Рождённый дважды

Мужчина средних лет устало потёр свои янтарные глаза, убрав мешавшие ему очки на макушку. На настенных часах около часа ночи. В кое-то веки у него выдался выходной, и тратит он его на просмотр фильмов. Никто из близких знать не знал, но он обожал смотреть лёгкие, комедийные, зачастую семейные фильмы, которые помогали отвлечься. Но в том числе любил фантастику, докторские, фэнтези, исторические, и конечно боевики. Далматов отдыхал в своём собственном огромном доме. Он должен был закончить просмотр сериала «Видеть» и лечь спать, у него есть ещё как минимум два дня, и завтра он отоспится. Уставший, но не измученный, довольно сонный мужчина выключает компьютер и снимает штаны. По привычке закидывает их на спинку стула и остаётся в одной серой футболке. Мужчиной Даниил был довольно красивым и ухоженным, с красивой военной щетиной и янтарными, почти жёлтыми глазами, так что по поводу девушек он не заморачивался. Особый контингент на него вешался, а нормальные отказываются жить с постоянными переездами туда-сюда. Поэтому и семьи у Даниила в тридцать четыре года не было, хотя он бы хотел себе дочку, да и не одну. Но опять же, военная служба. Мужчина кладёт свои квадратные очки в футляр на столе, и напоследок, перед сном, смотрит в окно. Пушистый декабрьский снег падает на дорогу, красиво переливаясь под холодным светом фонарей. Даниил ещё секунду наблюдает за ним, и шумно выдохнув занавешивает шторами окошко. Он выключает свет и ложится спать, предвкушая два дня, полных безделья.

