Benz Truck

I don't wanna wait now But I know: you gon' make me Who you wanna hate now? Pretty soon, you will hate me

В салоне не звучало никаких песен в этот раз, ведь лучшей музыкой был уверенный гул наконец отремонтированного мотора. Нужные детали были с немалым трудом и затратами раздобыты из-за бугра, причём везлись оттуда почти месяц. Довольный, несмотря на пробку, в которую все же умудрился попасть, Антон открыл окно и неспешно затянулся. Морозный воздух скользнул в салон, попытавшись не дать зажечь сигарету, но заядлого курильщика так просто не остановишь. Поняв, что застрял в городском трафике надолго, парень решил скоротать время и набрал наизусть выученный номер. — Неделю со мной не разговариваешь — и вдруг решил позвонить? — спустя несколько гудков в динамике послышался ироничный голос Арсения. — Я тут с СТО еду, — проигнорировал замечание Шастун. — Отремонтировали наконец твой Гелик и настроение сразу до небес, — заключил Арс. Иногда ему казалось, что свой Гелендваген Тоха любит гораздо сильнее, чем самого Попова. — Домой едешь? — Пожалуй, да. Для начала. А уж ближе к вечеру скатаемся за город, погонять. Ухх. Что скажешь? — Антон призадумался. — И кстати, не неделю, а всего дня три-четыре. — Что дня три? — отозвался успевший задуматься о чём-то своём Арсений. — Мы дня три не разговаривали. Ну, а что, я был на нервах! — фыркнул Антон, туша сигарету о пепельницу в салоне. — Нечего было говорить, что я зря на детали трачусь… — Я высказывал мнение. Нечего обижаться, тем более, я извинился, — Попов заговорил чуть тише. — Считай, извинения приняты, — благосклонно произнёс Шастун. — Ладно, мне ехать пора, вроде как затор разгружается, — на этих словах он сбросил вызов. На самом деле, никакого продвижения в заторе не предвещалось. Просто Антон почувствовал, что снова начинает закипать, а новой ссоры с Арсом он не хотел. Не в такой чудесный день. Он достал еще одну сигарету и снова затянулся. В пачке оставалось ещё три, и парень призадумался, не сбегать ли в табачный киоск прямо из пробки. С другой стороны, рисковать вновь обретённым Геликом и оставлять машину без присмотра ему не хотелось больше, чем хотелось курить. Взгляд Антона невольно упал на бардачок. До ремонта в его потайном дне стабильно находился запас алпразолама. Прибегал к нему Антон редко, его успокаивал сам факт, что если вдруг что — то заветные таблетки всегда на месте. Но оставлять препарат там перед сдачей мерса СТОшникам Антон не рискнул. Ничего, вот скоро доберётся он домой… Там найдётся и кое-что повеселее. Ну и конечно, Арсений, вечно ревнующий Антона к его автомобилю. Надо сказать, к своему Гелендвагену G500, купленному бэушным, но всё равно за баснословные деньги, Антон был правда сильно привязан. Долго копил, занимал у родителей, друзей, самого Арсения, даже взял кредит, чтобы три года назад обрести заветный мерс. Примерно тогда же парня потянуло и на приключения. Именно в этом салоне он впервые попробовал метамфетамин, проще говоря, экстази. Это было гораздо эпичнее, чем когда еще в школьные годы ему предложили закурить некую смесь трав, распространителя которой спустя несколько дней повязали. Повезло Шасту схватить простуду в те дни, когда по школе ходили с разборками менты и возмущённые родители, чьи чада тоже участвовали в испытаниях новомодной дури. Именно здесь, на заднем сидении, он впервые ощутил, каково это — отдаваться Арсению, которого он хотел чуть ли не с первых месяцев их знакомств, и прождал ни много ни мало три года. А после и вовсе совместил два потрясающих впечатления. Этим вечером они всё же выехали за город — погонять по трассе, да и просто по проселочным дорогам вокруг полей. Антону нравилось ощущение могущества, которое разрасталось за рулём