Я нашел тебя

Смеркалось. Стрекотали мерзкие насекомые в ночи. Алел рассвет. А может быть, за окном был день-деньской, и вовсю жарило солнце. Данте давно потерял чувство времени, находясь в офисе агентства. Окна здесь выходили во внутренний дворик, жалюзи никогда не открывались, никто сюда не заходил и даже не звонил, несмотря на бесчисленную рекламу в соцсетях, на сайтах, объявления на станциях метро и автобусных остановках. Имелось одно объявление и на заборе, правда, не совсем цензурное, но антиреклама – тоже реклама. Прокрутив ленту фейсбука на пару постов вниз, тачпад залип на крупной фотографии кота, вылизывающего свои яйца, как бы передавая такое своеобразное послание судьбы. Нервно пощелкав кнопками, Данте раздраженно фыркнул, лениво поднялся из-за стола и, переваливаясь с ноги на ногу как медведь, направился к холодильнику. Внутри оказались только резко подорожавший (покрывшийся плесенью) сыр, вялый пучок зеленого лука и скелет курицы гриль. Скорчив обиженную гримасу, постоянный обитатель агентства захлопнул дверцу. В таком холодильнике ни одна приличная мышь и не заведется, не говоря уже о желании повеситься именно тут. Осмотрев свои владения и поняв, что все безнадежно, Данте вздохнул и посмотрел в пол. А там… Взгляд упал на собственные ноги, где сквозь тонкую материю черного носка пробивался, как росток сквозь асфальт, большой палец. — Твою ж мать, — выругался он сквозь зубы. — Только неделю назад надел, — добавил обиженно. Глубоко вздохнул. — Итак, — протянул нараспев, — денег нет, жрать нечего, комп завис. Что бы сделал на моем месте нормальный человек? Задав этот вопрос самому себе, Данте не очень-то обрадовался, поскольку варианты действий были, мягко говоря, не радужные. Решив поступить по методу Скарлет Охара и отложить думы на завтра, он набрал в кружку горячей воды из-под крана. Отхлебнул. — Ну вот, а говорят, вода безвкусная, — отметил он, сделав еще один громкий глоток, и отправился обратно к ноутбуку. Картинка все еще показывала кота-бесстыдника, а кнопки не реагировали ни на какие манипуляции. Пришлось перезагружать. Монитор засиял: «Требуется восстановление системы. Вставьте диск». Известил, что называется, хозяина, о том, что не вся херня еще случилась. От огорчения и отчаянья Данте ударил кулаком по столу. Из-за удара подпрыгнули ноутбук и кружка с водой, а что-то маленькое и черное, отрикошетив от руки, свалилось на пол. От "делатьнефиг" Данте поднял упавшую вещь. Это оказался старый, почти засохший маркер. Повертев его в руках, Данте открыл крышку, послюнявил стержень и, положив ногу на стол, стал закрашивать ноготь большого пальца, чтобы не так выделялся в дырке носка. Увлеченный своим занятием, Данте высунул язык от старательности. Оказалось, что закрасить только ноготь недостаточно, надо замаскировать весь палец, чем он и занялся, совершенно не замечая, как тихо провернулся ключ в замке, открылась дверь, и в помещение вошла высокая блондинка с пакетами в руках. — Данте, — негромко позвала девушка. От неожиданности хозяин агентства выронил маркер, напрягся и, не оборачиваясь, с придыханием произнес: — Слушаю тебя, Дьявол. — Хватит чудить, — уже раздраженно велела гостья и щелкнула клавишей выключателя. Яркий свет лампы моментально наполнил комнату, заставив всех поморщиться от дискомфорта. — Господи боже мой, — растеряно произнесла девушка, брезгливо осматривая комнату. Пыль практически летала в воздухе, на полу, то там, то тут виднелись пятна от чего-то пролитого, такие, к которым липнут ноги, если случайно наступить. Рабочее место самого владельца заведения обросло грудой оберток, бутылок, немытой посудой, в некоторых чашках наверняка успела зародиться новая жизнь. — Триш, дорогая, — радостно заулыбался Данте, — как я рад тебя видеть. Думал, ты больше не придешь. Ты же уволилась. — Надо было не приходить, — фыркнула она, носком туфли отпихивая коробку из-под пиццы, валяющуюся под ногами. — Как ты сам еще плесенью не покрылся? — усмехнулась Триш, проходя к своему маленькому столику, пусть и покрытому слоем пыли, на которой отпечатался след чей-то задницы, но все же не захламленному всяческими отходами. — А чего ты сумки у двери бросила? — поинтересовался Данте, подкрадываясь к пакетам, в которых виднелось что-то съедобное. В желудке нетерпеливо заурчало. Пропустив вопрос мимо ушей, Триш занялась восстановлением