Путеводные звезды.

— Здравствуй, милая Мэри, наконец-то я тебя встретил. — Добрый… Здравствуйте, господин, — Девочка осеклась, вспомнив, что день сегодня далеко не добрый. Ее любимая матушка спит в сырой земле, а погода как специально нагнетала своими ветрами, гонящими дождевые тучи. Вновь ее взгляд потупился, стоило ей об этом подумать… «Нет! будь она здесь, сказала бы, что все хорошо, что не надо плакать, что…» Как не пыталась малышка отогнать грустные мысли, они все сильнее охватывали ее, пытаясь выдавить слезы из черных, как смоль, глаз — Извините, сэр, вы… Вы хотели меня встретить? — Разумеется, моя малышка! Все десять лет, нет, даже больше! — Глаза мужчины горели, да с такой силой, что Мэри почудилось, будто перед ней стоит молодой парень, в венах которого вместо крови бежит огонь, а не этот морщинисты, седой старик. — Хо-хо… Прости мне мою забывчивость, я же совсем не представился. Что ж, имя мне Эйден Мур — В эту секунду огоньки зажглись и в глазах Мэри. Это имя вновь пронеслось в ее голове. Имя, которое она слышала засыпая, имя, которым восхищалась она и мама… — Мама… она… — Мэри не могла более терпеть и слезы потекли весенним ручьем, а сама девочка давно уже обняла того, истории о ком убаюкивали ее каждую ночь — Она рассказывала о вас… Много рассказывала… — Она попыталась улыбнуться, подняв взгляд на Эйдена. — Простите.        Теплая рука старика мягко легла на голову малышки. «Все хорошо, дождь спрячет твои слезы и смоет твою боль» Они постояли так какое-то время, а потом девочка уснула. Эти дни были тяжелыми: смерть матери и ее похороны забрали много сил и заставили пролить много слез, столько, сколько не было и не могло быть у ребенка. А потом она проснулась. Проснулась и продолжила жить. Вся боль куда-то делась, будто тучи и вправду забрали ее с собой, осталась тоска, но с ней было проще бороться.       В ночь после похорон все уже разъехались, остались только тетя Марго — сестра отца, его мать и мать Эмили. Теперь эта троица будет жить здесь же, вместе с Мэри и Маркусом.        Прошла уже неделя. Все как-будто наладилось, дома стало даже еще живее, чем было. Бабушки учили Мэри вязать и готовить, а тетя пыталась привить ей элегантность, ведь, как она говорила, «Любая дева должна быть изящна, словно лебедь», то есть, быть похожей на саму Марго — утонченную, словно фарфоровая статуэтка, девушку. Она была чуть моложе матери своей племянницы, но лицо ее куда сильнее пылало огнем молодости, окруженное яркими медными кудрями, почти такими же, как ее помада. Да, она была прекрасной девой и пыталась сделать из Мэри такую же, но сложно сказать, что ее уроки хоть как-то усваивались девчонкой с лохматыми, цвета лесного ореха, как и у ее отца в молодости, волосами. Казалось бы, все хорошо. Конечно, мамы больше нет, но это не мешало Мэри разговаривать с ее могилой, думая или желая думать, что та ее слышит. И все же было кое-что. Кое-что, что печалило малышку. Она всю жизнь хотела встретиться со своим героем, поговорить с ним, и вот жизнь дала ей этот шанс, а она просто уснула… Она хотела написать ему, но хоть он и был их родственником, никто не знал адреса мистера Мура, никто их тех, кого сама Мэри знала.        Время близилось к осени, деревья окрашивали свои листья в цвета закатного неба, готовясь к ней, А Мэри готовилась к школе. Сегодня она с тетей едет в центр, чтоб купить все необходимое. И конечно же, по мнению Марго, самым главным была одежда — хоть в школе и была единая форма, никто не запрещал тебе надеть туфельки покрасивее и купить заколки поярче!        Возвращались девушки под вечер, на руках их весели пакеты со всевозможным содержанием: они купили и милые туфли на низком каблучке — «Таких точно ни у кого нет!» — говорила Мэри; и школьную форму — длинную черную юбку с зеленой полоской почти у самых ног, белую блузу, свитер бордового цвета и пиджак, того же цвета, что и юбка, с полосой на рукавах; разумеется, они купили пару платьев и для прогулок в свободное от школы время, пару шляпок, юбок, блуз и бог знает, что еще. Хоть пакеты с вещами и были тяжелыми, было сложно сказать, что они были этим недовольны — напротив, они шли подняв голову, гордые за то, что успели купить все по еще низкой цене! Но больше всего малышка был довольна собой от того, что смогла уговорить тетю купить ей — О, Боже! — пару брюк шоколадного цвета, прям как у мальчишек!       Когда Мэри переступила порог отчего дома, до нее донесся аромат домашней еды — нотки отдельных ингредиентов и блюд складывались в прекрасную симфонию, напоминая только что прибывшим о том, что кроме пары кексов и крепкого черного чая утром, который, к слову, Мэри очень не любила, в их желудках не было ничего! — Мэри, Марго, вы уже пришли? Раздевайтесь и садитесь скорее за стол! — послышался с кухни голос Вероны — бабушки Мэри по отцовской линии, женщины доброй, но строгой, с острыми прежде чертами лица, что сгладились возрастом. И видит Бог, Мэри ни разу не видела, чтоб ее густые черные волосы не были собраны, ведь не хватало еще, чтоб они попали в ее прекрасные блюда. — И не забудьте помыть руки! — Мы уже несем поросенка, Мэри, — Сказала вторая старушка — Анна, мать почившей Эмили. Низкая, круглая и мягкая, как ее пряжа, старушка. Она любила баловать внучку, а когда та попросила научить вязать — накупила ей пряжи в таком количестве, что казалось возможным связать из нее хоть весь их дом! — А еще, хи-хи, интересные новости, — Добавила она уже шепотом, проходя мимо черноглазой с большим блюдом, на котором лежало ароматное мясо, запеченное с картофелем. Услышав это, девчушка поскорее стянула с себя зеленое пальтишко, бросила его на диван и поспешила за стол, торопя и остальных. — Не так быстро, я же знаю, что ты не помыла руки! На той неделе, наш сосед Фредди и его домочадцы заразились какой-то дрянью! Ты же не хочешь этого? Поэтому бегом мыть руки! — Все причитала Верона, хотя внучка не слушала, а может и просто не слышала всего, что следовало сразу после слов про мытье рук…        Итак, когда все наконец-то уселись за стол, Мэри, сгорая от любопытства, переводила взгляд то на Анну, то на отца, то на его мать… — Так… Что же за новость? — Улыбаясь спросила она у родных. — Ну-у… — Протянул Маркус, поглядев на старые настенные часы, которые, кажется, висели там еще когда ему, как и его дочери сейчас, было лет десять. — Ты сама узнаешь у него, скоро уже придет ведь, подожди немного. — Добавил он, хитро прищурившись и улыбнувшись ей. — Кто…

*Тук-Тук-Тук*

       Негромкий стук во входную дверь прервал Мэри — кто-то аккуратно постучал в дверь и, через пару мгновений, зашел в дом. Как же сильно распахнулись детские глаза от удивления! — И снова здравствуй, моя милая Мэри.