некогда применяемой в военной отрасли махины. И вот они наконец одни в темноте двора и выключенных в салоне лампочек. Антон потянулся во внутренний карман куртки и достал блистер. С металлическими шуршанием вскрыл и немедленно отправил таблетку в рот — Арсений и глазом моргнуть не успел. Он напрягся. — Это мет? Опять? — Ага, — Антон откинулся в сидении и прикрыл глаза. Арсений вырвал из его рук упаковку. Ну отлично, осталась одна таблетка. Арс выковырял её и тоже проглотил. — Вот, не в первый же раз вместе со мной их употребляешь. А вид такой недовольный, — заулыбался Антон. Арсений скорее не видел — чуял маниакально- задорный блеск в глазах парня. — Это чтобы тебе меньше досталось, — хрипло изрёк он, ощущая порыв странной смеси тревоги и эйфории. — Ну выкинул бы, — хихикнул Шастун. — Ты бы тогда устроил истерику с воплями и визгами, а потом бы не разговаривал со мной месяц, — хмыкнул в ответ Арсений. И правда, смешно. — По-твоему, я наркозависимый? — низкий шёпот Антона раздался совсем близко. Его горячее дыхание приятно ласкало шею, и вскоре к ней прижались требовательные губы. Оба не осознали, как, но оказались на заднем сидении, тесно сплетаясь конечностями в объятиях, борясь языками за главенство в поцелуе. Они млели от этих касаний, каждое приносило такую гамму эмоций, превосходившую оргазм раз в десять, из-за чего хотелось ещё и ещё. — Ненавижу эту машину, — говорил Арсений сквозь поцелуи. — И таблетки эти ненавижу, — его руки залезли под рубашку Шаста, намереваясь от нее поскорее избавиться. — Спорим, меня ненавидишь еще больше? — выдохнул Антон, помогая снять с себя одежду. Арсений подмял его под себя и стал выцеловывать, местами покусывать шею парня, ласкающе проводя руками по груди, задевая соски. Затем спустился поцелуями ниже, на живот. Наконец приподнялся, соприкасаясь лбами с разгоряченным Антоном, тихо сказал: — Никто не ненавидит тебя так, как ты сам. Я тем более. — Довольно нравоучений. Трахни меня наконец, — Антон нетерпеливо заёрзал, прижатый к сидению телом Арсения, и требовательно укусил его за мочку уха. — Смазка в бардачке, — добавил он, заметив, что Попов колеблется. — Сука ты, Шастун, — шипел сквозь зубы Арсений, минутами позже вбиваясь в податливое тело. Чувства смешались, все прикосновения приносили огромное удовольствие, а оргазм, усиленный психотропным веществом, был ослепляющим, и одновременно (по крайней мере, для Арса) опустошающим. Он знал, что позже они просто оденутся, поднимутся в квартиру, а там уснут на разных кроватях. Почему-то после таких ночей Антон всегда уходил спать на диван в гостиной. Первые разы Арсений возмущался, обижался, недоумевал — но в конце концов, сдался и молча отпускал. А следующим вечером Шастун так же молча возвращался. Арсений недоверчиво хмыкал и отворачивался на другой бок. Антон засыпал, утыкаясь лбом куда-то между лопаток старшего. В свою очередь, Антону не хотелось объяснять Арсению, что чувствует себя слишком грязным, чтобы после «метамфетаминового секса» во внедорожнике находиться в их ложе — святом месте, где они занимались любовью, а не трахались под кайфом. Осознанно, а не ведомые погоней Шастуна за острыми ощущениями и нежеланием Попова оставлять этого дорогого сердцу шпалу одного с его демонами-искусителями. В остальном их совместную жизнь можно было назвать прекрасной. Они все ещё принимали участие в съемках разных проектов, в том числе бессмертной «Импровизации», давали пресс-конференции, ездили с гастролями по городам необъятной родины, нередко даже на Гелике, отделившись от остальных ребят. Посещали много интересных мест и просто в качестве туристов. С одной стороны — хорошо. С другой — Арсений время от времени уделял внимание своей дочке, а заодно и бывшей