Крик в пустых коридорах

       Тихие пустые коридоры первого этажа. Относительно чистые стены исписаны чернильными надписями.        Кап. Кап. Кап, — это слегка давит на уши. — Кап. Кап. Кап, — раздражающий звук. Кажется, что барабанные перепонки сейчас лопнут. На первый взгляд этот звук тихий, но когда вокруг абсолютная тишина, то любые звуки похожи на взрыв бомб. Громкие, даже оглушающие; неожиданные, а если честно… даже надоедающие. — Кап. Кап. Кап… — я еле держусь. Я с трудом удерживаю себя. Надо побыстрее уйти в более «тихую» комнату, где я буду слышать только звук бьющей крови в висках и стука собственного сердца. А после опять пойдет все заново, ведь кажется, что я просто схожу с ума… Даже уже не от пребывания в этом — не то что Богом! — Дьяволом забытом месте! Поэтому надо двигаться вперед, чтобы крыша окончательно не поехала.        В руках эта стекляшка, которую мне дала одна из Алис. А эта штука мне ни к черту! Зачем?! Зачем, если!.. ах, не важно. Ведь все равно цикл замкнулся и вновь повторится вне зависимости от того, что я сделаю. Поднимаю «зеркало по ту сторону», смотрю на надписи. Мне становится смешно. Я, не контролируя себя, начинаю тихо хихикать, даже не замечая этого. Смотря на черточки, которыми отмечают проведенное время, меня еще больше пробило на смех. Нервный, психопатический смех. На глаза навернулись слезы. Предмет же выпал из рук, со стуком упав на деревянный пол. Но я никак не мог прекратить смеяться. От такого истерического смеха заболели ребра. Схватившись за них, я расхохотался еще громче. Кажется, что вся студия это услышала. Если это не так — мне легче. А если мое предположение ошибочное — то все равно. Будет хоть какое-никакое разнообразие. Слезы катились по щекам, падая на пол, в чернила, протекая между досок.        Эй! Ты же слышишь, да?! Вы оба должны это слышать!  — а истерический хохот не умолкает. Воздуха не хватает, голова кружится. Тяжело присаживаюсь на стул, но до сих пор, уже минут десять, остановиться не могу, как бы не хотел. И слезы тоже не останавливаются. Сколько это еще будет продолжаться? Прошу… остановите это… Ты слышишь, Бенди?! А ты, Джоуи? Я-я... тоже могу смеяться! Я как вы тоже могу хохотать, когда душа распалась на осколки и кровоточат ее раны! Я… я тоже улыбаюсь теперь! Ты доволен? ВЫ довольны?!  — и наконец смех потихоньку прекращается. И кажется, будто всё, о чем я подумал — услышали все, кто находился тут. И Чернильный Демон, и его несчастный Пророк, и павшие «Ангелы», волки, потерянные души, искатели, Киномеханик… все, все, все, кто есть в этой проклятой студии! Будто они все умолкли. Может, они и знали обо всем этом «повторении», но не хотели действовать. А может и узнают в первый раз… Но плевать уже на это! Плевать! Плевать!        Встаю на ватных ногах и иду к месту назначения. Место моей очередной смерти. Да, правильно. Чернильная машина. Та, кто сводит меня с ума, каждый раз. Каждый раз… И снова, снова, снова надо ее включить, запустить изношенный механизм, заставить чернила литься по трубам прямо к ее чреву, откуда и придет моя кончина. Ха… ха… ну и что с того? Умру на раз больше или меньше? На раз… десятков. Всего лишь-то! На пару сотен смертей больше или меньше! Подумаешь! Никто, запомните вы, никто не спасется из этого ненавистного места даже таким ужасным способом. А может и освободятся… но только не я. Я вынужден страдать тут, бродить по этажам, коридорам, лестницам с иллюзией выбора, с иллюзией того, что вот он! Я! Ваш спаситель! Пришел, чтобы освободить всех из чернил, вывести на свободу! Что я главный и непобедимый герой этой истории, которому все нипочем!..       Но. Это. Не. Так. Как?! Как я кого-то могу хоть кого-нибудь спасти, если сам даже не могу выбраться?! …что-что? «Ценой собственной жизни»? Не смешите, бога ра… а, точно, минимум в этом ужасном месте его нет. Не смешите, ради Дьявола! Вы… ха-ха, правда считаете, что я не пытался такое провернуть? Что я не пытался и не пробовал все, что только мог? Да неужели… Не думал, что вы, да, все вы, обо мне такого плохого мнения. Довольно неприятно, если говорить откровенно.        