Привет, я твой соулмейт!

Генриетта Поттер с детства была особенным ребенком (хотя родственники считали это не особенностью, а уродством). С ней всегда происходили странные, можно даже сказать удивительные, поражающие воображение простого человека, вещи. Например, когда кузен Дадли вместе с другими мальчишками пытался утопить её (эту чудную идею ему подкинула тётушка Мардж, рассказав, что делают со слабыми щенками на подобии Поттер), вода под ней забурлила и, став сильным потоком, выкинула девочку на сушу, даже не намочив растянутую футболку и спадающие с худого тельца шорты. В этот же день, убегая от разозлённых мальчишек, Генриетта не заметила, как оказалась на самой высокой ветке дерева (как спустилась оттуда девочка тоже не могла понять). И в этот же день она провела довольно-таки познавательную беседу со змейкой Нарой о том, где лучше искать полевых мышей. Увидев всё это, кузен с его компанией нарекли девочку новым прозвищем, преследовавшим её большую часть жизни — ведьма. — Да таких как ты на костре раньше жгли! — ухмыляясь, говорил высокий мальчик по имени Том. — Да, да! Вылитая ведьма! Даже глаза зелёные. Как болото, на котором она будет жить и колдовать! — с ехидством поддержал товарища Шон. — Не-е, как у жабы, в которую она по ошибке превратится! — подыграл другу Том. — Хватит, — всхлипывала девочка, поправляя очки на носу. — Я же вам ничего не сделала! Почему вы меня обижаете? — она крепко держала перебинтованное тётей запястье с таинственной надписью, появившейся у неё в пятилетнем возрасте. — Потому что ты — ведьма! — Дадли выплюнул эти полные яда слова, глядя с презрением на ненормальную кузину. — И ведьмам слова не давали! Шайка мальчишек, что намного старше и сильнее девочки, стала сужаться в кольцо вокруг неё, загнав ту в ловушку, подобно стервятникам. «Домой» Генриетта вернулась вся в синяках, царапинах и с подозрительно согнувшейся рукой. Из-за неподобающего внешнего вида Поттер лишили ужина и отправили в чулан под лестницей, являющейся её комнатой. — Ты должна быть нам благодарна, что вообще не на улице спишь, как полагается тебе подобным. Да ты вообще должна нам ноги целовать за то, что мы тебя, ненормальную без роду и племени, к себе в дом взяли! — ответил ей дядя Вернон, когда девочка попросила что-нибудь тёплое, потому что в чулане было очень холодно. На следующий день тоже случилось чудо: девочка проснулась с абсолютно чистым телом и не ноющей от ударов спиной. Тогда Генриетта посмотрела на своё отражение в маленьком потрескавшемся зеркальце и поняла, что она и правда похожа на ведьму: волосы были чёрными, лохматыми и торчали, как метелка, чем вызывали раздражение со стороны тётушки Петуньи; ярко-зелёные глаза блестели странным огоньком, а кожа была неестественно бледной, практически белой. Дополнением к её загадочному и пугающему, по мнению окружающих, образу был уродливый шрам на лбу в виде молнии. Может, если бы она была мальчиком, то гордилась бы такой необычной царапиной, чувствуя себя уникальной или даже избранной. Но Поттер была девочкой, и из слов тёти Петуньи «У истинной женщины не должно быть никаких шрамов. Тело женщины должно быть без изъянов. Нежным и прекрасным. А шрамы красят только мужчин», Генриетта поняла, что ей не стать хорошей женщиной. Особенно она это усвоила в свой пятый день рождения, когда на её теле появился ещё один изъян. На правом запястье зелёным пламенем вспыхнули какие-то слова. Каждая буква прожигала тонкую детскую кожу, въедалась чёрными чернилами, оставляя красные следы и жуткий зуд. Сквозь пелену слёз девочка еле разобрала написанное. Детское сердце познало истинный страх, а позже — разочарование. Почему-то малышка надеялась, что на руке появятся ответы на её вопросы, а не какой-то бред. Что значит: «Лицом к лицу Лица не увидать. Большое видится на расстоянье.»? Ещё в детстве её озадачил этот вопрос. Как так? Вот она стоит лицом к лицу тёти Петуньи и видит её полные презрения глаза, сжатые в тонкую линию губы, сморщенный лоб и аккуратно выщипанные брови. Она чётко видит её лицо. Так почему же?.. Дурсли запретили племяннице интересоваться значением этих слов, а уж тем более кому-либо показывать свою руку. Петунья перебинтовала запястье девочке, запрещая ей где-либо снимать повязку. Любопытство любопытством, а страх остаться на месяц без еды, да ещё и на улице, перебивал всё. И девочка решила больше не забивать голову загадочной надписью. Пока. Даже спустя шесть полных мучения лет Генриетте было непонятно предназначение этих строк. Но вот когда ей стали приходить загадочные письма в огромных количествах (да и ещё каким образом! Красивые конверты приносили совы, а под конец они потоком прорвались через камин в дом), девочка убедилась в своей особенности и в том, что скоро узнает секрет таинственной надписи. А кузен теперь и в присутствии дяди с тётей называл её ведьмой. Разумеется, Дурсли делали вид, что их сын ничего подобного не говорит. 