мы целовались, но я свалил всё на алкоголь

      Сегодня, как бы не отнекивался Петров, Ирина все-таки вытащила его на вечеринку в честь Хэллоуина. Даже заставила напялить на себя этот чертов костюм. Но оказавшись там, он все же понял насколько плохой идеей было соглашаться на весь этот сабантуй. Постоянно мелькали знакомые лица, реже мало знакомые. После ужасного месяца в его жизни, который, ну просто оказался таким. У-жас-ным. Саша хотел одного, напиться и забыться. А уж общаться со всеми этими людьми он хотел в последнюю очередь.       Осознав, что кроме алкоголя ловить здесь нечего, Саша уже увлечённо изучал ассортимент бара. Два виски по пятьдесят, три по сто, а затем просит бутылку.       Задушевной беседы с барменом не выходит, фиговый из него психолог оказывается, поэтому, обреченно вздохнув, Петров поворачивается к появившейся справой стороны фигуре. — Саш, а ты чего это от бара не отходишь? Вроде с девушкой пришёл, а в руках стопку держишь, — с усмешкой интересуется Меньшиков. — Да, вы тоже вроде как с женой, только вот виски заказываете и сразу просите повторить, — с неменьшей язвительностью цедит Петров. — Да неделя какая-то не совсем удачная получилась. Вообще не собирался сюда приходить, — мужчина как-то слишком резко становится серьезным. — Так может уйдём? — Слишком уж нагло, определенно. — Давай, — соглашается Олег, — только виски с собой возьмём.

***

      Неизвестно как, но Меньшикову удалось выцыганить у персонала ключи от какого-то кабинета, куда они с Петровым, собственно, и пошли. На втором этаже музыка не была такой громкой, а шума веселящейся компании и вовсе не было слышно. Уютно устроившись в глубоком кресле у окна, Саша наблюдал за худруком, который абсолютно по-хозяйски орудовал в чужом кабинете. Взяв с полки два бокала, мужчина ловко разлил виски и протянул одну порцию Петрову.       Только сейчас, в свете одного единственного торшера, парень увидел Олега Евгеньевича каким-то настоящим что ли. Без этой маски великого актера. Просто уставшего человека с непривычно осунувшейся спиной. Без грима стали заметны темные круги, которые залегли под глазами. Или это все из-за света. — За что пить будем? — Меньшиков смотрит на него слишком странно. Словно они близкие приятели, не видевшиеся пару-тройку лет. — За проблемы, — шепчет Петров, — а вернее за их отсутствие, — добавляет более уверенно. — Как скажешь, — соглашается мужчина и касается дном своего бокала, того, что Саша сжимает в руке.       Петров уже и не скажет сколько они здесь сидят. Полчаса, час, а может и два. Бутылку виски, при том, что пару раз Саша пропускал. Несколько раз Меньшиков пил один, смотря ему прямо в глаза, а затем непринужденно возвращался к разговору. Пил Олег Евгеньевич так изящно, так правильно. Саша уже в который раз засматривался на хрустальный бокал в руках мужчины, словно он был его неотъемлемой частью.       Но крепкий напиток все же подкосил обоих. Да и не полез бы Петров будучи трезвым под стол. — Саш, ты чего, — как-то уж слишком встревоженно интересуется Меньшиков.       Заглянув под стол, Олег Евгеньевич увидел парня прижимающего колени к груди и подпирающего столешницу макушкой. — Маленький, я всегда залазил под стол, когда было плохо. — Едва слышно лепечет Петров. — А потом приходила мама. Обнимала так крепко. И всегда у неё находились нужные слова.       Через минуту Меньшиков оказался стоящим на четвереньках. Да и чем он вообще думал, когда устроившись поудобнее, насколько это конечно возможно сидя под столом, притянул парня к себе. — Расскажешь, что случилось? — Спрашивает прямо вот так — напрямую, ну, а вдруг сработает. — Ничего не случилось, — чувствует как худрук увереннее сжимает его в кольце объятий. — Ничего конкретного, — теснее прижимается спиной к мужской груди. — Просто все навалилось в один момент и не вовремя, — откидывает голову назад, устраивая вихрастую макушку на крепком мужском плече.       Ладонь уверенно скользит по плоскому животу, скрываемому лишь тонкой материей рубахи. Губы замирают в паре сантиметров от изящной шеи. А Сашка такой доверчивый сейчас, такой послушный. Жмётся все ближе и ближе, ища защиты, той самой которой ему не хватает из детства. Меньшиков медлит, сам не зная почему, словно ждёт разрешения. Только какого и сам не поймёт.       А Петров не хочет так. Разворачивается в кольце рук, ударяясь головой о столешницу, переплетая ноги и ждёт, сам не зная чего. И ждать приходиться не долго. Поцелуй выходит каким-то уж слишком аккуратным, но до одури сладким. В мгновение сухое касание губ перерастает в некую страсть, известную лишь им обоим. Не понимают же, что сейчас происходит, просто наслаждаются этой отчаянной близостью, такой необходимой обоим.       Не думают, буквально, ни о чем. Остервенело цепляются друг за друга, словно утопающие, которые ищут опоры, чтобы не увязнуть в этой пучине. Думают лишь друг о друге, лишь о губах, которые так жарко ласкают. Бояться отпустить.       А затем, отстранившись, Петров зарывается носом в воротник пиджака. Парня бьет мелкой дрожью, а Олег прижимает к себе, шепчет на ухо что-то неважное, но такое успокаивающее, такое необходимое именно сейчас. А Саша боится. Боится уйти и боится остаться. Нервно перебирает пальцами рубаху Меньшикова, хочет запомнить каждую деталь: этот запах дорогого парфюма, эти руки, так крепко прижимающие к себе. — Я пойду, — шепчет Петров, когда дыхание вновь приходит в норму. — Уверен? — Словно уточняет Олег, сжимая руку Саши в своей. — Да, — говорит слишком неуверенно, но руку все же не забирает.