порядка на своем рабочем месте. Открыв один из ящиков стола, где обычно лежали влажные салфетки, обнаружила на их месте красные стринги. Взяв их двумя пальцами, вытащила из ящика и демонстративно подняла над столом. — Ты такие носишь? — приподняв одну бровь, спросила она, глядя на Данте, чуть ли не по пояс залезшего в пакеты. Тот с наслаждением набивал рот сосисками, заедал их печеньем и, для полноты ощущений, надгрызал хрустящий огурец. Повернувшись на голос, мгновение тупил, после чего чуть не поперхнулся. — Эммм. У меня гости были, — прожевав, ответил мужчина, загадочно улыбнувшись. — В жизни не поверю, что хоть одна нормальная женщина захочет раздеться в этой помойке, не говоря уже о том, чтобы снять белье, здесь же и без секса «букет» подхватить недолго, — озвучила свои мысли Триш, выкинув трусы в корзину для бумаг. К счастью, других находок в столе не обнаружилось, да и салфетки оказались на прежнем месте, только были уже не влажные. — Данте, ты собираешься искать работу? — усевшись на свое место и ощутив, что заняться-то больше и нечем, спросила Триш. — Зачем мне ее искать? Я работаю. Все знают, чем я занимаюсь и где нахожусь. Просто клиентов нет. — Перемежая слова с чавканьем, ответил детектив. — Ну да, — усмехнулась девушка, — «Агентство «Дьявол может плакать» проведет расследование, вернет утраченное, избавит от злых духов. Мы работаем, используя энергию Пси». — Добавив в голос рекламного пафоса, произнесла она, — тебе не кажется, что пора перестать играть в экстрасенса-детектива или переквалифицироваться? Можешь же бабулькам рассказывать про загробную жизнь. — Триш, мы с тобой говорили на эту тему, — со вздохом ответил Данте. — Да-да, как раз перед моим увольнением, — кивнула бывшая сотрудница. — Ничего нового я тебе не скажу. Не собираюсь скрывать свои способности. — Тебя никто не заставляет их скрывать, но и кричать об этом на каждом углу не стоит. К тебе относятся как к шарлатану, в лучшем случае – клоуну. — Тем не менее, я не хочу объяснять, почему и как действую во время работы. — Господи, Данте, я не прошу чего-то заоблачного. Просто измени объявление. Людям все равно, каким способом решаются их проблемы, если они решаются. — Иногда я удивляюсь тому, как цинично ты относишься к жизни, — отложив недоеденный огурец в сторону, произнес Данте. — Цинично? Хм… Может быть. Но это правда. На минуту в комнате повисло напряженное молчание, собеседники сверлили друг друга взглядом, словно сражались на дуэли, ожидая, кто первый сдастся. — Ладно, — со вздохом произнесла Триш, — не хочешь менять текст, так хотя бы изображение на фоне поменяй, а то эти рисунки ауры или, как ты их называешь, биоэнергетические поля совсем портят впечатление. — Слушай, Триш, а давай твою грудь для фона поставим, — в привычной шутливой манере предложил Данте, извлекая из кармана штанов свой старый смартфон и тем самым демонстрируя готовность прямо сейчас наделать снимков. Вопреки всем ожиданиям Триш не отшутилась, не закатила глаза, а только странно покосилась на полуголого собеседника, который не соизволил надеть хотя бы футболку, а так и шастал по дому в потертых джинсах на голое тело. — Хорошая идея. Только не мою грудь, а твой пресс, — сделав паузу, девушка добавила, — хотя и грудь тоже, и штаны немного расстегнуть. Понимающе кивнув, Данте подошел к стене, у которой стояло отколотое снизу, но большое, почти во весь рост, зеркало. Придирчиво осмотрев себя с головы до ног, повернулся к Триш, пахабно ухмыляясь. — Хочешь меня? — спросил он. — Я вся горю, — с придыханием произнесла девушка, подавшись вперед. — Так чего раньше молчала? Но, подойдя ближе к ней и собираясь сгрести в страстные объятья, Данте получил отпор. Триш не сильно, но весьма ощутимо толкнула его рукой в лоб. — Губу закатай. — Ты что? Пошутила, что ли? — застыв в недоумении, решил уточнить мужчина. Вместо слов девушка картинно закатила глаза и отмахнулась. — Раз ты не собираешься ничего менять – я пойду. — Сообщила бывшая сотрудница. Или все же действующая? — Эй, куда? Зачем тогда свой стол разбирала? — Надеялась, что эта голодная неделя хоть как-то повлияла на твой разум, но, видимо, влиять давно не на что. Телефонный звонок заставил собеседников замолчать и прислушаться. Звонки в агентство были настолько редкими, что первым делом хотелось проверить, не показалось ли. Не показалось. Данте победно