Отшельник и Император

      Светловолосый мужчина бросил нервный взгляд на часы и снова переступил с ноги на ногу. Автобус, как назло, всё не ехал, а лёгкий морозец уже забрался под пальто, холодя кожу. Седрик досадливо шмыгнул носом и прижал к себе букет алых роз, боясь, что нежные бутоны совсем помёрзнут.       — Дуфтволькэ, — раздался вдруг низкий голос рядом.       Хоффман изогнул бровь удивлённо и повернул голову. В паре метрах от него стоял высокий мужчина в дорогом костюме («И как он не мёрзнет-то?» — подумалось Седрику) и дымил сигаретой, глядя куда-то вдаль.       Решив, что его неожиданный собеседник немец — строгий профиль и длинные белые волосы, собранные в низкий хвост вполне вписывались в образ «арийца» — Хоффман вежливо переспросил:       — Ви, битте? *       — Дуфтволькэ, — откликнулся мужчина и, хмыкнув, продолжил на чистейшем английском: — Сорт роз, что вы держите в руках. Весьма ароматные, надо сказать, однако очень нежные. Долго не простоят, но пахнуть будут на всю квартиру.       Седрик немного опешил от такой внезапной информации, но букет неосознанно прижал к себе покрепче. Пожалуй, пока что это был самый странный диалог на улице в его жизни.       — Хм… Спасибо за эту короткую лекцию, — доброжелательно произнёс Хоффман и, прикрыв глаза, вдохнул аромат цветов. — И действительно, весьма приятно пахнут.       — Из них частенько делают эфирное масло и производные от него, — странный мужчина щелчком отправил сигарету в урну. — Однако в эпоху Просвещения такой букет было бы несколько неприлично нести по улице.       — О? — Седрик снова вздернул светлые брови. — Почему же?       — На языке цветов алая роза означала сильную страсть, желание. Такие букеты дарили любовникам, — собеседник хмыкнул. — А пагубные страсти обычно не афишировались.       — Это букет для знакомой, — почему-то начал оправдываться Хоффман, ощущая, что немного краснеет. — Просто ей нравится красный. И в этом нет никакого скрытого смысла…       — Восхитительно, — мужчина коротко рассмеялся. — Вы так говорите, будто я застал Вас за чем-то постыдным. Поверьте, меня не волнует, кому предназначен этот букет — хоть любимой племяннице, хоть коллеге, хоть юному любовнику. Просто… минутка истории, — он пожал плечами. — Люблю иногда делиться знаниями.       — Вы преподаёте? — спросил Седрик, решив сменить тему.       — Боги упаси, — фыркнул собеседник. — У меня слишком скверный характер, чтобы терпеть молодых идиотов… Простите, мне пора. Моя машина приехала.        Хоффман проследил за взглядом незнакомца и моргнул. Напротив остановки, через дорогу, затормозил автомобиль чёрного цвета. Явно дорогой. Очень дорогой. В марках мужчина не разбирался, но транспорт элитного класса был заметен сразу. И что-то подсказывало Седрику, что салон у этой «кареты» из дорогой кожи, а на переднем сидении обнаружится личный водитель.       — Фобос Эсканор, — собеседник вынул из нагрудного кармана визитку и протянул её Хоффману. — Владелец «ЭсканоРоуз». Захотите продолжить беседу — звоните. Обычно в среду и субботу я расположен к общению, а вы кажетесь человеком неглупым. Передавайте своей приятельнице пожелание скорейшего выздоровления.       С этими словами мужчина перешёл на другую сторону дороги и сел в машину, оставив недоумевающего и смущенного Седрика дожидаться автобуса.       «Вот теперь это точно самый странный разговор в моей жизни» — решил он и, сунув в карман пальто визитку, запрыгнул в подъехавший транспорт.

