Охана

— Вот так, — улыбается Тэхен, поправляя на голове Тэгыка шапочку. — Я надеюсь, что тебе понравится в школе. — Чони-хен сказал, что там скучно. — Это не так, малыш, — через силу улыбается Тэ. — Просто кое-кто не умеет развлекаться. Гук, терпеливо ждущий у двери с рюкзаком Тэгыка, прыскает, показывая кроличьи зубы. Тэхен переводит на него острый взгляд, словно это он, а не его старший брат учит Тэгыка совершенно ненужным детям вещам. Чонгук, младший из двух братьев, названных одинаковыми именами экстравагантной женщиной, которую Тэхен при встрече всегда побаивается, протягивает Тэгыку руку и подмигивает Киму на прощание. По понедельникам и средам Гук всегда был тем, кто отвозит сына Тэхена в садик, и теперь он тот, кто будет делать это и в школьные дни. И молодой папочка невероятно рад, что есть тот, кому он может доверить Тэгыка, совершенно ничего не опасаясь. Он закрывает за ними дверь и старается тихо завтракать на кухне, зная, что Чон вернулся с ночной смены всего полчаса назад и, наверное, безуспешно пытается уснуть. Биоритмы старшего близнеца давно нарушены, и Тэхен обычно старается давить в себе жалость, ведь Чон сам выбрал такую работу, но получается у него довольно плохо. Он очень беспокоится, когда любимые им люди страдают. — Эй, — прилетает ему легкий чмок в макушку, — ты сегодня разве не работаешь? Чон плюхается на стул рядом, вынуждая его ножки со скрипом пройтись по ламинату, и тянется рукой к кружке Тэхена с красным чаем. Его лицо кривится, когда он делает глоток. Ким только качает головой на такое ребячество. — Я взял больничный вчера, — говорит старший, тут же жалея о честном признании. Его Чон-и сжимает губы в тонкую линию и выглядит очень взволнованно — так, как, думает Тэхен, должен выглядеть он сам, видя все эти синяки под глазами парня. — Это просто простуда, не волнуйся. Чон не выглядит убежденно. Тэхен вздыхает: — Что такое? Чонгук передергивает плечами и опускает свой взгляд на колени. — Когда я прихожу с работы, то сплю. Когда просыпаюсь, собираюсь туда снова. Я совсем перестал быть частью вашей жизни, ведь не знаю даже о такой важной вещи, как твоя болезнь. Чон выглядит разбитым, и Тэхен не сдерживает своего желания обнять его. Он старается не пораниться о чужие колючки, скрытые в напускном желании не пускать его на колени, но парочка легких поцелуев в щеку, и Тэхен оказывается в плену крепких объятий. — Ты проводишь с нами выходные и большую часть вечера, — успокаивает близнеца Тэ. — Мы с Гуком просто решили, что не стоит тебя беспокоить. Ты выглядишь намного хуже меня. Брюнет вскидывает свои брови и приоткрывает рот, стараясь казаться шокированным. Его актерская игра доходит даже до того, что Чон повышает голос, когда спрашивает у Тэхена самое главное: — Я вас теперь не возбуждаю? Мысленно борясь с румянцем, Тэ кивает головой и подтвержает: — Не возбуждаешь. Руки Чона, до этого лежавшие на пояснице старшего, медленно сползают вниз, устраивая Тэхена на коленях удобнее и попутно оглаживая аппетитные формы. Но чтобы там ни было, это рушит зевок Чона, и он со стоном роняет голову на тэхенову грудь. — Так устал. — Я знаю, но ты не виноват в этом, эй, — мягко целует его в лоб Тэхен и вынуждает встать. — Давай ты поспишь, а я полежу рядом с тобой. — Будешь разбрасывать вокруг меня сопливые платки? Тэхен улыбается. — Именно! Вернувшиеся позже Гук и Тэгык такими их и находят — спящими под теплым одеялом, усеянным кучей мокрых салфеток, и невероятно уютными. Такими, что желание присоединиться оказывается естественнее любого другого.