ухмыльнулся, разводя руками и как бы демонстрируя «Вот видишь, я работаю». Триш подошла к столу, на котором стоял старый дисковый телефон, и сняла трубку. — Агентство Девил мей Край. — Заученно произнесла девушка и замолчала, слушая потенциального клиента. Судя по всему, клиент был очень разговорчив. Выражение лица Триш менялось от хмурого до крайне недоуменного. — Позвоните пожарным, — наконец безразлично ответила она. — Ах, они дали этот номер, — понимающе. — Но мы такими делами не занимаемся, попробуйте позвонить в полицию или службу спасения, — предприняла очередную попытку отвязаться от клиента Триш. — Они тоже дали наш номер,— вздохнула она и недовольно глянула на Данте, который явно был счастлив и с нетерпением ожидал подробностей разговора. — Вы же понимаете, что мы оказываем услуги не бесплатно? Да? Хорошо. Диктуйте адрес. Девушка быстро начеркала координаты на подвернувшейся коробке из-под пиццы. — Ждите, — коротко велела в трубку и сбросила вызов. — Новое дело? — гордо поинтересовался Данте. — Да. Как раз для тебя, — загадочно ухмыльнулась Триш. *** Маленький сухенький трясущийся старичок ждал Данте на пороге дома. Заметив появившегося из-за угла человека, пошел навстречу. — Вы из аг-г-гент-т-ства Д-д-девил мей ккрай? — заикаясь, спросил он, стараясь заглянуть в лицо высокого белобрысого парня. — Угу, — утвердительно кивнул Данте, оценивающе глядя на заказчика сверху вниз. Дедок был явно взвинчен, расстроен и даже напуган. Это было заметно даже без перехода на другой уровень восприятия. — П-по-пойдемте же скорее, — проблеял старик и засеменил по тропинке, уводившей за дом. Задний двор представлял собой зеленую лужайку, по одному краю которой росли чахлые розовые кусты, по другую вились какие-то заросли, напоминавшие фасоль, а в самом конце участка высился огромный дуб. Похоже, дерево проводило на тот свет не одно поколение обитателей этого дома. — Т-т-туда, — не унимался старичок, глядя влажным трагичным взором на густую листву дерева. Почувствовав что-то неладное, Данте переключился на другой энергетический уровень. Это переключение из нормального общечеловеческого восприятия к экстрасенсорному сам Данте называл “нырянием” или “перелистыванием“, хотя в кругу профессионалов этому было другое, умное название. Сам процесс походил то на погружение под воду, где чем глубже, тем тяжелее двигаться, дышать и видеть, то на перелистывание прозрачных страниц, где на каждой нарисован какой-то элемент, который, накладываясь на предыдущий, дает совсем иную картину. Теперь же весь окружающий мир немного поплыл, словно парень смотрел на него сквозь разгоряченный воздух. Осмотревшись и не найдя никаких аномалий, Данте почувствовал напряжение и агрессию, исходящие из глубины темной кроны дуба. Пришлось пройти еще один слой, и теперь парня окружали яркие пятна. Старик светился бледно-голубым, почти серым облаком. Можно было протянуть руку и пощупать: наверняка оно оказалось бы более жестким в области больных почек или еле ощутимо покалывало пальцы в области сердца. Только не время заниматься энерго-диагностикой. Данте вновь посмотрел на дуб. Там сжималось нечто черное, злое, готовое кинуться, если чужак попробует приблизиться. От черного облака шли в разные стороны сиреневые низкоуровневые волны, неприятно холодные и дребезжащие. Черная субстанция предостерегающе зашипела, когда Данте подошел максимально близко и поднял голову, чтобы увидеть это существо. — Мяяяооо, — протяжно раздалось после шипения. Данте моментально вынырнул из пси-спектра и удивленно воззрился на упитанного кота. Кот смотрел на Данте с толстой сухой ветки, недовольно мотал хвостом и шипел при каждом движении чужака. «Какого хрена?!» — пронеслось в голове обоснованное негодование. — П-п-помогите, он уже т-т-три ч-ч-часа там сидит. Не м-может сп-п-пуститься, — пояснил старик, умоляюще глядя на прибывшего на подмогу детину. — Вы вызвали меня, чтобы снять кота с дерева? — некультурно указывая на кота пальцем и возмущенно глядя на старика, спросил Данте. — У м-меня нет род-д-дственников. В п-п-полиции отказали. П-п-пожарные тоже. — Плаксиво начал оправдываться старик, — мне н-н-е к кому обратиться. Помогите. Я зап-п-плачу. — Старик полез в карман и, достав смятую купюру, вложил ее в руку Данте. — П-п-помоги, сынок, — проблеял старец. Мысленно матеря старика, кота, всю эту сволочную жизнь