Я знал

Я знал, что не стоит входить в подозрительную ярко-красную дверь. Я знал, что не стоит хамить таинственной старой женщине. Я знал, что не стоит улыбаться, услышав проклятье. Я, черт подери, серьезный современный человек! Я смотрел все эти типовые ужастики, я знал, чего не стоит делать, но все-таки попался на эту самую банальную удочку с наживкой из штампов. Мне надо рассказать мою историю, хоть кому-нибудь, хоть самому себе, иначе я утрачу способность мыслить. Итак. Я хорошо помню, как начался тот роковой день. Я проснулся неожиданно рано: обычно я просыпаюсь ближе к обеду, точнее ближе к ужину. Ведь так обычно называют семичасовой прием пищи? Простите, я начинаю забывать человеческие слова. Так вот, утро видимо было солнечное, по-настоящему летнее, но точно я сказать не могу – мои окна забраны плотными занавесками. Ха, можно сказать я живу в вечной полутьме, как летучая мышь или администратор ночного клуба. Было около одиннадцати утра, когда я открыл глаза (серые, кажется. У меня были серые глаза, глубокие, как океан, а цвет их был цветом штормового неба… Да, кого я обманываю? У меня были обычные человеческие серые глаза. Но вы мои воображаемые собеседники считайте, что они были впечатляюще красивыми, ладно?) Проснувшись, я еще немного полежал в кровати, надеясь вспомнить сон, неудачно, как обычно. Когда я, наконец, встал с дивана, который был моей кроватью вот уже целый год, я отметил, что постельное белье надо поменять: коричневые пятна – это же плохо, да? Но, рядом не наблюдалось чистых, воняющих свежестью накрахмаленных простынок. «А, ладно, подожду очередного маминого набега», - Философски решил я. Когда я коснулся ногой пола, то почувствовал какую-то черствую корку: твердую, неприятно покалывающую застывшим сыром. - А-а-а! Черт! Дьявол! Архангелы! Ангелы! Демоны! И еще куча гребанных сверхъестественных существ, которых я не могу вспомнить! – Да, я не особо умел ругаться, но тогда очень хотел. Грустно наступать в свой завтрак, даже если им является вчерашняя (позавчерашняя?) пицца. Я бы, конечно, мог ее доесть и в счастливые студенческие времена, точно бы это сделал. Но сейчас во мне взыграла гордость. Пафосный внутренний голос нашептывал мне, что я специалист, а не студент, что у меня есть диплом и серьезная специальность. Этот же голосок не забыл упомянуть, что я сам снимаю эту квартиру и почти уже не завишу от родителей. А вывод, что я могу выйти из дома и купить себе еды, я сделал уже сам. Сейчас я понимаю, что мне стоило тогда подумать немного иначе, например, возразить голосу, что я закончил далеко не престижный институт, у меня в дипломе стоит специальность, которую я на трезвую голову не могу даже прочитать. А еще я фрилансер-неудачник: заказчики платят только в крайнем случае. И платят мало, слишком мало… А что касается родителей… Обычные такие родители: мать любит набегать, изображая из себя дикие татаро-монгольские орды, примерно раз в два месяца. Во время своих набегов, она выкидывает накопившийся мусор, убирается, стирает, моет уже попахивающие гнильцой тарелки, а потом с чувством выполненного долга несколько часов учит жизни. А отец… Он просто не хочет со мной разговаривать, ведь я отказался проследовать, согласно его воле, в медицинский институт, а он так хотел иметь домашнего бесплатного врача. Эх, надо было мне, съев раздавленную пиццу, сесть за компьютер и начать работать. Может, заработал бы немного денег – купил бы себе, что-нибудь полезное. Фигурку там или томик манги. (Естественно заказал бы все это по интернету) Зачем я вообще вышел на улицу?! Я же - хикикомори-мизантроп! Я не люблю улицу, особенно в рвотно-радостно певчески-зеленый летний период, а людей я вообще ненавижу. Я даже пиццу заказываю по телефону, наплевав, что первый этаж моего дома переделан в пиццерию, говорят, даже не плохую. Зачем? Почему именно я? – стандартные риторические вопросы. Я неудачник, с большой буквы Л.