Отпечаток руки на моем сердце (A Handprint On My Heart)

— Йо, чувак, твой двенадцатичасовой. С морганием выходя из учебного транса, Мэтт протягивает руку, не задумываясь. Прямо перед ним телефон; по ощущениям — телефон Фогги. Сбитый с толку, он поднимает трубку. — Мэтт Мёрдок? — говорит женщина, и у Мэтта уходит несколько секунд, чтобы осознать, что Фогги почему-то передал ему звонок со своего телефона. — Алло? — Он осторожно подносит телефон к уху. — Это Мэтт. — Мэтт! Фогги столько о тебе рассказывал. Приятно услышать голос, который прилагается к этому имени. Теперь Мэтт по-настоящему озадачен: — О. Э-эм. Это хорошо? Извините, кто это? — О, Боже, извини! Я Анна Нельсон, мама Фра-Фогги. Информация о ее личности не спасает Мэтта от замешательства. До него доносится приглушенный смех с противоположной стороны комнаты, и ему хочется кинуть чем-то в своего соседа (в своего друга). — Приятно познакомиться? — Приятно познакомиться. Я хотела узнать, есть ли у тебя аллергия на что-то. Фогги сказал, что нет, но я подумала, что лучше перепроверить. Мэтт моргает, озадаченный чуть более, чем полностью. — Эм, нет никакой еды, на которую у меня смертельная аллергия? — А что насчет продуктов, на которые у тебя умеренная аллергия? — В ее голосе слышится легкий упрек. Кажется, он оказался в безвыходном положении. — Клубника? — И? — Ее тон все еще упрекающий, и это задевает кое-что в Мэтте. Как у нее это получается? — И некоторые специи. Не аллергия, но… некоторые проблемы. — Фогги упомянул об этом. — Мэтт пристально смотрит в направлении своего смеющегося друга. И хотя он не на сто процентов уверен, что смотрит прямо на Фогги, его друг неожиданно прекращает сдерживать свой смех, так что, по крайней мере, он заметил его взгляд. — Просто хотела убедиться. Увидимся через неделю! Она кладет трубку прежде, чем Мэтт успевает ответить, так что ему только и остается моргать, все еще прижимая телефон к уху. — Твоя мама увидит меня через неделю? Смех Фогги стихает: — Ага? Ты ведь пойдешь со мной на День Благодарения, верно? То есть на прошлой неделе ты сказал, что у тебя нет никаких планов, кроме учебы, и, мужик, это просто печально. Как я тогда и сказал, никто не должен учиться в День Благодарения. — Он тяжело вздыхает. — Я только что нахмурился. Уверен, что приглашал тебя к себе, нет? Он… возможно, он приглашал. Мэтт не особенно много спал на прошлой неделе, так что все было как в тумане. — Я… не припоминаю? — Что ж, ты не обязан приходить, — Мэтт хочет сказать, что не хочет вторгаться, но Фогги продолжает, — но тогда тебе придется самому позвонить маме и сказать почему. Мне храбрости не хватит. Это настоящий шантаж. Мэтт хмурится: — Я не помешаю? Он чувствует движение воздуха, когда Фогги качает головой. — Я только что покачал головой. Мэтт, думаю, что мне могут быть не рады, если я приду без тебя. Ты не помешаешь. Мэтт вздыхает и сдается.

***

— Мэтт! Анна громко приближается к Мэтту, когда он заканчивает вешать свои пальто и трость. После трех выходных (и трех недель лета), проведенных у Нельсонов, он более или менее запомнил планировку дома. То, что они никогда не передвигали мебель, тоже помогало. Она кладет руку ему на плечо, чтобы он знал, что она здесь, а затем, когда он не вздрагивает и не отступает, осторожно его обнимает. Мэтт без колебаний обнимает ее в ответ. Сейчас это происходит почти инстинктивно. — Анна, рад вас видеть. Он ухмыляется, и она с легким похлопыванием по плечу выпускает его из объятий: — Ты неисправим. — Фогги смеется позади него, и Мэтт легонько пихает того локтем, попадая в живот. Фогги тыкает его в спину — далеко не так осторожно. — Вы двое, прекратите это сейчас же. Мэтт замирает, уверенный, что Анна повернулась к ним спиной сразу после объятий. — Хотел бы я знать, как у тебя это получилось, мам, — завывает Фогги. — Я знаю вас, — говорит Анна, и движение воздуха, которое чувствует Мэтт, когда она поворачивается, подтверждает, что да, она стояла к ним спиной. — Давай, Мэтт. Я знаю, что ты еще не обедал. Думаю, у нас есть тот майонез, который тебе нравится. Что насчет курицы на твоем сэндвиче? Затем она отправляется на кухню, а Мэтт озадаченно моргает в коридоре: — Как? Фогги хлопает его по плечу: — Матери. Клянусь, магия прилагается к этой работе. — Ха.