супруге, которая до сих пор не знала и не понимала всех причин распада их семьи. Антон не давил на Попова, не заставлял рассказывать о их союзе ни ей, ни кому-либо еще, да и сам не распространялся. Некоторые их близкие и сами всё видели и догадывались. Но молчали, честь им и хвала. Перед одним из отъездов Арсения вместе с дочкой к родителям у них всё же случился неприятный разговор. — А что, Алёна с вами тоже едет? — Антон стоял в дверном проёме между коридором и гостиной, опираясь плечом на косяк и скрестив руки на груди, и наблюдал за уже облачавшегося в куртку Арсением. — Ну, она Кьярина мать, как-никак, — невозмутимо протянул Арсений. — Так, кошелек и карту я взял, документы, проверил, в рюкзаке… — Не грудной же ребенок, в самом деле, чтоб за ним везде мать таскалась, — гнул свою линию Шастун. — Ей всего 6 лет, — недовольно поджал губы Арсений. — Чего ты прицепился вообще вдруг, Тош? — Да блять, меня, может, достало, что эта… бывшая твоя вечно таскается за тобой! — не выдержав, воскликнул Антон и ударил кулаком по стене. — Вот какого хера, Попов? Корчишь из себя примерного семьянина, а меня прячешь ото всех как… как будто я мусор какой-то, калечь конченная, псих дурдомный! — А что ты предлагаешь, м? — процедил Арсений в ответ, наоборот, понижая голос в гневе. — Познакомить тебя с родителями? Прилюдно взять за ручку? Жениться на тебе? Ах да, кажется, я забыл, в какой стране мы живём! — Да при чём здесь страна?!! — Антон перешёл на крик. — При чём здесь родители? Ты меня тупо стыдишься, даже перед самим собой! Заебал! Последнее слово проехалось по ушам и ударило Арсения где-то в районе сердца. Он отшатнулся, шумно выдохнул, и на удивление ледяным тоном произнёс: — А есть чем гордиться? Чем? Тачкой твоей? Умением мастерски прятать всю твою наркоту, что как я ни старался, так и не нашёл твоих заначек? Браво, молодец! — ДА ПОШЁЛ ТЫ! — заорал Антон, отталкивая Арсения к двери. Тот лишь резко развернулся и покинул квартиру, громко хлопнув дверью так, что замок сам захлопнулся. — СУКА! — Антон пнул ее ногой, замолотил по ней кулаками. Обессилев, осел на пол, прижимаясь к холодному металлу плечом и виском. Из глаз катились полузлые-полуотчаянные слёзы. *** Алпразолам сделал свое дело. Пара таблеточек — и Антона больше не трясло от злости, ревности и стыда. Прав был Арсений — нечем гордиться. Даже талант импровизатора как-то мерк на фоне того состояния, в которое медленно себя приводил Шастун. И ведь терпел Арс, не уходил. Но вот в этот раз… Вернётся ли? Ну, как минимум, за вещами, не всё же он забрал в поездку к родителям. А пока что — его не будет в городе три дня. От транквилизатора клонило в сон, но находиться в квартире не хотелось. Накинув прямо поверх того, в чём находился дома, первую попавшуюся куртку (кажется, она Арса. Точно ведь, пахнет им), Антон направился восвояси. Не уверенный, что сможет водить в таком состоянии, парень прошёл мимо припаркованного во дворе Гелика и направился куда ноги несут. А понесли они его в весьма неоднозначное место — круглосуточную забегаловку, где наливали даже днём, а ночью происходил замес похлеще, чем в ночных клубах. И подозрительных лиц было навалом, в любое время суток. Но нынче Антону было без разницы — ему хотелось напиться. — Мне… водки, — буркнул он бармену. — Самой дорогой, что здесь есть. Тот лишь покосился в ответ и молча поставил перед гостем бутыль и рюмку. Спустя три-четыре пропущенные рюмки Антон стал ощущать, что пьянеет. Зато, как ни странно, перестало клонить в сон. — Слышь, шкиля-макаронина! Да, я к тебе обращаюсь, лапша ушастая! — послышался откуда-то слева чрезвычайно неприятный скрипучий голос. Антон лишь хмуро покосился в сторону, откуда шел звук. Обычный пьяный в хламину ханурик, в