Первый раз

      Кевин был в шоке, когда узнал, что его любимый уезжает. Именно любимый. Парень любил Хоакина до безумия, что нельзя сказать о лицемерном змее, он, верно слушаясь приказа ЭфПи Джонса, продолжал отношения с сыном шерифа, но, может, это не так? Ответ можно узнать лишь от самого черноволосого парня. У Келлера дрожали руки, от чего айфон с неприятным звуком ударился об пол. На экране застыло сообщение в два слова: «Я уезжаю». Его глаза вмиг стали квадратными, он начал в панике надевать на себя куртку и кроссовки. Уже собираясь выбежать из дома, он вернулся и поднял телефон. Дверь громко хлопнула, а взволнованный человек старался бежать по малознакомой улице быстрее. Северный ледяной ветер обжигал лицо, заставляя появиться легкому румянцу, а в голове были не самые лучшие мысли по типу того, что он не успеет, или змей не захочет его видеть и просто оттолкнет.       Вскоре он добежал. Остановившись, Кевин аккуратно дотронулся до ручки двери, ведущую в квартиру, но она и так была открыта. В груди что-то екнуло. «Я не успел», —подумал тот и зашел в квартиру, обойдя единственную комнату. На кровати лежала не до конца собранная спортивная сумка. Тогда наступило облегчение, он удовлетворенно выдохнул. — Кевин, что ты делаешь здесь? — удивленно произнес Хоакин, увидев парня. На змее было лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер. Тело было еще мокрое, с волос стекали прозрачные капельки воды, оставляя мокрые ручейки на оголенном торсе и напряженной спине. На очень красивом и сексуальном торсе.       Кевин прикусил губу, смотря на молодого человека. «Ходячий секс», — подумал он. Но вслух он не мог связать ни слова. Келлер просто скинул куртку и кроссовки, а после набросился на черноволосого, впившись в его губы своими, это было очень неожиданно. Хоакин аж охренел и после попытался оттолкнуть его, но не получилось. — Кевин! — уже заорал на него змей, но его снова заткнули поцелуем, повалив на кровать, полотенце предательски соскользнуло вниз, оставляя его полностью голого, отчего у Кевина сразу же возбудился… а если подумать, то это будет их первый раз.       Сын шерифа навалился на ДеСантоса, не давая возможности уйти, он с силой удерживал чужие запястья собственными руками и целовал мокрую кожу любовника. Тот, в свою очередь, ерзал и старался вырваться, ему ведь совсем скоро нужно быть на автобусной станции. Да и все эти их отношения были лишь игрой со школьником. Или же нет? —Хоакин, пожалуйста, прими мой прощальный подарок, — шепчет сладко Келлер, смотря в бездонные глаза змея, такие темные, словно непроглядная ночь, словно сама тьма, но эта тьма и манила к себе.       Змей же тяжело задышал, слыша слова и чувствуя настойчивые поцелуи на своей чувствительной шее, на ней появились первые розовато-красные следы. Эти метки уже начали появляться на ключицах, которые немного выпирали, но в меру. Но Хоакин явно не мог уже сопротивляться, он плавился от всех этих действий, темные глаза окутала пелена возбуждения, поэтому и не сопротивлялся. Хотя сын шерифа практически и не держал. Сам черноволосый пылко и властно поцеловал губы Кевина, одновременно снимая с того рубашку и кидая куда-то в сторону, плевать куда. Сейчас это не важно, ничего не важно, так как змей частично начинал терять рассудок, что не могло не остаться незамеченным партнером, поцелуй углубился. В комнате становилось все жарче и жарче. От этого такие холодные ладони Кевина давали резкий контраст на разгоряченном теле его жертвы. Он целовал грубо, долго, словно в последний раз, оба уже задыхались от нехватки воздуха, но оторваться от чужих губ — сродни смерти. Наконец отстранившись, они тяжело дышали, бесцеремонно засунув три пальца в приоткрытый рот любовника, Келлер сам удивился своей решимости. —Лижи, — грубо проговорил школьник, ухмыляясь, в его глазах мерцали тысяча дьявольских огней. Парня сорвало с цепи, и становилось уже понятно кто сверху. Змей же послушно начинает облизывать холодные пальцы, даже не успев восстановить дыхание. Он облизывал тщательно, обсасывая каждый миллиметр, обдавая ладонь горячим