За что?

      Тёплый вечер постепенно сменяется прохладной ночью. Я жду твоего сообщения, оповещающего меня о твоём прибытии домой. Ты ушёл от меня час назад и уже давно должен быть дома, но характерного звука от телефона я так и не слышала. На звонки ты не отвечаешь, но это не новость, ведь вибрация на твоём Lenovo — моя вечная нервотрёпка. Я звоню Дане, чтобы узнать не у него ли ты, но получаю отрицательный ответ. Я нервничаю, жду. Спустя час на мой телефон поступил звонок с незнакомого номера. Взяв трубку, я слышу хрипловатый мужской голос. Говорят, что это полиция, и просят подъехать по адресу: улица Артюхиной, дом 2 в течение получаса. Звуки приглушаются.       Я мгновенно собираюсь и уже через пятнадцать минут прибываю на место. Вокруг собралась полиция и скорая, ещё человек пять стоят рядом. До сих пор не поняв, что же произошло, я подхожу к майору, судя по количеству звёзд на погонах и уточняю момент со звонком. После объяснения, что здесь случилось, кто и зачем мне звонил, я, словно в трансе, подхожу к машине скорой помощи и вижу тебя.       «Господи, на нём хоть одно живое место есть?» — задаю я вопрос самой себе, понимая, что на меня накатывает дикая волна страха и лёгкая истерика. Ты, увидев меня, улыбаешься и пытаешься помахать мне рукой, но, учитывая твоё состояние, это очень затруднительно. — Привет милая, я хотел тебе позвонить, но как-то не вышло. Прости. — говоришь ты, улыбаясь. Ты хотя бы жив. Я почти чувствую твое слабое дыхание. — Ты что, дурак? Ты меня ужасно напугал, а теперь шутишь. — вполне серьёзно ответила я.       Мы смотрим друг другу в глаза, между нами некое напряжение, искрами пробегающее по кончикам ресниц. Через мгновение ты делаешь резкий вздох и закрываешь глаза. — Врача! Срочно! Позовите врача! Ему хуже. — кричу я, чувствуя, как паника взяла вверх, и из глаз градом полились слёзы.       Меня вызывают в морг на опознание. Да, это ты.. Это мой мальчик. Это мой самый родной человек. Точнее, его безжизненное тело. Я стою и смотрю в пол, пытаясь заставить свои глаза не пускать эту ебучую жидкость, но после разговора с врачом, я чувствую, как моё сердце сжимается в маленький тугой комок, а слёзы текут из глаз горячим солёным потоком, обжигая щёки и доставляя боль, закусанным до крови, губам. — Умер от многочисленных ран и переломов, после того как его сбила машина. Но он продержался два часа, это достаточно много.. Мне очень жаль. Если бы врачей вызвали раньше, он мог бы выжить. — говорит врач, но я вижу, как он лукавит. Вижу, что ему всё равно на моего мальчика, его сухие слова распаляют меня гневом изнутри, но я тут же затихаю. В голове у меня из всего сказанного остаётся лишь последняя фраза. — Спасибо. До свидания. — на автомате выдаю я, покидая морг.       Секунда. Две. Три. — НЕЕЕТ! — отчаянный крик разрывает гложущую тишину. Народ поворачивается в мою сторону.       Секунда. Две. Три.       Я делаю шаг, но кто-то хватает меня за руку и тянет обратно. Я бьюсь в истерике, умоляя отпустить.       Я в ужасе открываю глаза.       «Это был всего лишь сон» — успокаиваю себя. Но чёрт! Это был не сон. И сном не станет. Его правда больше нет. По щекам снова бегут горячие струйки слёз, а в груди что-то начинает неистово болеть.       В комнату заходит бабушка. — Ты чего кричишь? Ты время на часах видела? Завтра на работу всем, а ты своим криком полдома разбудила. —говорит она сонным голосом. Видимо, я кричала не только во сне. И почему ж, блять, на меня все ругаются? Изверги, а не люди. Я не знаю, что делать с этой прожигающей болью, чувствую вину за неё и с радостью бы отпустила.. Но уже не могу. И вряд ли смогу когда-нибудь. — Плохой сон приснился. — быстро объясняюсь я, параллельно глядя на часы. Бабушка покидает мою комнату.