Вот я и собрал все, что нужно. Машина и поднята, и запущенна. Не чернила, а скорее чернильная липкая и вязкая субстанция начинает затоплять пол, капать по стене. Трубы трещат по швам, а некоторые уже, не выдержав напора, лопаются. Меня вновь, интересно который раз?.. окатило этой жижей. Я уже успеваю зажмурится и задержать дыхание, чтобы не отплевываться и не страдать от помутнения зрения. Теперь надо идти к Чернильной дурацкой Машине. А знаете что?! Я придумал! Придумал я, как хоть на время остановить этот калейдоскоп чернил и страха! Да!       И я пошел прочь. К своему «старому рабочему месту». Меня не волновало то, как неприятно эта субстанция стекала по телу, не волновало ни коем образом и то, что мой «старый друг-враг-творение» дожидается меня рядом с машиной. Ждет меня? Ну и пусть! Раз ждал раньше, то и сейчас потерпит! Ему не к спеху. Впрочем как и мне. Все равно я никуда не денусь. Ни с этого этажа, ни с этой идиотской студии. Так что можно и расслабится. Откинувшись на спинку твердого стула, я зевнул. Смешно, но ни еда, ни вода, ни сон мне тут не нужны. Обычно… но доходя до определенных «точек» я падаю в обморок и сплю. Я ем беконный суп просто так. А воду я тут ни разу не видел. Даже в раковине, даже в туалете. Забавно, не правда ли?        И вновь я не имею ни малейшего представления, сколько прошло времени. Время, дата, пространство — здесь, в этом месте такие вещи потеряли свою власть. Я все равно не умру, даже если бы попытался. Я все равно не постарею, я проверял. А так же в любом случае я каждый раз вижу, что в студии что-то появляется, а что-то исчезает. Мое тело отправляется к машине. Все же надо действовать, чтобы не сойти с ума. Не хочу сходить с ума. Не желаю терять свой рассудок из-за того, что произошло. Очень и очень… давно.        Да, я упоминаю об этом поздновато, но лучше поздно чем никогда, верно? Так вот… эту стекляшку я не взял. Почему? Я и так знаю, что, где и как тут написано. Ведь! Это! Писал! Я! И только я! Постоянно! Каждый раз, оказываясь в начале, я записывал что-то новое, отмечал день, заново начавшуюся цепь событий, чтобы не свихнуться! А Ангелок… такая глупышка. Хотя сейчас мы ушли от разговора первоначального. Все это писал Я. Я и вскрывал гробы — топором если кому интересно — опознавая тех, кто там лежал. А некоторые ходят мутантами. Но я все равно причисляю их к списку мертвецов. Ходить без цели и смысла, убивать, в безумии вытворять странные вещи… Я… я же не такой, правда?! Я еще не сумасшедший?! Скажи мне! Хотя мне их больше не жаль. Или жаль… я запутался. Не только в истории своих мучений, но и в себе. Это сложно, это страшно, это очень изнурительно.        Я подошел к махине с чернилами. Проход к идиотской машине закрыт досками. Из раза в раз. Резко из чернил вырастает демон. Тянет руку ко мне, злобно ухмыляясь и, кажется, хрипло смеясь. Я уже не падаю, как раньше. Нет. Я просто делаю шаг назад. И начинаю кричать. Громко, долго, оглушающе даже для самого моего страшного и заклятого врага. Он даже отшатнулся от досок, непонимающе смотря на меня, своего Создателя, который не врал ему. Человека, о котором говорили, что его психика непоколебима. На художника, чьи серые глаза стали стеклом. Я кричу. Кричу все громче и громче. Просто кричу. Не на него, нет. Не на студию. И даже не на Джоуи. Хотя он виноват больше всего. После каждой «концовки» я разговариваю с ним. Слышу голос своей Линды… солнышко, а я тебя так и не увидел. А в рожу Дрю я так и не ударил. Может, что-то меня останавливало. Может, у меня не хватало смелости. Но не в этот раз. Нет, теперь все будет по другому. Я уверен в этом. Я ЗНАЮ ЭТО. А крик все усиливается. Кажется, я охрип. Но не перестаю кричать. Кричать так, что вся студия теперь точно слышит мой голос. Что мой заклятый враг не может отвести от меня взора, а его извечная, даже издевательская улыбка, — о чудо! — спадает. Ха. Хоть в чем-то я победил. Теперь вы знаете, как я чувствую себя. Мой крик умолк. Я, прокашлявшись, подхожу к доскам и хрипло говорю Демону. Мой же голос напоминает мне голос Дрю. — Мечты сбываются не все… — я знаю, что он найдет то «потустороннее стекло». И тогда Бенди поймет, что я страдаю даже больше, чем он. Я не псих. Уверяю вас. Я не псих.