(Почему Л? А потому что лузер). Отвлекаюсь, опять отвлекаюсь. Еще раз прошу простить меня – мысли путаются, мне кажется, что они выпадают из моей головы и со стуком падают на дно клетки. Вернемся. Я – хики, социофоб. Часто я этим горжусь, как же, я же выделяюсь из окружающих серых личностей, я уникален. Я не подчиняюсь правилам, я живу, как хочу и не могу жить иначе! Нет, не могу, а не хочу! Один мой знакомый, как-то сравнил меня с доброкачественной опухолью – патология, но патология безвредная. Которая, впрочем, может переродиться в рак: свихнувшись от одиночества и бесполезности своего существования, я могу стать маньяком. Без особой нужды я на улицу не выхожу и сегодня бы не вышел. Но дурацкое чувство собственного достоинства, твердило мне, что еще не все потеряно… А я дурак, ему поверил, поверил, что выход из дома – шаг на пути к новой жизни. (Нет, ну я, конечно, оказался прав. Но не такую новую жизнь я хотел…) Последний раз я надолго покинул свою обитель в прошлом году: мне пришлось доехать до института и забрать свой диплом. Как я смог доучиться? Мне самому до сих пор интересно… Как бы то ни было, я с трудом открыл тяжелую дверь подъезда и ослеп: яркое солнце оказалось дьявольской пыткой для моих отвыкших от света глаз. Я тяжело вдохнул вонючий городской воздух, в надежде успокоиться, но только закашлялся. Год не появлялся на улице, а ощущение, как будто кто-то злокозненный перенес меня сонного на другую планету. Слишком яркую, излишне ароматную, наполненную безразличными гуманоидами… Гуманоиды - обычными людьми, угрюмыми силуэтами , которые неспешно шли мимо меня. Помнится, я подумал тогда, что они спешат домой к любимым – да, все-таки я убогий романтик. Несколько минут я стоял на пороге, приходя в себя - вспоминал медитативные практики, пытался пропустить окружающий мир через себя. И, казалось, что это вот-вот получится, но… Я получил грубый толчок в спину и услышал: - Че встал на проходе, наркоман проклятый! Осознав свою ошибку (Решение встать в дверном проеме, явно не было самым светлым), я поспешно передвинул свое тело, надеясь таким образом купировать конфликт. И в очередной раз за день испытал шок: я знал ударившую меня женщину. Время услужливо растянулось, позволяя мне узнать это объемное тело, упрятанное в безразмерное платье фасона халат, эти редкие крашеные хной волосы, это морщинистое лицо с навсегда прилипшим брезгливым выражением. Тетя Софа (вообще-то баба СОфа, но на бабу она сильно обижалась) – мой детский кошмар. Мутная родственница, кажется со стороны матери, присутствовавшая на всех семейных праздниках, говорливая, наглая, любительница сплетен, сплетница по призванию. Да, что она тут вообще делает? Я думал, что оставил ее в своем маленьком подмосковном городке. - Ванюша-а-а! – Ее лицо озарила похожая на оскал улыбка, - Как ты здесь очутился? Я давно тебя не видела. Как мама? Как ее геморрой, все еще лечит его у того еврейчика? Наверное, мне нужно было сказать, что-то вроде: «Я опаздываю, увидимся позже». или «Ой, тетя СОфа, я так вас рад видеть, но спешу к зубному врачу»! Или еще что-то убедительное, но врать я никогда не умел. Царство лжи было для меня темным и страшным лесом, убедительностью мои слова обычно соперничали с репортажами на официальном тв. Я промолчал, но