Вампиры тоже празднуют это

      Не так страшен черт, как некоторые его малюют.       (из личных наблюдений Татьяны)       Русалка со скепсисом смотрела на Марата, секретаря патриарха вампиров. Как всегда, костюм лишь чудом не лопался на этом двухметровом рембообразном амбале, толщина галстука традиционно наводила на мысли о корабельных тросах, а вот вечная самоуверенность куда-то испарилась. Обычно Марат бесстрашно бросался наперерез, даже если за его спиной уже начинал приветственно улыбаться патриарх. Однако сегодня секретарь заметно мялся, и хоть в его глазах и шел бой между тихим ужасом и мольбой, он, старательно и, как всегда, немного заикаясь, пытался объяснить, что несмотря на все договоренности, Богдан Иванович занят и выпить с ней не сможет: шьет из пододеяльника костюм привидения. К этому моменту данную фразу Марату пришлось сказать уже трижды, но Татьяна не сдавалась и переспросила в четвертый раз:       — Можешь на камеру повторить? Отправлю на конкурс тупейших отмаз.       — Если это вас удовлетворит. Патриарх и вправду очень занят.       — Призраком из пододеяльника? Откуда у него вообще постельное белье, вы ж не спите?       Марат печально вздохнул:       — К сожалению, Ганбата Богданович по какой-то причине решил, что это самый распространенный костюм на Хэллоуин. Со всеми вытекающими.       — То есть ты хочешь сказать, что мелкому что-то втемяшилось, и он припахал к этому папашу?       — Богдан Иванович крайне ответственный родитель…       Татьяна демонстративно закатила глаза:       — Господи правый, дай угадаю, тебя тоже втянули? Ты поэтому тыкву шинкуешь?       — Вырезаю фонарь, — немного обиженно парировал секретарь.       — Ты часом не бывший гестаповец? Из неё теперь получится пюре максимум, — ужас всё-таки победил и перекосил лицо амбала. Татьяна мельком глянула под стол — трупов тыкв там скопилось изрядно. — Давай сделаем проще. Ты меня пропускаешь, а я прекращаю всё это безумие.       Марат был очень, очень-очень исполнительным помощником. Там, где не хватало навыков, он брал усердием и никогда еще не подводил своего начальника. Возможно, именно поэтому, оценив перспективы в неравном бою с семейством тыквенных, Марат сделал шаг в сторону и старательно уставился в окно. Татьяна совершенно безобразно влияла на его руководителя, постоянно нарушая все планы, и амбал очень надеялся, что сегодняшний день не станет исключением. Русалка хмыкнула и вошла.       Масштаб трагедии и вправду впечатлял. Повсюду в личных апартаментах патриарха были расставлены зажженные подсвечники. В целом это придало бы жилищу вполне романтичный образ, если бы не дичайшее количество дешевых новогодних гирлянд из Икеи, щедрой рукой развешанных на манер гроздей винограда. На всех вертикальных поверхностях, насколько хватало глаз — на окнах, стенах, шкафах, спинках кресел — тонким слоем а-ля папье-маше были наклеены белые картонные кляксы. Приглядевшись получше, Татьяна заметила у них подобие лиц. Либо кто-то рисовал ну очень спрессованных и удивленных медуз, либо это было что-то вроде взорвавшегося изнутри призрака. В выдержанном минималистичном стиле комнаты, на мебели из красного дерева они смотрелись особенно феерично. Правда, чуть менее феерично, чем несколько ростовых анатомических пособий человека в разрезе, заботливой рукой выстроенных вдоль стен. Длинный стол для совещаний был накрыт какой-то грязно-белой скатертью; на нем разместилось несколько кастрюль неизвестной жидкости с запахом перебродившего компота, большие блюда с не прошедшим кастинг на уценку в Пятерочке салатом и розовые одноразовые приборы. Портрет предыдущего патриарха был заботливо завешен тканью с выведенными аккуратным округлым почерком учителя словами «Веселого Хэллоуина!».       В центре комнаты стояло коробок восемь с эмблемой «Веселая Хозяюшка», а на диване неподалеку с пододеяльником, маркером и ножницами восседал патриарх вампиров, задумчиво сверяясь с чем-то в ноутбуке.       — Что, не выходит каменный цветок?       На неё недоуменно приподняли бровь:       — Я полагал, что выполнил инструкции в точности. Но итог Ганбата не одобрил.       — Даже и не знаю, что могло пойти не так. Пододеяльник ведь в такие милые розочки.       — Тоже не представляю, — всё так же задумчиво рассматривая пододеяльник, согласился Богдан.       — Успокой меня. Скажи, что это был сарказм.       — А должен был?       Татьяна по-хозяйски открыла ближайшую коробку. На неё уставились уродские пластиковые маски клоунов.       — Либо ты решил сменить финансовую стратегию и теперь грабишь банки, либо я не въезжаю, что тут затевается.       — Как я и полагал, вы несколько раздосадованы отменой нашей сегодняшней встречи.       — Кое-кто пообещал вискарь пятидесятилетней выдержки, а потом решил меня продинамить. Досада не самое подходящее слово, но зато самое нематерное.       — Сожалею, но моему сыну в школе задали сезонную лабораторную работу. Тема — празднование Хэллоуина.       — Всё еще не вижу причин разлучать меня с виски.       — Друзья неоднократно выручали его с заданиями, поэтому когда встал вопрос о месте проведения мероприятия, он предложил наш дом.       — А разве от школы сюда не часов пятнадцать пилить?       — Именно поэтому я и должен провести всю необходимую подготовку.       Татьяна еще раз мрачно оглядела комнату:       — И ты старательно погуглил, как веселиться на празднике?       — В вашем голосе слышны нотки иронии.       — Странно, что лишь нотки. Там полноценный оркестр.       — Боюсь, без конкретики ваша критика так и останется не услышанной.       — Что за дрянь на стенах?       — Веселые привидения. Призваны радовать глаз и вдохновлять.       Одно из веселых привидений как раз печально отклеилось со стены и задорно утопилось в стоящей на длинном обеденном столе кастрюле компота. Вдохновляюще.       — Ты же вроде в художку ходишь, не мог нормально срисовать, что ли? Ну или просто отксерить?       Патриарх задумчиво оглядел комнату:       — Предполагалось, что, несколько отступив от типичных клише, я придам своим рисункам некоторую индивидуальность.       Разглядев на скатерти столь же тщательно выведенных маркером сплющенных привидений, Татьяна с некоторой задумчивостью произнесла:       — В каком-то смысле это даже талант. У тебя весь офис под завязку забит вампирами, а напугать ты можешь только представителей ювенальной юстиции. Кстати, в штате что, ни одного дизайнера нет?       Богдан Иванович возмутился до глубины души:       — Я полагаю верхом некорректности отрывать сотрудников от работы ради домашнего задания моего сына.       — Но вопреки этому Марата вполне себе припахал. Дай угадаю, просто это всё слишком интересно, чтобы делиться?       Патриарх, поджав губы, продолжил задумчиво читать статью на ноутбуке, не произнеся ни слова протеста. Бинго.       Итак, мы имеем одного упертого мужика, который твёрдо намерен причинить всем праздник, — раз. Одного застенчивого амбала, который и стенку может вогнать в истерику, но ничего не понимает в детях, — два. Одного мегапозитивного папенькиного сынка, который хочет как лучше, а покупает розового леопарда, — три. И троих ни в чем не повинных детей в довесок.       А еще одну бедную русалочку, разлученную с возлюбленным вискарем. Определенно, даму надо спасать, и спасение утопающих — в данном случае явно дело рук самих утопающих. Татьяна взяла патриарха за запястье и посмотрела на часы:       — Сколько до их приезда?       — Часа три максимум, но всё рассчитано. Я тщательно изучил вопрос, составил список необходимого и утвердил его с сыном. Проблемы возникают исключительно в техническом исполнении.       — Логично, ты ж в жизни никогда ничего не боялся. Тебе один хрен, в розочках призрак или в кровище.       — Ну почему же? Разницу в насыщенности цвета я различаю.       — А должен кое-что другое. Короче, бросай эту затею. Дети приедут и сами всё организуют, в разы лучше некоторых.       — Не могу. Я обещал сыну. Мое слово не воробей, знаете ли.       — По-моему, ты смысла этой пословицы не улавливаешь, — и, заметив по правую руку патриарха на столике бокал вина, русалка отработанным жестом вылила его прямо на ковер и достала из своего рюкзака термос. Открыла, налила кофе и протянула патриарху:       — Будем спасать праздник, или пусть ребенок бьется в истерике? Выбор за тобой, Гринч.       — Вы завуалированно предлагаете свою помощь?       — Я в открытую предлагаю устранить препятствия между мной и вискарем. Тоже, замечу, обещанным.       — В таком случае смиренно вверяю будущее праздника вашим заботам.       — Не выпил — не считается.       — Это правда обязательно?       Русалка скрестила руки на груди. Со вздохом патриарх осушил бокал. Скривился.       — Теперь вы довольны?       — Конечно, нет, но хотя бы не так зла. Открывай коробки, показывай, что у тебя там. Список в ноуте? И пока я всё изучаю — сними ты своих уродцев со стен, умоляю. Еще со смеху помру. И отбери у Маратки тыквы, если хоть одна уцелела.       — Но Ганбата настаивал, что фонарь из тыквы обязательный элемент…       — Я с ножами всяко лучше управляюсь, чем твоя нежная феечка в приемной. Тащи давай.       — Благодарю. Одну секунду.       