***

Просыпается Даниил Далматов в десять часов утра, когда что-то начинает святиться, и кто-то начинает ругаться матом в его спальной комнате. Он тут же подрывается с места, вставая в стойку. Сильные и накаченные от долгих тренировок ноги напряглись, и мужчина осторожно открывает дверь. — Девушка, что вы делаете в моём шкафу? — в полном ауте спрашивает Далматов, расслабляясь. Неожиданная гостья будто его не замечает, что странно. Его спортивное тело не интересует девушку от слова совсем, она больше удивляется тому, что она здесь делает и в чём она. Девушка даже не удосуживается на него посмотреть толком, она лишь неуклюже путается то ли в вещах в шкафу, то ли в собственных конечностях, выкрикивая какие-то непонятные ругательства, которые почему-то, кажутся ужасно, до боли и скрежета в зубах родными и знакомыми. Её природно, жёлто-русые волосы в высоком хвосте мотаются из стороны в сторону, также не понимая, что они тут делают, как и их обладательница. Какие-то странные, аметистовые глаза, ближе к фиолетовому, тоже прибывают в таком испуге, что не знают, куда смотреть. Эта девушка напугана до чёртиков. — Эй, девушка, с вами всё в порядке? — ещё раз спрашивает мужчина, опускаясь на корточки. — Коротить меня за процессор, чё за квинтец шлаковский! — снова ругается она. Её непонятный вид смешит парня, но он даже не улыбнётся, ибо это не вежливо. — Девушка? — Какая я тебе девушка, искрить мне от Юникрона! — она злобно сверлит Далматова своими фиолетовыми глазами. — В каком шартиконе я нахожусь?! — Россия, Санкт-Петербург, а что? — Чего-о, шлак меня за сервопривод?! — гостья пытается выбраться из горы вещей, но в итоге только задевает свои красивые волосы об бегунок от какой-то куртки и больно шипит. — Что за шла-ак! — Вам помочь? — Сама справлюсь, — она выжимает слова максимально вежливо, хотя и не пытается скрывать, что она глубоком шоке и гневе. Девушка буквально вываливается из шкафа вместе с доброй частью всех вещей, но гордо встаёт и разглядывает саму себя, пребывая в ещё большом сметении. Она трогает себя за спину, и как только она это делает, начинает визжать. — Кви-и-интец! Квинт-е-ец! Квинтец! Квинтец-квинтец-квинтец-квинтец! Где мои лапки? Где мои любимые паучьи лапки? А-ах! Она обнимает свою спину и опускается на колени, начиная бить кулаком по ламинату. Она буквально в истерике, но мужчина не может понять, что происходит, и что делать. Он замечает, что она одета в серо-жёлтую военную мешковатую униформу. — Девушка, девушка, что случилось? — Даниил трогает гостью за плечо, но она его отдергивает. — Расскажите мне всё! Успокойтесь, хватит реветь. — Мои лапки… Мои прекрасные паучьи лапки! — девушка избила свой кулак в кровь, но она всё ещё продолжает реветь и истерить.  — Девушка… — Закрой свой вокалайзер, не до тебя сейчас, я вся на нейронных цепях! — она начинает рвать на себе волосы. — Так, девушка, успокойтесь! — он повышает голос и перехватывает её руки. Заплаканные, истеричные глаза с ненавистью смотрят на Даниила, но ему нет дела. — Пойдёмте, я заварю вам чай и вы мне всё расскажите. — А у вас энергона нет? Сверхзаряженного? — она с надеждой смотрит на мужчину. — Я вас не понимаю, но если вы имели в виду алкоголь, то да, бутылочка шампанского или вина у меня найдётся. Пойдёмте я проведу вас до кухни, — Далматов приобнял её за плечи, но гостья лишь фыркнула. — Убери от моего корпуса свои шлаковые манипуляторы, фемник квинтецкий, а то я тебе их прям здесь оторву так небрежно, что коротить начнёт, и энергон хлынет, всё зальёт! — Да-да, хорошо, я понял, — умело соврал военный. Он вообще не понимал, что происходит. Эта гостья из шкафа, в десять часов утра, которую он толком не понимает, хотя говорит она вроде-как на русском, хотя он в этом сомневается, идёт сзади него. Эта девушка так подавлена и расстроена, но она это умело скрывает, а сцена в спальне была скорее всего от гнева и недопонимания. Девушка растеряна, она тоже ничего не понимает, и держится от него на расстоянии, хотя и относительно доверилась. Они спускаются вниз и он заваривает ей крепкого чая без сахара. — Что за горечь? — спрашивает она, фыркая. — Слушайте, милочка, не от вас притенении. Вы выволились из моего шкафа и устроили сцену, я вам заварил чай и вы ещё придираетесь. Я сейчас полицейским позвоню, если вы не объясните, как вы сюда попали, кто вы, и почему кажитесь мне знакомой. — Шла-ак, — протягивает девушка. — Дай чё-нить сладенькое, а то в вокалайзере такая горечь стоит, что дельтопластины сводит. — Вот сахар, — в полном ауте протягивает Даниил, и садиться рядом. — Ну так что? — Меня зовут Эйрахнида… — начинает девушка, и Далматов шокированно смотрит в глаза собеседнице и перебивает её. — Как? Чё за гнида? — Эйрахнида, шарктикон беспроцессорный! — злючит на него девушка. — Будешь Эллочкой, — Эйра фыркает. — Так кто ты и как здесь оказалась? — Вот прям взяла и всё рассказала! — она закатывает свои фиолетовые глаза. — Я как-то стала тупым и безмозглым белковым, и не знаю, что теперь делать, — она начинает грустить и отпивает чай, в который добавила три ложки сахара с горкой. — Кем? — Ну мягкотелым, — она смотрит на него взглядом, аки: «как он может этого не знать и не понимать», от чего становиться крайне неприятно. — Жителем этой жалкой планетки. — Щас щелбан дам, это единственная планета с разумной формой жизни в космосе! — Ну да ну да, а ещё ваша планета состоит из ядра и магмы, — саркастично фыркает Элла. — Ну как бы да… — он соглашается с ней, но чувствует себя крайне тупо. — Кгр, — и девушка начинает смеяться. Очень звонко, весело и мило. Её хвостик кавайненько бегает за ней, и это смотрится крайне по-домашнему. — Стой, ты разбила в кровь руку, нужно обработать, — замечает Даниил, и теперь его уже не понимает гостья. Но она более груба и прямолинейна, поэтому сразу же выдаёт: — Что разбила, в кого разбила? — она прищуривает глаза, не понимая слов мужчины. — Я тоже тебя не понимаю, но это так, к слову, — он достаёт аптечку. — Ты откуда вообще? Документы есть? — Слушай, белковый мех, я без малейшего понятия, где я, кто ты, и как я сюда попала. А так, я с планеты Кибертрон. Даниил Далматов поглядывает на второй этаж, где лежит телефон, ведь он уже готов звонить в дурку.