компании ещё парочки таких же. — Эй! — не отставал пьянчуга. — Чего, в молчанку играем? — Гнидам общипанным слова не давали, — неожиданно громко процедил Антон. — А тебя не учили, что надо отвечать, если к тебе обращаются? Не стыдно старшим хамить? — похоже, мужичок решил серьёзно выяснить отношения и направлялся в сторону Антона. — Мне стыдно, что земля таких, как ты, носит! — вспыхнул в ответ на уже слышанное сегодня слово Шаст, разворачиваясь лицом к обидчику. Не успел парень среагировать, как кулак того прилетел ему в район виска. Антон пошатнулся, но не упал, и уверенно зарядил сопернику прямо в нос. Они бы ещё, наверное, долго обменивались ударами, но самого Антона оттащил какой-то парень и поволок на задний двор забегаловки от греха подальше, а нападавшего на него мужика увели его же собутыльники. Оказавшись на улице, Антон старался отдышаться. Его немного шатало и мутило. Рядом стоял всё тот же парень, что вывел его из драки. — У тебя фингал возле глаза намечается, — меланхолично заметил он. Антон рассеянно коснулся места, куда его ударили. — Странно, боли я не чувствую… — Ну конечно, не чувствуешь, — хмыкнул незнакомец. — Ты же в стельку, плюс, кажись, еще и под кайфом. На медицине сидишь? — Ни на чем я… не сижу… — устало выдохнул Антон. Ему хотелось вернуться домой, запереться там и лежать, созерцая потолок, пока не приедет Арсений. Потом он упадёт Попову в ноги и попросит прощения за все свои взбрыки. И заначки все покажет. И больше не будет их заводить, да… — Какой-то ты замороченный, — не унимался его невольный компаньон. Он протянул Антону какую-то бутылку. — Вот, попробуй. Балтийский чай называется. Улётная вещь! Тебе от нее сразу полегчает! — А голова кружиться перестанет? — Антон прикрыл глаза, в надежде, что когда он их откроет, мир вокруг прекратит вращаться. Да-а, перебрал он всё же с водкой сегодня. Да и не только водкой… — Как новенькая будет, — заверил парень. Антон принял протянутый сосуд, сделал несколько глотков. Жидкость обожгла горло, теплом опустилась вниз. На какое-то время тошнота и головокружение прошли. Шастун глядел в одну точку, не замечая направленного в его сторону пытливого взгляда угостившего его этим самым чаем парня. Тот словно наблюдал: а что же с Антоном произойдёт дальше? — Я. пожалуй, пойду, — выдохнул Шастун и направился в сторону выхода со двора. Стоило ему сделать несколько шагов, как его качнуло, картинка перед глазами поплыла, а затем и вовсе побелела. Что-то несильно закололо в груди, воздуха стало мало, будто его весь выкачали, а сам Антон стал медленно падать в вакуум… *** Рейс до Омска в итоге задержали почти на два часа. Причин, естественно, не объявили. Либо Арсений невнимательно слушал, так как в голове гудело от мыслей и эмоций после ссоры с Антоном. Хотелось позвонить ему, сказать, что погорячился, что не считает его законченным наркоманом. И уж точно не стыдится... Хотелось попросить, чтобы младший просто берёг себя, перестал травить свой организм сомнительными веществами и подвергать себя риску проблем с законом. Что-то его останавливало. То ли собственное упрямство, то ли присутствие рядом дочурки и бывшей жены, от которой, кстати, не укрылось состояние мужчины. — Ты не заболел? Выглядишь неважно, — заметила Алёна. — Арс? — Я в порядке, — отозвался через какое-то время Арсений, наблюдая за бегающей неподалеку дочерью. Она останавливалась под вывесками, стараясь прочесть всё-всё, что написано, знакомилась со стоящими рядом с родителями в очереди в кассы детьми. Такой открытый и позитивный человечек. Жаль, что с Антоном им подружиться как-то не удалось. Тот с трудом переносил общество ребёнка, хотя та в нём души не чаяла. Но Шаст держался несколько отстранённо, благо, что хотя бы