и в частности себя, за неумение отказать и излишнюю мягкосердечность, Данте убрал купюру в карман, даже не посмотрев ее достоинство. В любом случае, будь это новенькая тысяча или какая-то мелочь, ничего бы не изменилось. Кот почувствовал, что посидеть спокойно ему не дадут, выгнул спину, еще раз предупреждающе шикнул на карабкающегося по толстому стволу парня. Вцепившись когтями в ветку, стал отползать подальше. Бугристая толстая кора старого дерева, пусть и давала пальцам место для зацепки, все же мешала телу подняться, противодействуя той же шершавостью, цепляя одежду и неприятно царапая сквозь нее. Пообнимавшись с дубом с разных сторон, Данте повернулся к старику: — У вас лестница есть? — задал он логичный вопрос, удивляясь, почему заказчик, глядя на все мучения, сам не предложил сие устройство. — А? — вынырнув из своих мыслей и переживаний о любимом питомце, старик обратил внимание на парня, — Лес-т-тница? Д-д-да, — растеряно проговорил он, потоптался на месте в нерешительности и все же соизволил пойти в сторону дома. Проводив старика взглядом, Данте решил не лезть и не помогать: хватит того, что работает практически за спасибо. Но планы планами, а реальность – совсем другое. Посмотрев, как дед корячится, пытаясь взять поудобнее стремянку, которая больше него раза так в полтора и заваливается то вперед, то назад, таща за собой тщедушное тело, Данте не выдержал. Подойдя к старику, забрал у него лестницу, взвалил на плечо, едва удерживаясь от желания схватить деда за шиворот и откинуть подальше с дороги. Установив лестницу под веткой, посмотрел на кота. Тот явно не радовался такому повороту событий и был готов впиться когтями «спасителю» во что попало. Дед мельтешил вокруг стремянки, что-то лепеча и причитая – в общем, обстановка стала нерабочая и весьма раздражающая. — Подержите лестницу, — обратился к старику Данте. Надо же было как-то занять деда, чтобы не метался. Поднявшись на нужную высоту, парень осторожно распрямился. — Кис-кис-кис, иди сюда, котик, — ласково, певуче произнес он, медленно протягивая руки к животному. Кот неприятно зашипел, прижал уши к голове и со всей кошачьей силы полоснул когтями по рукам. — Ах ты, шкура блохастая, — прошипел Данте, отдернув руку. На тонких полосках царапин проступали мелкие капельки крови. Решив не цацкаться с шерстяным мешком зла, Данте попробовал ухватить животное за шкирку, но тоже не получилось: во-первых, не хватало высоты, во-вторых, кот извернулся так, что вцепился в руку двумя лапами и даже подрал рукав плаща. Оценив ущерб, Данте чуть не взвыл от досады. Хрен с ними с руками, на них все быстро заживает, а вот стильную (по его мнению) вещь было жалко почти до слез. — Война, так война, — злобно посмотрев на кота, произнес «спаситель». Кот наградил его полным презрительного снисхождения взглядом. Сосчитав до пяти, Данте изловчился, схватил кота за шерстяные бока и резко дернул на себя, ломая ветки и выдирая клочья шерсти. Такого кот стерпеть не мог и вцепился когтями в лицо обидчика. Оба орали как потерпевшие, пока не рухнули со стремяночного постамента на грешную землю. С гулким выдохом грянувшись оземь, Данте понял, что ни в кого не превратился, но уж очень сильно ударился. Зато разжал руки, выпуская животное. Кот, прижимаясь пузом к земле, отбежал на безопасное расстояние, воровато осмотрелся и, поняв, что его тушке ничего не угрожает, с видом победителя, лениво передвигая лапами и мелко тряся кончиком хвоста, направился в дом. Следом за котом, охая и причитая, направился старик, с трудом наклоняясь, чтобы взять питомца на руки. Данте так и остался валяться под дубом, смотреть на небо сквозь густые ветви и думать о жизни и вечности. Больше его присутствие в жизни этих двоих было не обязательно, а точнее − совершенно не нужно. С трудом перевернувшись со спины на бок, детектив кое-как встал на четвереньки и, с минуту просидев в позе «японца за столом», решился подняться на ноги. Неспешно шагая, прислушиваясь к болевым ощущениям в теле и прикидывая насколько серьезные травмы получил, сунул руку в карман, где лежала смятая купюра. Достав деньги, невесело усмехнулся. С купюры на него смотрел Эндрю Джексон: жалкая двадцатка. — Даже не проводите?! — насмешливо крикнул Данте старику, тискающему кота на пороге дома. Дед только недовольно зыркнул на «спасателя» и, громко хлопнув дверью, скрылся в доме.