***

      Звонить своему новому знакомому Хоффман, конечно же, не стал. Не столько из-за неловкости, сколько из-за навалившихся дел. Близился Хеллоуин, что означало массовую закупку оккультной литературы и украшение магазинчика к празднику. Не то, чтобы мужчина шибко верил в магию или судьбу, но что-то от мечтателя теплилось в его сердце.       Решив дать себе выходной, молодой книготорговец отправился на городскую ярмарку. Что может быть лучше, чем уютная прогулка по пестрящему разнообразными украшениями парку, со стаканом тыквенного латте в руке и предпраздничным весельем в голове? Морозец щипал нос и щёки, слышался смех, пахло всё той же тыквой и печеньем. Самые предприимчивые торговцы уже открыли лавочки с аттракционами, посвящёнными Хеллоуину.       У одного из таких Седрик и остановился, со скепсисом глядя на надпись «Узнай своё будущее». Как цивилизованный человек может верить в подобную чушь? В то, что грядущие события можно узнать по размалёванным картонкам, линиям на руке или по кофейной гуще?       — Составите компанию?       Уже знакомый низкий голос Хоффман воспринял, почему-то, без удивления. Повернувшись к собеседнику, он приветливо улыбнулся:       — Здравствуйте, — они пожали друг другу руки, и Седрика немного удивило то, что даже при такой температуре ладони Эсканора были горячими. — Не уверен. Мне кажется, это нерациональная трата денег и времени.       — Насчёт денег не переживайте, — мужчина приподнял широкую бровь, а на его тонких губах появилась едва заметная улыбка. — А вот послушать, что эти шарлатаны набормочут, было бы забавно, разве нет?       — Зачем поощрять подобный вид заработка?       — Потому, что это весело, а я — скучающий шалопай. Пойдёмте.       И Хоффман пошёл за ним в цветастый шатёр, сам удивляясь тому, как этот человек легко и изящно заставил к нему присоединиться. Возможно, это умение приобретается после нескольких лет ведения крупного бизнеса, но Седрику, почему-то, вспомнились короли былых лет. За ними тоже шли, даже на смерть, а те так же статно шествовали вперёд, неспешно и горделиво.       Книготорговец тряхнул головой, отгоняя наваждение и чуть не врезался в спутника, а после огляделся. Шатёр внутри походил на хижину классической голливудской ведьмы, с бутафорными котлами, летучими мышами, пауками, свечами и — конечно же! — хрустальным шаром. Хоффман едва заметно поморщился, но Фобос уже сел за столик, напротив немолодой женщины, изображающей цыганку.       — Погадаете мне, дражайшая леди? — обратился к ней Эсканор.       — Отчего бы не погадать? — явно не привыкшая к подобному обращению, гадалка внимательно посмотрела вначале на него, а после и на спутника, неуверенно мнущегося за его спиной. — И ты садись.       — Сколько с меня? — сразу «взял быка за рога» Фобос.       — Погоди, — цыганка покачала головой. — Заранее не беру никогда. Не принято это, не любят высшие силы такое, — она продолжала разглядывать своих посетителей, тасуя колоду. — Ты — Император, — обратилась она к Эсканору, указав на него тонким узловатым пальцем.       — Ну, если подумать… — тот усмехнулся и покачал головой. — Нет, я не голубой крови, миледи.       — Я не о власти земной, — женщина положила перед ним карту, и, как ни странно, на ней и впрямь был изображен император. — Я про твой жизненный путь. Ты силен и строг, амбициозен. И богат, очень богат, — рядом с первой картой упало ещё три. — Но тебе скучно. Ты пресыщен этой жизнью и никак не можешь найти отдохновения для своей души.       — И… что посоветуете? — тон Эсканора вдруг стал серьёзным.       — Посмотрим, — гадалка перевернула последнюю карту и вдруг хитро улыбнулась. — Не упусти своего. То, что тебе поможет, уже появилось в твоей жизни. Просто открой глаза пошире.       Фобос замолчал, раздумывая над сказанным, а Хоффман пододвинулся поближе, заинтересованный.       — А что обо мне скажете?       — Отшельник, — сразу же ответила цыганка, подтвердив свои слова в следующее мгновение картой. — Тот, кто сидит в своей келье, посвящает жизнь знанию и добровольно отказывается от тепла человеческого.       Хоффман сглотнул, поражаясь тому, как метко эта фраза попала в цель.       — Допустим, — кивнул Седрик, стараясь не обращать внимания на любопытствующий взгляд спутника. — Нередкий типаж.       — В детстве ты был влюблен в… человека, с которым у тебя никогда бы ничего не получилось. Поэтому ты сбежал в другой город и поступил уже здесь в университет.       — О-откуда вы… — Хоффман побледнел. — Ладно, это действительно так. И что же вы посоветуете мне?       — Распахни своё сердце, — женщина выдала мягкую улыбку, почти материнскую. — Ты хочешь, но боишься любить. Не нужно. Твоё счастье близко, откройся ему.       Щёки Седрика вдруг сменили цвет с бледного на розоватый.       — Спасибо…       — Так сколько с нас? — снова поинтересовался Эсканор.       — Нисколько, — цыганка собрала карты. — Добро я делаю бесплатно. А дать вам двоим совет — это добро. Счастливого праздника.       — И вам, дражайшая, — попрощался Фобос, и они вышли на улицу.       Молча глянув на спутника, Эсканор достал из кармана тёмно-синей куртки сигареты и закурил.       — Кажется, это получилось не очень весело, — негромко произнёс он спустя полминуты. — Она попала прямо в точку?       — Ну… — Хоффман сделал глоток остывшего кофе. — Да. В точку. Не знаю, как. Складывается ощущение, что она со мной знакома.       — Значит, вы сбежали в другой город? — сразу в лоб спросил Фобос. — И кем же был этот человек, повергший вас в бегство?       — Я… — мужчина снова покраснел. — Право, я был юн и неопытен, а он…       — Он?       Седрик неловко дернул плечом и поспешил поправиться. Возможно, даже слишком поспешил:       — Он. Человек, — Хоффман старался говорить спокойно.       — Человек — так человек, — Эсканор пожал плечами. — Мне, в целом, неинтересен его пол, просто вы забавно покраснели, — он выдохнул облачко дыма и усмехнулся, заметив, что румянец на щеках собеседника стал ярче. — Скажу честно, меня самого мало интересуют женщины. Впрочем, меня вообще заинтересовать сложно, гадалка была права. Так что не вижу ничего ужасного в однополых отношениях. Мне любопытно, почему вы сбежали.       Седрик глянул в глаза цвета холодного моря и сглотнул. Никогда никому он не рассказывал о том случае, а вот его новый знакомый… Почему он так располагал к себе?       — Потому, что это действительно был юноша, — всё же признался Хоффман. — Мой сокурсник. Убежденный бабник, но крайне приятный в общении, — он отвел взгляд в сторону, с улыбкой припоминая. — Я всегда был классическим ботаником. В школе у меня отбирали завтраки, а в колледже… А в колледже у меня появился защитник. Вначале это был бартер чистой воды — я делал ему домашку, а он отгонял от меня верзил — а потом как-то подружились. Противоположности притягиваются, как-то так.       — И вы испугались своих чувств, — хмыкнул Фобос.       — Что поделать? Это вы непредвзяты к однополой любви, а общество, в большинстве своём…       — Тупо, — закончил за него спутник. — Я презираю толпу, презираю стереотипы. Вам не хватает внутреннего стержня… Хм, — и вдруг мужчина рассмеялся. — Я тут стою, отчитываю вас, но даже имени вашего не знаю.       Седрик моргнул пару раз — и тоже облегченно рассмеялся, совершенно искренне. А ведь и впрямь, как глупо: они обсудили такую щекотливую тему, а он даже не представился Эсканору.       — Хоффман. Седрик Хоффман, — они снова пожали друг другу руки. — Приятно… познакомиться.       — Да уж. Главное, что вовремя, — Фобос выкинул сигарету. — Что же, мистер Хоффман. Вам не хватает внутреннего стержня, а мне — внимательности. Как думаете, мы сможем с вами стать приятелями?