все-таки слепил из своего лица подобие улыбки. Этой реакции ей оказалось достаточно и словно монстр из дешевого ужастика, она стала надвигаться на меня, впрочем, ее рот не прекращал издавать звуки. В глубоком детстве один вид ее толстых, шевелящихся губ мог довести меня до истерики, а сейчас, когда я вырос и стал полноценным членом общества, он просто вверг меня в ужас и заставил пятиться. Почему-то я подумал о марширующих на врага полках, медленно, торжественно они идут вперед, прямо, как тетя Софа. Они не свернут и не пройдут мимо, мне казалось, что до моего слуха доносится ритмичный бой барабанов. Светило солнце, пели птички, а я уперся лопатками в шершавый ствол дерева. И понял, что это конец, что сейчас женщина дойдет до меня и оглушит потоком сведений. Выход оставался только один – сдаться. Ну, мой мозг так думал, а вот адреналин, расплывающийся в моей крови решил иначе: я побежал, рванул как заяц, увидевший охотника, как курица почувствовавшая лису, как маленький мальчик от дяди с голым членом. Рванул я, в общем, быстро и далеко, хоть это и было дико не вежливо, но я, наконец, осуществил свою давнюю детскую мечту. Бегать я в теории умел: быстро-быстро переставляешь ноги, обходишь преграды (мелкие можно перешагивать, покрупнее перепрыгивать, а совсем большие обходить) и стараешься не споткнуться на ровном месте. Просто же… Именно в теории просто, на практике у меня скоро закололо в боку, сбилось напрочь дыхание и сердце поэтично забилось быстрее. Я остановился… Место было знакомым, как знакомы все типовые московские дворы. Пятиэтажки, лавочки с бабушками, машины, много машин, чахлая зелень, изображающая природу. Но в этом типовом дворе я никогда не был – как ни странно память на места у меня была хорошая, я не заблуждался ни разу в жизни и планировал продолжать в том же духе до самой смерти. Эх, видимо добровольный домашний арест повлиял на мою способность ориентироваться на местности. Дорогу туда я тоже не запомнил, наверное, во время бега не стоило смотреть исключительно себе под ноги. «А-а-ах», - я мысленно махнул рукой, - «Это же Москва, просто дойду до ближайшей станции метро, да поеду домой». Сейчас мне кажется странным, что я забрался так далеко – бежал-то я от силы минут пятнадцать, но гораздо более странно, то что я не понял этого тогда. Мне стоило просто спросить, да тех же бабулек на лавочке, но… я боюсь незнакомых людей. Направляясь на поиски метрополитена, я почувствовал желание сказать, что-то оригинальное остроумное: - Ничего себе сходил за хлебушком! – выдавил я и почувствовал себя героем плохого анекдота, бабки на лавочки уже начинали подозрительно коситься на меня. Я думаю, что впечатление я тогда производил крайне неприятное: небритый, в мятой одежде, с лицом, все еще отражающим шок от встречи с тетей Софой. Бомж, алкоголик, наркоман, педофил… Кто еще? Опасаясь, что кто-нибудь вызовет наряд полиции на подозрительного меня, я изобразил улыбку и поспешно пошел вперед, туда куда глядели мои глаза - в романтическую даль. Точнее на романтичный шум, издаваемый средствами передвижения. Я логично рассудил, что если пойду вдоль дороги, то скоро найду метро или, на самый крайний из случаев, остановку автобуса или троллейбуса, а может даже трамвая. Хотя последнее было сомнительно: в моем районе, этих рогато-рельсовых монстров не было уже давно. - Постой, милый человек! – окликнул меня кто-то, - такой грустный, такой одиноко бредущий! Остановись, подожди. День сегодня твой, я погадаю тебе. Я остановился. И медленно повернулся вокруг свое оси, четко, красиво, как на физкультуре. «Цыгане», - брезгливо