***

Анна, Анна, Анна, — вопит телефон Мэтта, и он тянется за ним, пытаясь игнорировать, как сильно дрожит его рука. — Анна? — нетвердо отвечает он; адреналин все еще волнами накатывает на него. — Мэтт! — В ее голосе всепоглощающая паника, и Мэтт неожиданно чувствует себя виноватым. — Слава Богу! Наконец-то! Я увидела в новостях, что случилось! Пришельцы! В Нью Йорке! — Это определенно что-то новенькое, даже для этого города, — шутит Мэтт, а затем хмурится. — Вы хотели поговорить с Фогги? Я знаю, что он пытался позвонить… На самом деле он сказал, что позвонил; он солгал? — О, нет, он позвонил. Но я звоню не насчет Фогги! — Она рассержена, и Мэтт снова хмурится, пытаясь понять почему. — Я хотела услышать твой голос… Услышать, что с тобой тоже все хорошо. Хотела убедиться, что с Мэттом все хорошо? Впервые с тех пор, как существа, дождем упавшие с небес, заставили Мэтта и Фогги укрыться в подвале Ландмана и Зака вместе с их испуганными коллегами, внутри у Мэтта тепло. — Я в порядке. Мы в порядке. — Хорошо. — Облегчение в ее голосе настолько явное, что его почти можно потрогать. — Где вы сейчас? — В одном из центров по оказанию экстренной помощи. Они задержат нас на ночь, а потом выпустят из города. — Мэтт хмурится. — Никому нельзя возвращаться в «опасную зону» еще как минимум неделю. — Вы приедете к нам. — Ее тон не оставляет места для споров, и Мэтт с удивлением осознает, что он и не хочет спорить. — Так быстро, как только сможем.

***

Мэтт проводит руками по полученному свертку, наслаждаясь ощущением знакомой бумаги. Сверху он чувствует свой адрес, написанный почерком Анны с достаточным нажимом, чтобы он смог разобрать буквы даже без своих усиленных чувств. Но она позаботилась и о ярлыке на Брайле, сделанном при помощи прибора для маркировки, который, кажется, появился у них дома где-то в промежутке между его первым и вторым визитом. Мэтт проводит пальцами по своему имени на Брайле и улыбается. Затем он открывает посылку, уже чувствуя запах шерсти и шоколада. В коробке на упаковке любимых конфет Мэтта — он слышит запах изысканного шоколада и карамели — лежит лист бумаги. Мэтт совсем не удивлен, что он на Брайле. Мэтт, я знаю, что мы увидимся на Рождество, но Фогги упомянул, что с тобой произошел некий несчастный случай, и больше ничего мне не рассказывает, так что я отправляю их тебе в надежде, что они помогут тебе быстрее поправиться. Пожалуйста, звони чаще. Анна Он вздыхает — чувство вины воюет с радостью в его груди — и откладывает записку и конфеты в сторону. Мэтт протягивает руку в чему-то шерстяному, единственному, что осталось в коробке. Это джемпер, определенно ручной работы. У Мэтта уже дюжина шарфов от Анны и Эдварда (родители Фогги вяжут, и Эдвард, возможно, лучший вязальщик в этой паре), так что он знает, какова их работа на ощупь. Этот точно связала Анна: ее петли не настолько тугие. Мэтт проводит пальцами по джемперу, улыбаясь шире, когда чувствует мягкость шерсти. Нужно будет спросить у Фогги, какого он цве... Внезапно его рука замирает, когда ближе к центру джемпера текстура шерсти меняется. Мэтт быстро расправляет джемпер и водит по нему руками в поисках различных текстур. Он находит границу грубой шерсти и обводит ее. Это буква М. Буква М — он чувствует. Он давится смехом со слезами и пытается нащупать свой телефон. Ему нужно позвонить.

