за шкирку и тащить на работу. Но это был RK-800, который с растерянным видом стоял посреди комнаты, прижимая к груди какие-то пакеты. Хэнк не мог поверить своим глазам. Коннор всё-таки вернулся. Андерсон кинулся к напарнику и изо всех сил крепко его обнял. Андроид отстранялся, боясь уронить пакеты, но потом положил их на стол и всем телом прижался к Хэнку. Лейтенант не мог объяснить, как получилось так, что их губы встретились, но уже секунду спустя они целовались, проникая языками друг другу в рот, страстно потираясь и переплетаясь ими внутри. Когда у него кончился кислород, Хэнк на секунду отпустил напарника, намереваясь сделать вдох и продолжить. Андроид торопливо выставил руку вперёд, останавливая Андерсона. — Хэнк, — немного замявшись, сказал он. — Лейтенант… Вы должны знать одну вещь. Я думаю, это важная информация. У Андерсона голова шла кругом от виски и от поцелуев, но он постарался сосредоточиться и внимательно выслушать. Наверно, Коннор больше не хочет быть его напарником. И правильно, зачем ему старый извращенец? Но он знал, что никогда его не отпустит. «Ты мой», — лихорадочно стучало его сердце. Андроид соблазнительно облизнул губы. — Анализ показывает предел допустимой нормы, — серьёзно сказал он. — Вам нельзя больше пить, лейтенант. Но тут же спохватился. — Я не это хотел сказать… Я понял, что люблю вас, лейтенант… Что же оставалось делать Хэнку после этого, кроме как схватить его в охапку и потащить к дивану, по пути сдирая с него одежду. Коннор был холодным — он только что пришёл с мороза, но Хэнка это не останавливало, а ещё больше возбуждало. Под одеждой его корпус был гораздо теплее и мелко вздрагивал от прикосновений лейтенанта. Эти вибрации заводили его до предела. На диване они переплелись, в четыре руки освобождая Коннора от одежды, целуя друг друга повсюду, куда только могли достать губы и гладя, куда только могли достать руки. Уже совершенно голый андроид через голову содрал с Хэнка майку и бесстыдно залез лейтенанту в трусы, поглаживая его напряжённый член. От такого нахальства Хэнк задохнулся и сквозь зубы застонал от удовольствия. — Грязный… развратный мальчишка, — еле выговорил он между стонами. — Пожалуй… мне следует тебя наказать… — Хорошо, лейтенант, — покорно согласился Коннор. — Накажите меня. Но его щеки горели румянцем, а глаза блестели в предвкушении удовольствия. Хэнк впервые видел такое у андроида. Он был в этот момент воплощением соблазна, перед ним невозможно было устоять. Лейтенант развернул своего напарника, ставя на четвереньки на диване, раздвигая ему ноги в стороны, и быстро избавился от собственных трусов. Его член упирался между соблазнительных ягодиц андроида, но Хэнк не спешил, ему надо было ещё раз убедиться, что Коннор его и только его. — Ты ушёл без спроса, — хрипло сказал он и со всей силы шлепнул андроида ладонью по сразу порозовевшей и на ощупь упругой ягодице. Голограмма кожи работала идеально. — Ты взял мою одежду, — ещё удар. — Ты украл деньги, чтобы купить продукты, — удары посыпались градом. Хэнк шлёпал его с оттяжкой, чтобы насладиться этими звуками. Коннор не чувствовал боли, но вся эта поза, когда он стоял перед Хэнком, упираясь носом в пыльную обивку, вцепившись руками в подлокотник, раздвинув ноги и получая от лейтенанта наказание, возбуждала его до предела. Он невыносимо хотел Хэнка, но ждал, когда лейтенант закончит и наконец-то возьмёт его. Ожидание того стоило и само по себе приносило ему массу удовольствия. — Ты грёбаный девиант и грязная шлюха, Коннор, — протянул Хэнк, нанося последние удары. Ягодицы андроида были ярко-розовыми, на них отпечатались его пальцы. Смазка из ануса сочилась не переставая, в комнате снова запахло корицей. От шлепков Коннор вздрагивал и выгибался всем телом, до предела прогнув поясницу, слабо постанывая и подавшись лейтенанту навстречу. Он тоже его хотел, это было очевидно. Больше Хэнк не стал медлить и резко вошёл в него сразу на всю длину твёрдого возбуждённого члена. От неожиданности андроид вздрогнул и сдавленно застонал. Андерсон не обратил на это внимания и стал медленно трахать его, придерживая за ягодицы, иногда проводя по животу, поглаживая член и сжимая соски. Ему хотелось доставить напарнику как можно больше удовольствия. Кажется, у