воздухом, он словно боялся пропустить какую-то незначительную часть кожи, смотрел в глаза. Вынули пальцы также резко, как и вставили. — Мой послушный мальчик, — проговорил Келлер, вставляя сразу два пальца в напряженный анус, достаточно быстро войдя полностью, язык тем временем начал очерчивать напряженные бузинки сосков, сосать и теребить их языком, иногда больно покусывая. Пальцы постепенно набирали темп, стараясь не порвать возлюбленного, вскоре к ним присоединился и третий. Хоакин аж тихо вскрикнул, когда его любовник так резко вошел, прогнувшись в пояснице аж до хруста. Было больно, но действия рта отвлекали, позволяя сладостному возбуждению оставлять тело на тонкой грани боли и наслаждения. Из его собственного рта доносились звуки чем-то похожие на некий скулеж. Только вот… Черноволосому жуть как нравилось это наслаждение на грани, это возбуждало лишь сильнее, посылая по телу электрические разряды. Уставший половой орган уже требовал к себе внимания до той степени, что змей будет умолять партнера или же сам будет дрочить. Келлер ухмылялся, видя состояние того, но нарочно игнорировал, то добавляя, то убирая третий палец, его слух уловил тихий и сдавленный стон. Когда школьник понял, что достаточно растянул партнера, то резко убрал пальцы и заменил их своим членом, который давно требовал разрядки и больно упирался в ткань боксеров. Избавившись от одежды, он вошел до основания, вызывая своими действиями тихий вскрик. Кевин сначала начал двигаться медленно, но с каждым толчком ускорял ритм, оставляя на ключицах и шее поцелуи и редкие метки. ДеСантос тихо прикрикивал и постанывал, закрывая рот рукой, он пытался сдержать эти звуки, было жутко стыдно. Вторая рука змея располагалась на чужом на плече, сжимаясь и оставляя маленькие царапины от ногтей, когда чувствовалась боль. Но только его любовник нашел простату, тогда-то Хоакин и перестал сдерживаться, окончательно теряя всякий контроль. Он громко пошло и сладко стонал, обвив ногами торс и двигаясь навстречу. — Кевин, ты так глубоко… Ах… Я не могу… Ты трахаешь меня так, словно я последняя шлюха…— сбивчиво выстанывал он каждое слово, — пожалуйста… — Пожалуйста, что? — словно издеваясь спрашивал Кевин, ускоряя темп и сжимая в руках узкие бедра, оставляя красные следы от пальцев, завтра точно будут синяки. —Приласкай моего дружка…— тихо проговорил тот, заливаясь краской, как какая-то малолетка. — Я не слышу, — все не прекращал Келлер. — Подрочи…— раздраженно прошептал Хоакин, говорить такое было действительно в новинку. —Что-что? — говорил парень, ухмыляясь. — Да чертов Келлер, просто уже подрочи мне! — не выдержал и прокричал черноволосый. Повторять второй раз не надо было, тот дотронулся до возбужденной плоти, начиная ритмичные движения вверх-вниз в такт собственных движений внутри сходившего с ума от возбуждения Хоакина. Это доставило обоим партнерам новую волну удовольствия.       Ни один из них не смог бы сказать как долго продолжалось это, время просто утратило свой смысл, змей хрипло стонал, кусал губы, не открывая своего взгляда от затуманенных возбуждением глаз напротив. Кевин шумно втягивал воздух, сбивчиво и грубо толкаясь в податливое тело любовника. Они знали, что стены в этой квартире словно картонные и все соседи, что были дома, наверняка слышали их.       После того, как оба кончили, они некоторое время просто валялись на кровати не в силах пошевелить и единым мускулом. Хоакин курил, они потом немного поговорили, когда дыхание вернулось в норму, сходили вместе в душ, проведя «церемонию отчиски» змея, то есть отчищая тело от спермы Келлера и своей собственной. А после змей с болью в заднице, пояснице и спине уехал, его проводил Кевин, поцеловав на прощание. Они может уже никогда и не увидятся, но этот прощальный подарок оба запомнят надолго…       Черноволосый с трудом сидел, натянув наушники и смотря грустно на меняющий пейзаж в окне. Он покидал родной город, а вместе с этим родного человека. — Чертов Келлер, я тебя люблю, —тихо прошептал он, а автобус все мчался из Ривердейла в новое место, оставляя там Кевина, прошлое и любовь.