вежливо. — Нашёл себе кого-то? — вопрос Алены застал врасплох. Арс даже успел забыть на какой-то миг, что находится не один. — Не думаю, что это интересная тема для разговора, — сухо произнёс он. — Я просто пытаюсь понять, отчего ты весь день такой загруженный, — хмыкнула экс-Попова. — Я хотела тебя попросить забрать Кьяру на следующие выходные. Мне нужно будет… встретиться кое с кем. — Вот как, — криво усмехнулся Арсений. Он слабо себе представлял эту картину: заявляются они с дочерью домой, а там Шаст, который после ссор ещё более непредсказуем, чем обычно. Из раздумий Арсения вывел зазвонивший телефон. Мимолетно обрадовавшись поводу прервать разговор с Аленой, он отошел в сторону и принял вызов. Номер был незнакомый. — Добрый день. Это Вы — Арсений Сергеевич Попов? — Ну я, — странно, сегодня не должны были звонить ни с каких проектов, да еще и без предупреждения от менеджеров. — Дело в том, что мы нашли Ваши водительские права в куртке у молодого человека, которого к нам сегодня доставили в крайне тяжелом состоянии… Больше при нем ничего не было, а к правам прикреплен листок с Вашим номером и просьбой вернуть в случае нахо… — Что с ним? — перебил человека на том конце провода Арсений. — В каком тяжелом состоянии? Куда доставили? Кто вы вообще? — Отделение реанимации, двенадцатая больница… — Я скоро приеду, — отрезал Арсений и сбросил вызов. Мысли в голове стали опасно смешиваться в кашу, мозг судорожно старался не забыть сочетание слова «больница» и числа «двенадцать». Вызов такси в какой-то момент показался непосильной задачей. — Папа, пап, ты в порядке, спрашиваю? — донесся как будто издалека детский голосок. Но он заставил застывшего Арсения очнуться. — Вот что, дочь, вам с мамой придется полететь сегодня к дедушке и бабушке без меня, мне нужно срочно съездить в город, а как только я там разберусь — сразу возьму билеты к вам, хорошо? — он тараторил быстро, на одном дыхании, от волнения забывая добирать воздуха. Он взял дочь за руку и подвёл к Алене. — Вот ваши билеты… Мне некогда объяснять, но надо срочно вернуться в Москву, потом свяжемся, ок? — не дожидаясь ответа, он помчался к выходу из аэропорта. В такси ему казалось, что он едет на черепахе. Хотелось наорать на водителя, но злоба как будто застряла в горле, сцепившись со страхом за Антона. Предчувствие было премерзкое. Реанимация, тяжёлое состояние… И почему при нём была его, Арса, куртка? Что вообще произошло за те несколько часов, что они не виделись?.. — Эй, мужик, у тебя все в порядке? — обратился к нему водитель такси. — У тебя слёзы по щекам текут… В бардачке, если что, есть салфетки. — Спа… сибо, — сипло отозвался Арсений. Он умудрился заплакать и не заметить! Антон угорал бы, конечно… От этой мысли Арсений легонько стукнулся лбом о стекло машинной двери. Ох, если бы эта Шастина долговязая только выжила, пусть насмехается со всего, чего хочет. Спустя мучительных двадцать минут такси, наконец, остановилось возле здания больницы. Арс спешно расплатился и, не дожидаясь сдачи, ринулся искать отделение реанимации. — Спросите в приемном отделении, в здании справа от главного, — посоветовали в регистратуре. Двигаясь в указанном направлении, Арсений вспомнил про звонок и решил набрать того, кто ему сообщил о нахождении Антона в больнице. Тот его узнал, коротко посоветовал: «Пройдите через приемное и поднимитесь на второй этаж, доктор к Вам выйдет». Чем ближе был второй этаж, тем сильнее Арса трясло. Дойдя до таблички «Реаниматологическое отделение. Посторонним вход строго воспрещен!», он стал ждать, до последнего надеясь, что к нему выйдут с добрыми вестями. Наконец из отделения вышел средних лет мужчина в хирургическом костюме. Бейдж гласил: «Столяренко Игнат Михайлович, врач-реаниматолог-анестезиолог». За