1:50

      Светится на экране мобильного телефона. Я встаю и иду за кофе. Выпив целый бокал этого бодрящего напитка, направилась в кровать. Спать мне было нельзя, я боялась, что мне снова приснится сон, связанный с ним.       Я смотрю в телефон, на заставке которого стоит наше совместное фото и светится ускользающее время. Начало третьего часа. Открыв галерею и начав листать фотографии, я чувствую, как слёзы комом застывают в глотке. Я больше не могу плакать. Словно потеряла эту возможность, уничтожена, обессилена. Но мне этого мало, я решаю добить себя окончательно. Просмотрев всю галерею, я открываю переписки и читаю их. Мои сообщения в стиле «Скучаю» и твои ответы «Не скучай, милая. Скоро увидимся». Меня накрывает истерика. Сердце начинает покалывать и жечь, вызывая ужасную боль. Горе сжимает его в кулак и не даёт дёрнуться. Больше ты такого не напишешь, а я ведь снова скучаю. Я закусываю подушку, чтобы случайно не разбудить бабушку своими поскуливаниями, подвываниями и едва ли слёзными всхлипами, а руки сгребают простынь и сминают, я сжимаю её, до белых костяшек пальцев. Мне больно, мне ужасно больно.       Не знаю сколько времени я так лежала, задыхаясь в невыплаканных слезах, но, видимо, это помогло мне заснуть. Открыв глаза, я проверила телефон. «Семь пропущенных вызовов от ребят, три СМС-ки, зарядка почти села. Почти десять часов утра» — думала я, вставая, чтобы занавесить окна, в которые светили лучи яркого солнца и поставить телефон на зарядку. — Ненавижу это ёбаное солнце. — произношу я и ложусь обратно в постель. Делать я ничего не хочу. Даже встать с дивана не могу, чтобы поесть. Я пробовала. Пробовала и вставала, тяжесть в ногах приковывала меня к одному месту, в глазах темнело. Я падала. Больше встать не попытаюсь, не смогу, не продержусь. Есть я не хочу, спать тоже. Лежу, пока не наступает вечер. С наступлением темноты я все-таки выхожу на улицу, но только чтобы покурить. В этот раз в пачке оказывается одна сигарета, что заставляет меня тащиться в магазин за покупкой новой.       «За что?» — жалобно спрашиваю я у себя в голове. Но ответа не получаю. Пожалуй, это теперь самый часто задаваемый вопрос у меня. И единственный на который я не могу получить ответа. После твоей смерти, милый, я ничего не могу. Просто ничего. Я закуриваю сигарету, обжигая горло едким вкусом табака. Сев на лавочку, я затянулась посильнее, выдыхая из себя отвратительный дым, часть которого уже осела на моих лёгких и прожигает их изнутри. Когда выкинула окурок, я встала, поправила куртку и направилась за пачкой. Сколько сигарет я ещё выкурю за вечер было неизвестно даже мне. Я надеялась, что никотин меня всё-таки уничтожит. «Сейчас бы надраться, как сука» — промелькивает в моей затуманенной голове. Но нет. Нельзя. Я ведь тебе обещала, солнце, что не буду пить. Я беру в руки первое попавшееся на земле стекло и делаю неглубокий порез на руке. Я чувствую как боль проходит током по всему телу. Но это пустяк. Мне больно, да. Но не от пореза. Мне больно душевно, как никогда. Я точно знаю, что это когда-нибудь прекратится. Эта боль когда-нибудь закончится, ослабит свою хватку на моей шее. Через неделю, месяц, год, несколько лет. Но не сегодня. Сегодня я полностью в ее воли. Хотя.. может, это навсегда? Я думаю да. Определённо так. И я не хочу, чтобы мне становилось лучше. Я хочу к нему.