31 июля 1991 года, выломав дверь в убежище дяди Вернона (где они дружно прятались от ненормальных птиц и писем), зашло нечто огромное и лохматое. Этим чудом оказался полувеликан по имени Хагрид. Именно этот добродушный недоволшебник поведал ей о Хогвартсе и кое-что о соулмейтах. — Значит, я ведьма? — тихо спросила девочка, глядя в в окно, за которым шёл сильный дождь. — Да, ещё какая! Возможно, ты самая сильная ведьма этого века! — радостно ответил Хагрид. Тогда Генриетта поняла, что глупый кузен впервые в жизни оказался прав. Она — ведьма. С этого дня начались её приключения, полные побед и неудач. В первый же день учёбы девочка приобрела врага: мальчика по имени Драко Малфой. Он ненавидел Поттер всем своим сердцем. И эта ненависть была взаимной. Выражалась она обычно в драках, подставах друг друга, едких комментариях и обзывательствах. Встречаясь в коридорах, они традиционно здоровались, показывая всю свою неприязнь друг другу. — Ведьма. — Змеёныш. Драко Малфой закрепил за ней столь ненавистное прозвище. Грёбаный Слизеринец напоминал Гриффиндорке о боле и шрамах, что оставил «дружелюбный» кузен. Но вспоминая о шрамах, девочка вспоминала и о соулмейтах, что заставляло её сердце трепыхаться от волнений и непредсказуемого вердикта судьбы. Как оказалось, надпись на руке — это ниточка, соединяющая её с истинной любовью. У человека, с кем она связана, должны быть те же слова или их продолжение. Когда родственные души рядом, их надписи начинают слабо светиться. Вроде бы всё просто. Но было несколько проблем и настораживающих фактов: 1. Надпись светилась практически всегда, когда она была в Хогвартсе, Косой Аллее или Хогвартс-Экспрессе. 2. Чтобы убедиться в связи, нужно было браться за руки и ждать результата. Если руки окружали искры и становилось тепло — вы нашли своего соулмейта, если нет — ищите дальше. Только вот Генриетта совершенно не хотела кого-либо брать за руку и позориться. «Сердце мне подскажет нужный момент», — говорила она, весело улыбаясь и прикрывая рукавом свою надпись. 4. При соприкосновении рук у соулмейтов не должно быть перчаток на руках. Это что-то типа закона: Рука к руке. Кожа к коже. 6. При соприкосновении хотя бы один из соулмейтов должен думать, что держит за руку родственную душу. Если люди касаются друг друга без данной мысли, ничего не произойдёт, даже если они на самом деле связаны. 5. Если ваша родственная душа умрёт — чернила с надписи исчезнут, оставив после себя лишь глубокие шрамы. 7. Смерть соулмейта делает жизнь человека невыносимым существованием. Эти мысли немного пугали и настораживали. Встреча со своей половинкой в стенах школы казалась ей вечной мукой. Но девочка не отчаивалась и прожила насыщенную жизнь в Хогвартсе: она пополнила ряды ловцов на первом курсе, что стало настоящей сенсацией; приобрела верных друзей; не дала украсть философский камень; убила Василиска; спасла гиппогрифа, а с ним за компанию и крестного, сбежавшего из Азкабана; победила в чёртовом «Турнире Трёх Волшебников» (о котором девушка хотела бы никогда не вспоминать); создала магический отряд из школьников против нового директора; пробралась с товарищами в «Отдел тайн» Министерства Магии; вернула старого директора, искала с ним же кусочки души Волан-де-Морта и стала Героиней Британии, убив этого же Тёмного Лорда. Жизнь прекрасна. Вот только её и других несостоявшихся семикурсников заставили отучиться их последний выпускной год. Хогвартс Поттер всегда любила, но мысли о том, что совсем недавно она ходила по этим коридорам с убитыми по её вине учениками, буквально разъедали изнутри и стали главным кошмаром Героини волшебного мира и причиной прогулок после отбоя. И даже сейчас, в полпервого ночи, она ходит по коридору любимого третьего этажа и читает сборник стихов русского поэта, о котором ей рассказала библиотекарь миссис Пинс, однажды увидевшая её надпись на руке.

