Can we pretend that we're in love?

***

      Чара подходит ближе к Фриску, сжимая нож в руке. — Знаешь, а ведь я сладок, — ухмыляется Чара, когда из глазных отверстий и рта вытекает чёрная субстанция, в которую тот макает палец, который запихивает в рот его партнёра, — видишь? Мне не нужен тот приторный ты, за которого себя выдаёшь. Ну же, — тянет он, — ты ведь не такой ангел, покажи мне, кто ты такой!       Чара ступает вперёд, а Фриск наоборот — назад. Чара вновь кричит парню, чтобы он показал своё истинное лицо, но Фриск не понимает, ведь он — полная противоположность Дриимура. — Я знаю, ты ведь хочешь меня. Ты же должен быть хотя бы похотливым, если не воплощением Дьявола. Ты думаешь, что я отдамся тебе за те твои тупые комплименты, за которые можно купить лишь дешёвую шлюху?! — Фриск просто молчит, слушая всю эту речь, до конча считая, что он — Бог во плоти. — Не смеши! Я не настолько наивен и глуп, как ты! — Из отверстий геноцидника прекращает течь чёрная жижа, не оставляет ни капли того, что пару секунд назад сочилась.       Фриск бежит. Он уже не может слушать весь этот бред. Но всё становится чёрным, как та жидкость из глаз и рта Дриимурра. Парень напуган, но голос Чары не угомонится, продолжает и продолжает говорить, не прекращая. — Ты ведь знаешь, я не люблю всю эту заботу и сопли! Бесит, тошнит. — Чара замолкает, пацифист думает, неужели это радио заглохло. И снова. — И ведь я буду счастлив, если меня убьют, а никто меня даже и не похоронит, оставит гнить, как оленя, которого сбила машина, которого, пока он свеж, сжирают другие лесные твари. Я знаю, ты ненавидишь меня, — грустно продолжал он, — но я обожаю тебя за это. Ведь от ненависти до любви — один шаг, ведь так?! — Хохоча, кричит он, появляясь из ниоткуда.       Чара бредит. Его улыбка, лишь доказывающая, что он психически больной, а то, как он держит нож в руке — он убил даже не пару десятков существ. — Ох, ты боишься меня? — Психопат, расслабив руку, выкинул оружие. — Не бойся, сладкий, — Фриск упёрся скорее всего в стену, к которой геноцидник прижал парня. — Знаешь, я ведь собственник и не позволю никому отобрать тебя.       Чара начинает кусать губы парня до крови, зализывая раны, Фриск получает прилив адреналина, сердце клокочет быстрее. Нет, он не боится его.       Из глаз и ротовой полости снова начинает литься чёрная вязкая субстанция, только на этот раз медленно, тонкими струями. Попадая на ранки, немного жгло, но так приятно.       Фриск продолжает утверждать самому себе, что ангел, но мысли о том, что он желает, хочет Чару, не давали давали покоя. Он хотел выкрикнуть геноциднику: «Я хочу тебя», но знал, что всё представление о том, что он чёртов проповедник и ни разу не грешил на этом свете, улетучится, вниз, в Ад, если такой существует. — Возьми меня, — шепчет Фриск, уже полностью положив хуй на его образ святоши. — Жёстко, прошу. — Моли, как ты молил Бога об искуплении твоих грехов! — Прикусывая мочку уха приказывает Дьявол во плоти. — Умоляю, Чара, возьми меня жёстко, молю! Хочу, чтобы ты поделил меня на ноль, — кричит, моля, пацифист.       Чара заливается смехом, разрывая свитер парня ножом, который появился по щелчку демона. — Мне нужен тот, кого я накормлю, кто съест меня, ни оставив не крошки, — шепчет Фриск, дрожа от картинок в голове, что сейчас сам Дьявол доставит его в Рай. — Тот, кто не будет разводить розовые сопли, кто полный псих на голову, — шепчет он, когда Дриимурр поворачивает, наклоняет его, растёгивает свои брюки, разрезая джинсы и нижнее белье нового демона. — И это ты, Чара, — стонет Фриск.