Всё благодаря Лаки!

В среду, да и в четверг, все повторилось. Кирилл с утра убегал, прося Николаса присмотреть за щенком, а тот, стоило Нику попытаться сбежать домой, сразу начинал скулить, так что тот возвращался. Ник даже стал думать, что эти двое договорились, как не дать ему добраться домой. Даже, когда тот пытался скрыться во время сна щенка. То он словно это чувствовал и мчался к двери, где завывал долго и протяжно. Ник радовался, что на этаже только квартира Кирилла, иначе соседи уже давно бы стали возмущаться. Единственным развлечением были прогулки по вечерам с Васей и ночные разговоры с Кириллом. Оказывается, у него работает шпион, который сливает всю информацию конкурентами, и так Кирилл потерял уже три выгодных контракта, о которых никто не знал, кроме работников. Сочувствуя, Николас даже не жаловался на скуку и желание вернуться домой. Хотя он даже как-то обвыкся в квартире и теперь он, не напрягаясь, оставался в ней один. Смог уделить время готовке, ведь теперь есть благодарный ценитель, от похвалы которого Ник радостно светился счастьем. Он понимал, что влюбляется. Кирилл влез ему под кожу и прочно обосновался в сердце. Это казалось странным, ведь прошло так мало времени. Запах пары привлекает и вызывает сильное желание и потребность всегда быть рядом, но вот любовь действительно нужно заслужить. Узнавая друг друга ближе. Нику потребовалось всего пять дней, чтобы это чувство заполнило всю его сущность. Но любовь такое хрупкое чувство, которое легко можно разбить. Особенно только зародившуюся и неокрепшую. Всего несколько слов. Всего несколько взглядов, и кажется, будто твой мир разлетелся на мелкие осколки, и все погрузилось в темноту. Непроглядную и холодную. Заставляя сжимать зубы, чтобы просто не закричать и не заплакать от боли и обиды. Но начнем сначала. Все изменилось в пятницу. Кирилл убежал на работу. Там сегодня должны были быть результаты. Они составили сложную схему, внеся всех, кто мог хоть немного поучаствовать в таком грязном деле. Ник прекрасно провел с утра время с Васей, который неожиданно позвал на пробежку с щенками. Почти три часа неспешного бега и шага свалили вполне привыкшего к спорту Ника. Он быстро стал другом. Наверное, потому, что напоминал Олега. Да и воспринимался как брат. Легко и надежно. Вернувшись, Ник собирался немного посидеть в интернете и проверить почту. Но стоило ему только войти в аккаунт, как неожиданно дверь открылась, и влетел злой Кирилл, даже слегка пугая. Теперь Ник поверил, что глаза и правда горят словно потусторонним огнем. На лице оскал. Движения рваные. — Что… — хотел спросить Ник, но резкий рывок с дивана заставил вскрикнуть от боли и клацнуть зубами. — Как ты мог? — рычал тот ему в лицо с такой яростью и болью, что Ник едва не заныл от причиненных мук. Тот сдавливал плечи так, словно желал его убить, но сдерживался, причиняя боль. — Ты о чем? — сипло спросил Ник, пытаясь вырваться, но тот держал крепко, и каждое движение причиняло еще больше боли. — Зачем? Тебе было мало меня? Или ты сам не знал, что мы истинные? Или это изощренная пытка? — рычал он, не реагируя, что даже Лаки гавкает на него и пытается за штанину оттянуть. — Да поясни, о чем ты? — стараясь сдерживать собственный гнев, спокойно спросил Ник. — Ты шпионил за мной! Ради информации ты вышел из тени и сблизился со мной? Неужели так много заплатили, что ты предал всех и вся? — Шпионил? За тобой? Ты о чем? — спросил Ник, вырываясь наконец из захвата, но ненадолго, Кирилл схватил его за руку, удерживая рядом. — Притворяешься? Как я мог посчитать тебя идеалом? — рычал тот, сжимая запястье так, что Ник невольно приседал. — Да объясни ты нормально! — заорал Николас, вообще не понимая о чем речь. — А я-то, дурак, думал, что тебе просто интересно знать, как я провел день, а ты просто собирал информацию! Для кого? — Ты и правда дурак, раз говоришь такие глупости, — ответил Николас, начиная понимать о чем речь. Это было обидно вдвойне. А что ожидать? Кирилл его совсем не знает, поэтому готов поверить во все глупости и небылицы. — Думаешь, я поверю твоим словам? — столько презрения было в его голосе и взгляде, что подействовало не хуже удара. — Ты постоянно приходишь с чужим запахом и думаешь, что я не знаю. Постоянно выпытывал подробности, связанные с работой. Как ты мог? Я мог бы дать тебе больше денег! — Да иди ты со своими деньгами и паранойей в далекие дали, — проговорил Ник, чувствуя, как мир разлетелся на осколки и будто сердце, которое он отдал этому мужчине, умирает от его же руки. — Стоять, — зарычал тот, когда Ник собирался уйти, выкручивая руку и становясь за спиной. Выверт с боковым сальто и, пока тот пораженно смотрит, подсечка, помогли ему освободиться от захвата, а Кириллу упасть на одно колено, опираясь о пол рукой. — Меня удержать трудно. Ты забыл, дорогой, — выплюнул последнее слово Ник. — Мой отец военный! А свои тупые подозрения засунь себе в задницу. Если бы ты знал меня и подумал головой, тебе бы и в мыслях не пришло такое объяснение твоим результатам, — проговорил Ник и, повернувшись, просто ушел, а Кирилл не пошел следом, оставшись в квартире. Боль разрывала изнутри. Хотелось вскрыть грудь, чтобы вырвать глупое сердце, которое обливалось кровью от презрения и брезгливости, что были во взгляде мужчины, который еще утром нежно целовал, желая доброго утра. Как добрался домой к брату, сам не понял. Но так лучше. Домой не хотелось. Там было пусто и одиноко. Он слишком быстро привык к квартире Кирилла. Ник впервые понял, почему люди топят боль в бутылке. Хотелось забыться. Хоть немного заглушить боль от предательства истинного. — Даже истинность не гарантирует доверие, — проговорил Николас, открывая бутылку виски, который стоял трофеем на полке у брата. Тот поймет. Николас впервые напился так, что уснул на полу, куда съехал по стене, утирая слезы и крича, что есть мочи. Соседи, услышав крик, бросились к двери соседа, ведь такая боль была в крике, что многие посочувствовали тому, кто кричит. Так кричат только те, у кого земля ушла из-под ног.