***

— Милая моя, это такая редкость — послания соулмейтов в виде строк зарубежных поэтов! Особенно русских! — воскликнула обычно тихая и непроницаемая женщина. — Почему? — хмуря брови, спросила первокурсница. — Да потому что считается, что именно любовь русских — самая сильная на свете! — с жаром молвила библиотекарь, активно жестикулируя и поправляя очки на носу. — Я когда-то увлекалась зарубежной литературой и очень полюбила именно этого поэта. Даже приобрела сборники его избранных сочинений на английском и оригинальном русском языке! Да что там приобрела, я специально изучила этот язык, чтобы познать всю красоту этих произведений! Даже ездила на его Родину! — с гордостью и неким самодовольством поделилась женщина. — Видимо, этот поэт произвёл на вас сильное впечатление, — шокированная такой пылкостью обычно строгой женщины, произнесла Генриетта. — А у вас нет какого-нибудь запасного сборника? — Увидев, как женщина с подозрением на неё посмотрела, Гриффиндорка добавила: — Всё-таки мне хочется побольше узнать о том, чьи строки на моей руке. Неожиданно для неё миссис Пинс широко и по-доброму улыбнулась. Уходя вглубь библиотеки, она начала рассказывать ученице историю. — Когда-то ко мне пришла ученица, тоже Гриффиндорка, с цитатой из стихотворения этого поэта. — Библиотекарь вернулась с толстой книгой в зелёной обложке. — Увидев те строки, я сразу поняла, кто её соулмейт, — миссис Пинс лукаво улыбнулась. — Прекрасные строки, полные чувств и отчаянной любви: «Если б знала ты сердцем упорным, как умеет любить хулиган, как умеет он быть покорным!», — с чувством произнесла женщина и мечтательно вздохнула. — Кто? Кто это был, мадам Пинс? — с неподдельным интересом спросила девочка. — Ваша мама, мисс Поттер, только тогда она точно не на первом курсе училась, — мягко ответила женщина. — В этих строках Сергей Есенин прекрасно описал отношения и чувства, происходящие между вашими родителями. Помню, через некоторое время ко мне пришел Джеймс Поттер за дополнительной книгой по трансфигурации, и я заметила на его руке строчки из того же стихотворения: «Я б навеки пошёл за тобой, хоть в свои, хоть в чужие дали. В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить».   Женщина посмотрела куда-то вглубь читального зала, продолжив:  — У них и вправду была сильная любовь. Джеймс был хулиганом, добивающимся сердца юной Лили Эванс. Он всегда защищал её, не давал никому в обиду, хоть это и жутко бесило гордую Гриффиндорку, — она ухмыльнулась. — И он, как вы уже поняли, добился своего, — мадам Пинс тихонечко всхлипнула. — И Джеймс защищал её, защищал до самого конца. Согласитесь, это сильная любовь. — Библиотекарь повернулась к Генриетте, ожидая её ответа. Ученица, находясь под сильным впечатлением от рассказанного, смогла только слабо кивнуть. Женщина тяжело вздохнула и вымученно улыбнулась: — Видимо, творчество Сергея Есенина и любовь русской души — это у вас семейное. — Она протянула ей сборник слегка дрожащими руками. — Берегите эту книгу. Она ещё может понадобиться вашим детям, — мадам Пинс улыбнулась, но тут же собралась и сделала строгое выражение лица. — Как только найдёте своего соулмейта — тут же возвращайте мне сборник. Вам всё понятно, мисс Поттер? — Да, мадам Пинс! — ответила Гриффиндорка, крепко прижимая книгу к груди. — Я буду беречь её! Спасибо! Девочка радостно побежала в свою комнату, чтобы поскорее заняться изучением творчества поэта, что свёл её родителей. Мадам Пинс лишь улыбнулась ей вслед. Она не стала говорить, что второй сборник ещё неделю назад отдала одному мальчику. «Всё-таки судьба очень непредсказуема и даже коварна», — подумала женщина.