подумал я. Но это была не цыганка, совсем не цыганка. Пожилая, сильно пожилая даже скорее старая женщина, русоволосая, низкая одетая в длинное, неожиданно новое, цветастое платье. Ее круглое, окрашенное румянцем улыбающееся лицо, наводило на мысли о русской деревне из сусально-слащавых сказочных фильмов. Да, именно таких бабушек вы ожидаете встретить, впервые приезжая погостить в деревню. Мои губы расплылись в улыбке… - Нет, спасибо, - ответил я, - не хочу. День сегодня хороший, надо успеть прожить его, пока не кончился. Ответил и удивился. Ах, эту бы фразу да мне в уста, полчаса назад – не стоял бы я сейчас неизвестно где. Старушка улыбнулась еще сильнее и нежно, взяла меня за руку: - Пойдем… Солнце еще не клонится к закату, гаданье дело не долгое. Пойдем, Ванюша, я угощу тебя чаем и открою судьбу. - Нет, - повторил я резко (таким тоном, я на своей памяти вообще не говорил ни разу в жизни, даже когда ругался с отцом из-за учебы), - У меня нет времени на глупые сказки! Почему я не обратил внимания, на то, что она знает мое имя? - Пойдем. Судьба твоя будет короткая, коли скажешь, «нет» еще раз. Пойдем, будущее можно узнать, а узнав, сможешь изменить… - Нет! – я уже почти кричал, - Не хочу! Не пойду! Не буду! В такие моменты полагается ударить грому, прокаркать вороне или хотя бы упасть кирпичу с пафосным грохотом, но сегодня вселенная видимо отвернулась и пропустила напряженный момент. Я вырвал свою ладонь из мягких рук таинственной бабули и резко пошел прочь. - Ну, иди, проживи этот день до заката, как ты и хотел… Таинственная бабушка бросила мне в след эти слова и пропала, точнее должна была пропасть по закону жанра. Я не обернулся, поэтому точно сказать не могу. Не стоило мне тогда этого делать, не стоило хамить, не стоило отказываться, не стоило резко уходить, но я был раздражен и все еще голоден. А может на меня уже действовала магия? Для успокоения самого себя мне лучше верить в это – я не дурак, а жертва коварной мистики. Черт, да я же смотрел туеву хучу ужастиков, которые начинались похожим образом! Мне стоило узнать сценарий, но я же нормальный человек: фильмы это фильмы, а реальность, это место, где нет места чертовщине, цыганкам (и не цыганкам)-гадалкам, таинственной тишине и подозрительно ранним сумеркам. - Психи, сумасшедшие, долбанутые… - Я злобно бурчал себе под нос, не замечая навалившейся тишины. Она была большая, всеобъемлющая, похожая на мягкую пуховую подушку, которой нежно душат звуки. А я был ножом, что вспарывает эту подушку – я бубнил, я был живой и производил шум. Странно, я точно помнил, что выходил из дома около двенадцати дня, но вокруг темнело – медленно и торжественно, как музыка, что играет на похоронах. Почему я не придал этому значения? Надо было… Ну… Наверное, сесть на землю, сжаться в комочек и молить о прощении. Может быть, меня бы услышал кто-нибудь… В момент, когда сумраки почти пожрали дневной свет, я понял, что заблудился. Вокруг были незнакомые высотные дома, в которых было двадцать или тридцать этажей, рядом с ними стояли машины темные, пустые, почему-то одинаковой модели и цвета, растений не было – ни вялых городских кустов, ни рано-желтеющих деревьев. Да, что деревьев?! Даже травы не было вокруг. Я опять мысленно пожал плечами – Москва так быстро меняется. Но надо было выбираться отсюда, я хотел домой, к своей недоеденной пицце и компьютеру со свежими сериями аниме.