***

      «Нет. Не сможем» — ответил бы ему Седрик, если бы смог вернуться в тот день. «Ты не можешь быть просто приятелем, Фоб».       Он потянулся на огромной кровати. Рядом сонно заворочался Эсканор, что-то бурча под нос. Хоффман осторожно сел, не желая разбудить, и заскользил по его телу взглядом.       Фобос был красив, чертовски красив. Седрик заметил это ещё в их первую встречу. Конечно, тогда он был, скорее, удивлён, но не заметить яркой внешности книготорговец не мог. Восхитительные густые волосы, всегда лежащие прядь к пряди, светлые серьёзные глаза, утонченный профиль…       А уж когда Эсканор в первый раз стащил с себя рубашку, едва не сорвав пуговицы в порыве страсти, Хоффман и вовсе обомлел. Впрочем, долго любоваться ему не дали. Зато общупать эту красоту Седрик успел сполна.       Мужчина ласково коснулся сильного плеча любовника и убрал с него светлую прядь. Фобос от этого сжал пальцы и резко открыл глаза.       — Рик?       — Прости, я не хотел тебя будить, — он наклонился и накрыл его губы своими, чтобы Эсканор не начал ворчать.       Фобос смял любовника в крепких объятиях и утащил обратно под одеяло. И Седрик, конечно, не стал сопротивляться.       Он вообще не мог сопротивляться ему. Не потому, что у него не было «внутреннего стержня» (впрочем, Эсканор уже давно не говорил подобного). Не потому, что этот человек был сильнее.       Просто Фобос был его Императором. Пахнущим розами и горьким кофе. Со сталью во взгляде и лукавством, затаившимся в уголках губ.       Императором, сумевшим вскрыть панцирь Отшельника.