К приезду Ганбаты с друзьями весь первый ярус апартаментов было не узнать. Уродливых призраков сменили темно-красные бархатные занавески, скрывающие добрую половину мебели. Анатомические пособия, оказывается, были куплены с целью не превращать праздник в слишком мрачную демонстрацию истлевших останков: по логике патриарха человек в разрезе — это очень даже весело благодаря ярким цветам. Так и не поняв, почему Татьяна закатила глаза, Богдан Иванович смиренно согласился заменить их менее эстетичными, на его взгляд, скелетами. Из всех гирлянд русалка оставила только те, что в красном свете, и пустила их по периметру комнаты. Приглушенный свет, искусственная паутина, стадо тыкв-фонарей злобно скалилось в ночь. Правда, как Татьяна ни пыталась сделать морду тыквы более традиционной, получались всё равно морские удильщики. На входе — вешалки с костюмами, на столах — глинтвейн и тематические сласти. На огромном плазменном телевизоре марафон ужастиков, перед ним ковер а-ля кладбище и пуфики в виде тыковок. Включенная фоном громкая связь с приемной, читай Маратом, обеспечивала комнату внезапными причитаниями и завываниями всякий раз, когда в секретарскую приходил очередной счет. Тыквенный чизкейк — по старой памяти от знакомого кондитера патриарха. И от него же — огромная гора капкейков с глазами.       Детям безумно понравилось. Ганбата, ехавший с четкой уверенностью, что позора не оберется, скакал между столами, закладывая капкейки за обе щеки и крича, какой его батя молодец. Привидение в его исполнении пугало только энергичностью, но допросив с пристрастием Марата и убедившись, что костюм взаправду сделан папиными руками, Ганбата слишком обрадовался, чтобы пытаться чему-то там соответствовать. Екатерина, как обычно слишком степенная для своих лет, после долгих раздумий выбрала наряд дьяволицы, и Богдан Иванович не без удивления пару раз перепроверил, точно ли делал заказ в магазине для маскарада, а не в секс-шопе: слишком уж эффектно и вызывающе сидел костюм на даме. Из неловкой ситуации выход нашла Гена, быстро сняв свой вампирский плащ и тщательно завязав его на Кате: по крайней мере, так сама Гена была спокойнее, что её не посадят за раздевание глазами. А благодаря пластиковым клыкам обычная робость перед Екатериной морфировала в игру «помоги бабушке не забыть её вставную челюсть». Доре же досталась шляпа ведьмы, и та хмыкнула — каждый год, даже в собственной школе, она была ведьмой. Традиция, что уж тут.       Проведя детям небольшую экскурсию по залу, патриарх поправил плащ с кровавой подбивкой и аккуратно проверил, не прокусил ли пластиковые клыки. Даже попытку намека на желание соответствовать отпрыску и облачиться в пододеяльник Татьяна отвергла на ходу, заявив: «Хватит нам одной мимими-мины», что бы это ни значило. Патриарху казалось, что уж он-то в костюмах вампиров разбирается лучше, и обычно это тройка от Тома Форда, но меньшее, что можно сделать, попросив профессионала о помощи, — довериться. Плащ с клыками — так плащ с клыками.       Оставив счастливых подростков на первом этаже наслаждаться вечером, Богдан Иванович с двумя бокалами и видавшей виды бутылкой поднялся по лестнице в свой кабинет. Аккуратно приоткрыв дверь, тихо прошептал, стараясь не рушить атмосферу этажом ниже:       — Полагаю, ваши усилия окупили себя сторицей. Мой сын… — но не найдя взглядом русалку, осекся. Оглядел комнату еще раз. Подошел к дивану. На нем, подложив руку под голову, сладко спала совершенно вымотавшаяся Татьяна. На полу мерно перекатывался термос, явно упавший с журнального столика и щедро оросивший кофе и его, и ковер, и диван. Не дотерпела.       Богдан Иванович отставил виски и, выдвинув нижний ящик рабочего стола, достал оттуда заведенный исключительно для подобных случаев большой мягкий плед с котятами. Убедившись, что дама в тепле и котятах, задул свечи и присел в кресло рядом. С грустью посмотрел на виски, но всё-таки аккуратно поднял с пола термос и налил в бокал остатки кофе. Уговор есть уговор. Выпил, выдохнул.       Всю ночь, пока детки внизу визжали и смеялись, а Татьяна спала, Богдан Иванович сидел в полутьме неподалеку, в облаке кофейного аромата. В основном работал, но были и минутки размышлений. Несмотря на свой крутой нрав и провозглашаемую приземленность намерений, русалка каждый раз оказывала ему услугу, прямо говоря об ошибках и не брезгуя помощью. По какой-то загадочной причине души не чаявший в отце Ганбата Татьяну тоже полюбил, хоть она и старалась свести их общение к минимуму, порой в довольно грубой форме. Сын всегда видел людей насквозь, и такое отношение к русалке с его стороны было хорошим знаком. Плохо лишь, что её-то жизнь научила видеть разницу между призраком в розочках и в крови.       Что ж, виски определенно должен дождаться даму.