***

Рождество у Нельсонов всегда похоже на организованный хаос, в центре которого каким-то образом оказывается Мэтт. У него много дел: от заготовки снежков для масштабной битвы, которая начинается с семьи против семьи и заканчивается противостоянием, где каждый сам за себя, до помощи в качестве официального дегустатора печенья или любимой работы Мэтта, когда он раздает подарки, угадывая, какой кому предназначается, и получает печенье за каждую верную догадку. Обычно он получает кучу печенья. Это хорошая работа. — Фогги? — окликает он, передавая подарок без повторной проверки. — Да. — Фогги берет его, и Мэтт почти чувствует на себе его подозрительный взгляд. — Как ты узнал? — В его голосе есть какая-то нотка, вероятно, связанная со способностями Мэтта. — Я упаковал его, — ухмыляется Мэтт, и Фогги смеется. — Думаю, это жульничество. — Впрочем, в голосе Анны слышится смех, так что Мэтт знает, что она не раздражается. — Полагаю, это не заслуживает печенья. — Ой, ну мам! — шутит Мэтт и цепенеет, когда осознает, что сказал. Но Анна, кажется, не замечает: — Замолчи, сынок! — требует она, передавая печенье, и Эдвард дает ему следующий подарок. Словно Мэтт не сказал ничего такого. Каким-то образом это приносит и облегчение, и боль.

***

Позже в тот же день Мэтт сидит у камина один, когда Фогги помогает Эдварду на кухне, а Анна и Кэндис (младшая сестра Фогги) прощаются с последним из родственников, которые не остаются с ночёвкой. Он делает глоток горячего шоколада и пытается понять, почему ему было неприятно, когда его оговорка осталась незамеченной. Потому что это была оговорка. Он не собирался озвучивать мысль, которая мучила его годами, чувство, о котором он старался не думать. Он не помнит свою мать, а отец редко упоминал о ней, помимо того, то она дала ему имя. Она не была частью жизни Мэтта. Но не Анна. И иногда он хочет… молится, чтобы она была его матерью. — Мэтт? — окликает Анна, тихо заходя в гостиную. — Ты еще не спишь? Мэтт хмыкает в ответ, пытаясь избавиться от последних мыслей. — Ты в порядке? — спрашивает она, садясь на пол рядом с ним. — Просто задумался, — пожимает плечами он. На мгновение повисает тишина, а потом он слышит колебание от движения, когда она протягивает руку к дивану. Она передает ему одеяло, и они вместе накрывают им свои ноги. Уютно. Тишина снова повисает в комнате, пока Анна снова не начинает говорить: — Ты оцепенел, — замечает она, и Мэтт ловит себя на том, что снова цепенеет, — когда назвал меня мамой. Ты подумал, что меня это возмутит? — Я не знал, что Вы подумаете. Она кладет холодную руку Мэтту на щеку, и он, вопреки холоду, прижимается к ней. — Я не обиделась. Это никогда не могло бы быть обидным. — Она придвигается ближе. — Ты такой удивительный молодой человек, Мэтт, и я представить не могу, как твоя мать могла оставить тебя. Как она могла… — Она роняет руку, и Мэтт чувствует запах ее слез. Для меня будет честью быть твоей матерью, и нет ничего, что может изменить то, что ты теперь такой же мой мальчик, как Фогги. Если только… если только ты не хочешь, чтобы это была я, и это тоже нормально. Но Мэтт знает, чего хочет: — Я… я хочу. Спасибо… Спасибо тебе… мам. Мама. Спасибо, мама. Анна давится слезами и заключает Мэтта в объятья. Нет. Мама давится слезами и заключает Мэтта в объятья.