(я помню, подумал тогда, что Cuba777 должен был уже закончить с озвучкой). Людей вокруг не было, но вдалеке мигал вывеской какой-то зоомагазин. Эта вывеска и красная дверь, что была под вывеской, были единственными яркими пятнами в моей собственной сумеречной зоне. Черт! Да, я должен был хотя бы удивиться! Но я не удивился, я обрадовался и решил спросить, где я нахожусь, как пройти к метро… Я нежно коснулся двери, она была теплая, и мне показалось, что ее поверхность слегка сокращается под моими пальцами. Мысль была неприятная и я привычно запрятал ее в самый дальний уголок сознания, мои пальцы решительно сдавили дверную ручку (кость? На ощупь она была, как слоновая кость, не знаю, с чего я так решил – ведь никогда не прикасался ни к чему подобному). Дверь не распахнулась, она беззвучно приоткрылась, приглашая меня войти. Я переступил порог. - Извините, - Вежливо, как полагается потерявшемуся молодому человеку, позвал я, - есть здесь кто-нибудь? Брошенная в воздух фраза нашла ответ: - Конечно, есть. Девушка в строгом темном платье, не спеша вышла из-за груды клеток. Русые волосы, круглое лицо, не высокая… Где-то я сегодня уже встречал такое сочетание. Но тогда оно принадлежало старухе, а сейчас передо мной стояла молодая женщина, весьма привлекательная на мой невзыскательный вкус. - Солнце уже село? – спросила она, улыбкой обнажая мелкие, показавшиеся мне в полутьме острыми зубы. - Солнце? А да, уже темнеет… Извините, я не много заблудился… - Тс-с-с-с… Время слов прошло, выбирай, эту возможность я могу подарить тебе. Изящной рукой она указала мне на клетки. В этот момент она показалась мне очень похожей на тетю Софу. Кажется именно в этот момент, я понял, наконец, что вокруг творится странное. Стараясь не показать страха, я начал пятиться к двери. Которой не оказалось на месте. - Фу, как пошло, - презрительно усмехнулся я, и свет для меня погас. *** Когда я очнулся, я увидел прутья клетки и маленькое попугаечье зеркало, знаете такие игрушечки для птичек, с колокольчиком. А оттуда на меня смотрел попугай - шикарный какаду, белый, с роскошным хохолком, но слегка безумным взглядом. Сначала я метался по клетке, рвал бумажки подстилки, грыз прутья, потом успокоился и стал придумывать план побега. Ведь если я выберусь из клетки, я снова стану человеком да? Мой новый дом большой и удобный, зернышки вкусные, иногда мне чешут шейку. Вокруг меня ходят разные люди – я в зоомагазине. Не в том темном, а в обычном, и я даже уверен, что дверь у него не красная. Я думал, что ведьма совершила ошибку, превратив меня в попугая – ведь попугаи говорящие птицы. Я думал, что найду слова, я думал, что смогу попросить помощи. В один прекрасный день, я сформулировал, наконец, нужную фразу. Я не мог оперировать большим количеством слов, какаду не самые говорливые птицы, но эта фраза была идеальна – короткая, емкая, лаконичная, как выстрел, разрешающая мои проблемы, как… как тот же выстрел. Я дождался, когда молодая версия ведьмы уйдет в подсобку и обратился к молодой паре. - Ой, какой милый попугайчик, - захлопала глазами блондинка. Парень же рассмеялся и похвалил чувство юмора человека, научившего меня говорить. Потом они купили коробок мотыля и ушли. Что я сделал не так? В тот день, я еще пару раз обращался к людям, но они не воспринимали меня всерьез – только смеялись и хвалили продавщицу. Вот и вся история. Я в этом обличье уже три месяца, за это время я обращался к людям сто девяносто два раза, но они только смеялись. Правда некоторые хотели меня купить, но… я талисман, и я не продаюсь. Через некоторое время я понял, что даже фразу не могу сменить - мой клюв выговаривает только один набор слов. - Помогите! Меня превратили в попугая! Этой фразой, я встречаю всех входящих. И молюсь, что бы хоть кто-нибудь воспринял меня всерьез…