Свет руин.

Мы глядели все втроем на руины, которые остались от Хогвартса. Народ, который защищал его, вышел посмотреть на рассвет, который заливал недавнее поле битвы. Снейп медленно подошел к нам. И встал рядом со мной. На нем, как и на всех, оставшихся живыми, видны были следы битвы: одежда порвана, худое лицо в мелких царапинах и ранах, мантия напоминала рубище, еще засохшая кровь на шее: молодец, Гермиона, хорошо подлечила. Всегда не любил змей. Стояла тишина, слышно было только наше хриплое дыхание. Все кончилось. Слава Свету, все. И пепел, который теперь летал, подхваченный легким утренним ветерком, улетал на солнце, свет которого не заслужил. Я ощутил жуткую усталость, только что ворошил судьбой этого гребанного мира, а теперь и люмос не наколдовать. Еще внутренняя боль, боль потери. Фред, Криви, Люпин, Тонкс... Маленький Тедди, мой крестник, остался сиротой. Он не виноват, в том, что остался, скорее виноват во всем я. Как говорила Гермиона: " От судьбы не убежишь, Гарри." Она кругом права... Меня резко зашатало, но Рон меня подхватил, Снейп резко обратил на меня свое внимание. Я старался оглядеть руины: снесены башни, наша сгорела дотла, но был цел западный сектор, где находилось больничное крыло; сектор, где размещались преподаватели; явно целы подземные ходы... Можно восстановить, только мне бы сил набраться чуть- чуть... - И что теперь? - тихо спросила Гермиона. Я резко сбросил руку Рона с себя. И выпрямился, насколько позволял мне раненый бок. Ударила боль, но я усилием воли загнал ее внутрь. Позже. - У меня есть одно незаконченное дело, Герм, всего одно, - я медленно подошел к пропасти. Снейп затравлено смотрел на меня, подошедшего к краю. Я молча извлек Бузинную палочку из кармана. Посмотрел на мешок из ишачьей кожи, подарок Хагрида. Вытащил свою палочку, переломанную надвое. Сначала швырнул в пропасть свою. Потом с яростью сломал целую палочку, мерзкую мне своей кровавой историей. И почувствовал, что магия грянула в никуда. Хорошо. И швырнул ненужные теперь обломки в пропасть. Точно все. Никому не будет нужна Непобедимая палочка, власть и могущество. Никто не будет охотиться на нас, обладателей Даров Смерти. Мне хватило на сегодня. И на всю мою жизнь. Я подошел к нашей компании. Которая стояла поодаль от большой толпы, выскочивших из замка защитников и просто людей. Они переговаривалась, плакали, обнимались, смеялись и выражали эмоции как никогда в жизни. Время начать жить, начать жить заново... Наша четверка молчала. Просто глядела друг на друга без слов. Мне захотелось зарыдать, засмеяться, да хоть затанцевать, только бы проявлять эмоции. Я завидовал толпе. Но мы все не могли, просто не могли! Я был выпит, дочиста, перегорел... Начала течь по боку теплая кровь: я снова задел свою рану. Рон обратился к Снейпу: - Эээ, профессор Снейп, можно нам чуть отдохнуть здесь?- Рон, спасибо тебе большое, но ты не знаешь всей правды. Что я могу своей магией... То, что случилось с темным Лордом, лишь малая толика моих способностей... Что было, когда ты ушел. Что стало, когда ты пришел... как я изучал свою силу и магию, как мы с Гермионой экспериментировали, боясь быть найденными Пожирателями. Как я понял, чем мне заниматься в моей жизни после победы... Как я понял, что значит любить... безответно... Снейп поглядел на меня, не отвечая Рону на его вопрос. - Поттер, - охриплый голос,- Что с вами? - Ранен, господин директор, просто ранен. Подождите несколько минут, я хочу рассказать кое о чем... - он кивает. - Хогвартс можно восстановить. Я смогу это сделать, только немного отдохну... Нечего на меня так смотреть, - разумеется, он в шоке от сказанного мною, - Гермиона, введешь в курс дела профессора, хорошо? - она кивает, слушая меня очень внимательно. Она- то уж знает, что я могу...- Я скоро буду валяться в отключке, - Рон слушает нас, переводя глаза с Гермионы на меня, - объясни все мадам Помфри. Я должен отдохнуть и тогда... Боль бьет так внезапно, что в глазах темнеет. Я невольно охаю и, наверное, валюсь на руки Рона, он сильнее нас вместе взятых. Мне что- то говорят, но я уже ничего не понимаю: во рту солено от крови. И, наконец, сознание милостиво покидает меня. Я валюсь в чернильную, теплую тьму. И она впервые меня не пугает...