него получалось. Коннор стонал всё громче и громче и выгибался, пытаясь дотянуться до члена руками. Но Андерсон не хотел дать ему кончить раньше времени и сразу пресекал эти попытки. — Кончишь, когда я скажу, жестянка, — скомандовал он хриплым голосом. — И без рук. Сколько длились эти движения, такие сладостно-мучительно медленные, он не мог бы сказать. Но в какой-то момент почувствовал, что больше не может сдерживаться, что сейчас его организм просто взорвётся. — Давай, жестянка, — приказал он. — Теперь можно. И изо всех сил стиснул его ягодицы руками, начиная трахать резко и быстро, в бешеном темпе. Коннор тонко вскрикнул и упал на диван, содрогаясь, наконец, в оргазме. Его ноги разъехались, одна соскользнула на пол, а другая вытянулась вдоль спинки. Но Хэнк был к этому готов и не отпустил его, падая следом, наваливаясь на него всем телом. Несколько движений, когда он терся волосатой грудью об его нежную спину, и он тоже кончил с протяжным стоном, изливаясь ему вовнутрь и ощущая содрогания его мышц. После этого они несколько минут лежали неподвижно, застыв друг на друге, переживая замирающую бурю ощущений. А затем Хэнк перекатился набок и развернул напарника лицом к себе, нежно целуя его щеки, нос и губы, и блестящие карие глаза. — Я ваш, лейтенант, — тихо прошептал Коннор. — Только ваш и больше ничей. Мне никто не нужен. Никто кроме вас. Андроид уткнулся ему в грудь и ещё тише сказал: — Я пристрелю любого, если он захочет… Он не договорил, но Хэнк его понял. У лейтенанта заныло сердце от счастья и боли. Он знал, что это чувство принесёт им обоим ещё много проблем, что жизнь его теперь изменилась навсегда, а напарник окончательно стал девиантом, и спасти его от деактивации теперь может только чудо. Но всё же Хэнк ни о чём не жалел. Это чувство было настолько прекрасным, что ради него можно было и умереть. Но лейтенант не собирался сдаваться, теперь ему хотелось жить как никогда раньше. Он знал, что лучше даст выцедить из себя всю кровь по капельке, чем допустит, чтоб кто-то навредил Коннору. Они теперь навсегда связаны вместе, этого не изменить, это его судьба, и он за него отвечает. К чему бы это ни привело. Придётся врать, скрываться и изворачиваться. Жить двойной жизнью. Придумать что-нибудь, чтоб отбить охоту мудакам из отделения. Фаулеру пожаловаться, что ли… Нецелевое использование техники, тянет на служебное расследование… Заплатить кому-нибудь в Киберлайф, в конце концов. Деньги все любят. Можно продать дом, но это не выход… Его размышления были прерваны внезапно включившимся телевизором. Сумо устал ждать, когда его наконец накормят, и с голодным видом ходил вокруг дивана, в конечном итоге наступив лапой на пульт. Заорал комментатор какого-то бейсбольного матча. В другое время Хэнк с удовольствием бы посмотрел, но не сейчас. — Вставай, жестянка, — он взлохматил Коннору его волосы, ласково проведя рукой по голове. — Надо сегодня всё-таки попасть на работу. А тебе ещё одежду стирать. — Слушаюсь, лейтенант, — весело отрапортовал Коннор, вскакивая с дивана и глядя на него блестящими глазами. — Уже иду в ванную. Но вообще-то я давно сообщил, что мы задерживаемся, потому что вы приболели. — Молодец, напарник, — сказал Хэнк, привстав и вновь притягивая его к себе. Он никак не мог его отпустить. — Всё так и есть. Не хочешь немного меня полечить? Они снова стали целоваться на диване, и Хэнк мысленно взывал ко всем известным ему богам, прося, чтобы что-то изменилось в этом мире. В мире, где андроиды иногда были человечнее людей, в мире, где он нашёл своё счастье в одной пластиковой кукле, которая сейчас полулежала на нём, извиваясь под его прикосновениями и тяжело дыша. Теперь Хэнк знал, что Коннор будет только с ним и только по своему собственному желанию, и это просто кружило голову. Неизвестно, чем бы это закончилось, если б передачу бейсбольного матча внезапно не прервали. На экране появилось странное белое пластиковое лицо, больше похожее на маску. Это был андроид, убравший с лица скин. Он в упор смотрел на них разноцветными глазами. Хэнк застыл, обнимая Коннора, тоже внимательно смотревшего на экран и стал вслушиваться в то, что говорило это странное существо. — Мы требуем признать наше достоинство, наши надежды и наши права…