ним — парень помоложе, видимо, медбрат. В руках он держал ту самую джинсовку, в которой уже давно валялись без дела водительские документы Арса. — Вы — Арсений? — спросил он. — На фото вроде бы вы… — Что с Антоном? — перебил Арсений. — Дальше я сам, спасибо, Николай, — распорядился врач. — Вот, Ваша куртка, — медбрат протянул Арсению его вещь. Во взгляде его читалось… сочувствие? Или просто усталость от смены?.. Отдав куртку, Николай скрылся за дверью отделения. Игнат Михайлович со вздохом начал вещать: — Того парня, о котором Вы спрашиваете, не стало. Вам придется пройти на опознание, так как документов при нём не было. Я почти уверен, что видел его где-то раньше… Арсений слушал, молча хватая ртом воздух, будто выброшенная на сушу рыба. Не стало… Значит, не выжил. Значит… Ошибки быть не может, раз врачу кажется, что он парня где-то видел, значит, по телевизору, значит, это Антон… Или может, всё-таки кто-то другой? Но у кого, черт возьми, ещё могла оказаться куртка, которая около полугода висела у них дома без дела?.. — Что с ним случилось? — выдавил Арсений. — Тяжелейшее отравление сильнодействующим веществом. И судя по всему, не одним. Мы ждем результатов анализа крови, но я полагаю, что там замешан алкоголь и, возможно, опиат либо алкалоид. С ним приехал парень, он лепетал что-то про балтийский чай, но он все равно не знал, что конкретно там набодяжено. — Что за парень?.. — По его словам, они познакомились сегодня. Этот, простите, кретин... хотел испытать на себе и ещё ком-то «улётную», по его словам, смесь. — Сука! — Арсений ударил кулаком о стену. — Где он сейчас? — Мы передали его полиции, а те, вероятнее всего, наркологам. Так кем Вы приходитесь погибшему? — Близким… человеком. Другом, — Арс закусил губу, стараясь не потерять сознание от навалившейся на него информации. Хотелось разнести всё к чертям собачьим. — Я… могу его увидеть? — говорить удавалось с трудом. Казалось, что от нервов у него вот-вот снова разовьется приступ астмы, который в последний раз нагрянул лет двадцать назад. — Это необходимо, — кивнул врач. — Но для начала вам нужна медицинская помощь. Вы астматик? — Когда-то… был… — еле произнёс Арсений, чуть сгибаясь вперёд, опираясь ладонями о колени. — Пожалуйста… мне нужно его увидеть. Я… здоров, сейчас пройдёт… Не слушая отговорки, врач молча взял его под локоть и повел по лестнице вниз. Они вновь оказались в приемном отделении. Там Игнат Михайлович что-то скомандовал медсёстрам, после чего Арсения усадили на кушетку и дали ингалятор со спейсером. После нескольких вдохов он почувствовал, что снова может дышать. Но сердце билось в бешеном ритме, и, чёрт возьми, ныло и болело. Ему не хотелось принимать факт, что дорогого человека больше нет на свете. Арс был готов отдать всё, даже возможность дышать, за то, чтобы это оказалось просто ошибкой или дурным сном, бредом, кошмаром. Но как он себя ни щипал, проснуться от него не удавалось. — Приступ прошел. Отведите меня к Антону, умоляю, — обратился он наконец к врачу, убедившись, что теперь его речь не прерывается тяжелыми свистящими вдохами. — Что ж, пойдёмте, — кивнул Игнат Михайлович мрачно. — Крепитесь. *** Арс узнал его сразу же. Не верилось, что это происходит, но на морговской кушетке лежал именно Антон. Жутко бледный, с заостренными чертами лица. На руках и у ключицы — кровоподтеки, следы от инъекций. — Ему… пытались помочь? — спросил Попов у сопровождающих его медиков — Согласно протоколу из реанимации, ему было проведено несколько внутривенных инъекций налоксона, адреналина, установлен подключичный катетер… — патологоанатом стал листать какие-то бумажки. — Простите, мы можем установить его личность? Арсений молчал, не в состоянии оторвать взгляда