Останусь с тобой

      У Вероники всегда были друзья. Она могла поддержать любую беседу, каждому в компании с ней было комфортно. Но славилась она не только умением находить общий язык. Отличница, гордость школы. У неё была красивая внешность: золотистые волосы, не слишком длинные, волнами опускающиеся на её плечи, ясные зелёные глаза, длинные ресницы, и эти едва заметные веснушки на щеках. А я обычная, ничем не примечательная девушка, которой чудом удалось добиться места в её компании. Мои волосы не такие, как у неё — тёмно-русые, глаза серые, ресницы короткие, мальчишеские даже. В кругу её друзей были и девочки и мальчики, мы часто гуляли все вместе. Мне просто нравилось находиться рядом с ней, ведь на большее мне не стоило рассчитывать, у неё был парень, и они действительно любили друг друга.

А потом её сбила машина.

      Она выжила, её положили в больницу. Как я тогда настрадалась в неведении. Нам не сразу сказали, где она. А когда нам стало это известно, мы пошли её навестить. Не все, только двое человек из всей большой компании: я и её парень.       Вероника была замотана бинтами с головы до ног. В некоторых местах бинты окрасились красным. Сколько она уже здесь находилась? Кровотечение всё ещё бывает. Неужели раны так долго заживают? Даже такие… Какая машина её сбила? На какой скорости? Как это было? — те вопросы, на которые нам не давали ответа, и на которые мы не хотели знать ответ.

Через месяц, после нашего первого посещения, бинты сняли.

      Увиденное поразило нас: пол лица Вероники было искорёжено страшным рваным шрамом. Наверное её так об асфальт… Даже думать было страшно. А увидев наши шокированные лица, она дрожащими руками дотронулась до своего лица.       — Я… обезображена? — со слезами на глазах спросила она нас.       Я не могла найти слов, а её парень просто встал и ушёл.

Он ушёл навсегда.

      Оставшееся время до выписки, в больницу навещать Веронику ходила только я. В палате мы обычно просто сидели рядышком, она уже не была разговорчивой, как до аварии. Я тихо рассказывала что-то об одноклассниках, о том, что происходит без неё в школе. Но все те истории были лишены красок, ведь для меня имела значение только жизнь, где есть Вероника. Её улыбка — то, что я давно не видела, но так желала бы вновь лицезреть. Хочу, чтобы она была счастлива.       Иногда я заходила в палату и обнаруживала её плачущей, тогда я просто садилась рядом, обнимала её одной рукой, прижимая к себе, надеясь хоть так оказать поддержку. С её родителями я не пересеклась ни разу, но знала, что они тоже навещают ей ежедневно, как и я. После них оставалось много фруктов, а я могла приносить лишь по два яблока, или мандарина. Но Вероника уважала моё внимание, она всегда говорила спасибо. Это было искренне, я знаю.

После выписки она пришла в школу.

      Но никто больше не кружил у её парты. Друзья не подходили к ней даже поздороваться. Друзья перестали быть ей друзьями, а парень бросил её. Она думала, что нужна ему, думала, что их любовь настоящая. И я. Даже я надеялась, что они будут вместе всегда. Ведь они клялись друг другу в этом. Вся наша компания, тому свидетель, но… и компании больше нет. Есть только Вероника и я. Я никогда не брошу её, потому что люблю её и не хочу, чтобы она страдала.       — Почему ты всё ещё со мной общаешься, Лина? — спросила она меня однажды.       — Потому что я люблю тебя, — отвечала я, глядя ей прямо в глаза, просто, чтобы она не сомневалась в моём ответе, чтобы поверила и приняла.       — Так вот она… какая любовь на самом деле, — пробормотала она тогда.       Она схватилась за сердце, крепко сжав в кулаках рубашку, ссутулилась, мелко дрожа — хотела заплакать. А я не хотела больше видеть её слёз. Я хотела, чтобы её веснушки были бледными, как раньше, чтобы не подчёркивались на красных от слёз щеках. Хотела, чтобы по её лицу больше не текла тушь, а ресницы были сухими. Чтобы её глаза светились только от улыбки. Я хотела бы, чтобы она забыла всех тех людей, что сделали ей больно, отвернувшись от неё.

И я поцеловала её.

      И она не оттолкнула меня. Я даже удивилась, когда почувствовала, что она отвечает. А когда мы отстранились друг от друга, она больше не дрожала. И хоть слёзы текли по её лицу, Вероника улыбалась.