***

      А дальше все идет своим чередом. Репетиции, совещания. Даже во взгляде ничего не читается. В какой-то момент Петров задумывается, а помнит ли Меньшиков вообще о том, что произошло в клубе. Или просто умело делает вид, что ничего не помнит, лишь потому, что для него это не значит ровным счетом ничего. Очередной мальчишка пустивший на него слюни. Тогда зачем нужны были все эти взгляды, откровения, поцелуи. Ради чего? Петров все же надеялся, что Олег Евгеньевич увидел в нем нечто большее, чем просто мальчик потрахаться.       А вот Саша не представлял как ему жить дальше. Каждую ночь просыпался с ощущением сухих прикосновений на губах, скользящих по пояснице рук. Хотелось Меньшикова целиком и полностью, даже смириться с ролью увлечения на одну ночь. Лишь бы получить, что хочется. — Петров, после репетиции зайди ко мне, — Меньшиков выдергивает его из мыслей.       Саша ничего не отвечает. Молча провожает уходящего из зала худрука. А репетиция, как назло, тянется мучительно долго. Хотя чего там осталось-то, всего пару сцен прогнать. А в последней и без него справятся. — ОлегЕвгенич, просили зайти? — Петров входит в кабинет начальника без стука.       С первого взгляда парню кажется, что в кабинете никого нет, но тут в глаза бросаются лаковые ботинки торчащие из-под стола. И Саша понимает все без слов. Тихо ступает по паркету, обходит кресло, отодвигает его немного в сторону и лезет под стол. — Знаешь, Саш, решил проверить работает твой способ или нет, — Меньшиков смотрит на него с ироничной улыбкой. — У меня всегда срабатывал, — Петров улыбается в ответ и смотрит как-то искоса.       Никто из них не скажет, кто поцеловал первым. Пара мгновений и вот уже Сашка вновь в крепких объятиях Олега, а тот снова изучает мягкие губы парня. Выходит все слишком. Слишком быстро, слишком сладко, слишком идеально. И если теперь у Петрова спросят любит ли он кого-нибудь, он с загадочной улыбкой ответит: «мы целовались под столом, но я свалил все на алкоголь».