от лица любимого. Если бы не сильно болезненный вид, можно было бы подумать, что тот просто спит. Мужчина пристально вглядывался, надеясь заметить, как вздымается грудная клетка, но осознание било все яснее: Антон больше не дышит. — Думаю, можем, — отозвался через несколько минут на вопрос патологоанатома Арсений. После этой фразы время для него потянулось с очень странной скоростью, а в памяти оставались только некоторые фрагменты. Вот он заполняет какие-то бумажки. Пробел. За окном машины глубокая ночь, мелькают фонари. Кажется, он едет домой. Вот он сжимает в руках ту самую джинсовку, в которой был Антон в свои последние часы. Пробел. Вот он разговаривает с родителями Шастуна. После (или до?..) с их начальством и коллегами. Скорбные лица Серёжи и Димы. Неудивительно? Антон ведь и их друг тоже. Сцена похорон еще более смутная. Память-садистка услужливо рисовала Арсению образ облаченного в строгий черный костюм и белую рубашку Антона. Руки его были сложены на животе. А потом крышку гроба закрыли… Пробел. Арсений не помнил, почему картина перед глазами такая мутная. Слёзы, или он теряет зрение? Не плевать ли. Ведь он уже потерял нечто важное и ценное — частичку себя. После похорон Арс просто сбежал. Даже не остался на поминки. Переступив порог некогда их общей обители с Антоном, Попов надолго завис в коридоре. Ему страшно заходить дальше, в комнаты, где чуть ли не каждая вещь кричала: здесь. Был. Антон. Казалось, что даже воздух в этом помещении наполнен им. С каждым вдохом кололо в рёбрах. Наконец, Арсений сделал пару шагов в сторону кухни. На столе одиноко стояла немытая чашка, в раковине — пара тарелок. Обычное дело, из них обоих так себе домохозяйки. На подоконнике были небрежно брошены ключи от любимого Антоном гелика. Наверное, слово «небрежно» неприменимо в отношении Антона к вещам, связанным с машиной — просто ключи эти он повсюду таскал с собой по квартире. Говорил, что брелок нравится. Небольшая фигурка посеребрённого ангелочка, с гравировкой на заказ «Ангел, я пошутил» — подарок Арсения. «Не уберег тебя твой ангел», — мелькнула гневная мысль. Действуя, будто на автомате, Арс взял ключи в руки и стремительно направился к выходу. Гелендваген стоял на привычном месте во дворе. Арсений сел за руль. Водил он редко, но ещё помнил, как это делается. Он повернул ключ зажигания, и мощный, только с ремонта, мотор громко зарычал. Будто раненый зверь в клетке или особо крупный пёс, которого давно не кормили и не выгуливали. Арс резко тронулся с места. Маршрута определенного не было, но каким-то образом он умудрился выехать за черту города. Кажется, Арсений чуть не спровоцировал несколько аварий, пока проезжал по городским улицам, но он игнорировал все сигналы, что подавали ему водители, и разгонялся все сильнее. Удивительно, как только менты не поймали его. На трассе далеко уехать не удалось — закончился бензин. Однако канистра с запасным всегда имелась в багажнике. Арсений выволок её, собираясь долить в бак. Руки дрожали, постоянно расплескивая жижу так, что топливо почти не попадало в предназначенное ему место. — Сука! — выругался Арсений и со всей дури махнул канистрой так, что облил бензином добрую часть крыши и задних дверей. — НЕНАВИЖУ! — заорал он громче, оббегая вокруг машины и заливая ее всю. В полубредовом состоянии Арс нашел в бардачке Антонову зажигалку и поднес ее к самому залитому бензином месту — крышке бака. Огонь на диво быстро вспыхнул и стал разгораться. Арсений отошел подальше и мрачно наблюдал за разразившимся пламенем. Откуда-то начали появляться люди, охать и ахать. Говорили что-то про пожарных, задавали вопросы Арсению. Но он молча развернулся и пошёл по трассе, пока людей не стало еще больше. Никто не направился за ним.