***

Девушка шла по коридору, на ходу читая поэму, строки которой выжжены на её руке. Вдалеке был слышен противный смех полтергейста Пивза и кошачий визг. «Последний год. Последний шанс найти его. Дальше будет сложнее…», — промелькнула мысль в голове героини всея Британии. — Учишься читать, Поттер? — знакомый голос заставил девушку оторваться от книги. Мысленно ученица закатила глаза. Ну кто же ещё обладал такой манерой говорить? На неё смотрел Драко Малфой, собственной белобрысой персоной. — Отвали, Малфой. — Девушка хотела пройти мимо, но Слизеринец перегородил ей путь. — Не так быстро, ведьма. — От ненавистного прозвища Гриффиндорка сжала кулаки. — Дай посмотреть книгу. — Обойдёшься, хорёк. — Генриетта спрятала книгу за спину. — Ты такое не читаешь. Для твоей высокомерной персоны эти стихи — лишь мусор. — О, так ты у нас стишки читаешь, — протянул парень, а потом резко сказал: — Дай книгу. — Нет. — Предупреждаю: отдай книгу по-хорошему. — Серые глаза блеснули холодной сталью. — А иди-ка ты к чёрту по-хорошему. Парень обречённо вздохнул: — Что ж, придётся по-плохому. Слизеринец обхватил руками рыпающуюся Гриффиндорку и, приложив невероятные усилия, заграбастал книгу в свои ручонки. Подняв выигрыш вверх, юноша с интересом читал стихотворение, где лежала красно-жёлтая закладка. Вторая же его рука отбивалась от бушующей Поттер. — Про любовь, значит, читаем, Поттер. То-то я смотрю, ты поникшая ходишь. Что, до сих пор не нашла своего соулмейта? — парень в открытую насмехался над девушкой. Вот только в улыбке не было ни капли прежнего ехидства, а в глазах плясали чёртики. — А ты что, наблюдаешь за мной, Малфой? — парировала девушка, выплёскивая яд в своих словах настолько, насколько могла. — Осторожнее, а то твой ручной мопс заревнует. — Под мопсом Гриффиндорка подразумевала Пэнси Паркинсон — влюблённую в Малфоя Слизеринку. — Было б к кому ревновать, — легко ввернул парень. — Просто странно, что ты читаешь про какие-то там сопли. — Видя, что девушка собирается ответить ему новой порцией яда, Малфой продолжил: — И не говори мне всего этого бреда про «русскую любовь». Я уже от миссис Пинс про неё наслушался. Наступила гробовая тишина вперемешку с замешательством. Воздух дрожал от напряжения. Пожалуй, коридоры Хогвартса никогда прежде не слышали такого затишья, когда Поттер и Малфой сталкивались. Казалось, будто сам замок затаил дыхание и ждал продолжения столь необычного разговора. — Что? — первая нарушила тишину потрясённая Генриетта. — Ты… — девушка не успела договорить, так как Малфой взял её за руку. Коридор озарила вспышка серебристого света. Приятное тепло обдало тело, начиная от кончиков пальцев и заканчивая где-то в районе ступней. Парень резким движением расстегнул пуговицу на рукаве девушки и приподнял белую ткань вверх, оголяя тонкое запястье. Увидев строки из выученного наизусть стихотворения, он провёл по ним пальцами. Девушка затаила дыхание. «Чёрт, этого не может быть! Это просто невозможно!». Она схватила руку парня и, задрав рукав чёрной рубашки, посмотрела на его запястье. Знакомые строки кололи глаза: «Любимая! Я мучил вас, У вас была тоска В глазах усталых…». — Я думал, ты умерла, — его голос вывел её из некоего транса. — Тогда, когда ты ушла к нему в лес, надпись исчезла, был только шрам. Я осмотрел всех мёртвых в Хогвартсе, кто только что умер на моих глазах. Среди них было всего шесть девушек с тяжёлыми ранами. Остальные погибли ещё в начале боя от Авады. Но ни у одной не было строк из его стихов. — Парень вымученно покачал головой. — Мне было уже всё равно. Каждый знает, в какой ад превращается жизнь человека без соулмейта. Ты просто существуешь и всё. Я такой участи не хотел. А потом неожиданно рука снова засветилась, и надпись вернулась. Хагрид пришёл с твоим телом. Рядом была моя мать. Когда мы отошли, я решил, что всё потеряно: Избранная умерла. Та, на кого все возлагали надежду, даже я.

***

— Не волнуйся, Драко. Генриетта Поттер спасёт этот мир. Я в неё верю, — мягко сказала женщина, обнимая сына за плечи. — Она сильная девушка. — Что? Мама, ты видела её? От Генриетты Поттер осталось только бездыханное тело! Тёмный Лорд убил её! — голос парня был надломлен. Он бы никогда не подумал, что будет плакать из-за лохматой ведьмы с неестественно зелёными глазами и наглой улыбкой. — Эта дура спасла меня, а себя защитить не сумела! Тупица бесстрашная! Отбитая на всю голову! Спасительница недоделанная. Чтоб её… — Драко… — сурово начал Люциус Малфой, но жена перебила его. — Она не умерла, Драко. Тёмный Лорд действительно убил её, но девочка выжила. Снова, во второй раз, Генриетта Поттер обошла саму Смерть. Я соврала Милорду о её гибели, потому что она ясно дала мне понять, что ты жив и находишься в Хогвартсе. Потому что эта девочка — наша последняя надежда, — с горечью в голосе сказала Нарцисса Малфой. Драко замер. Его надпись исчезла как раз тогда, когда долбаная Поттер ушла в лес, а спустя примерно десять минут строки снова вернулись. Всё встало на свои места. Юноша собрался с духом и, скинув с плеча руку матери, рванул обратно в Хогвартс. — Драко! — одновременно позвали его родители. — Отец! Это она! Она — мой соулмейт! Прости, мама, но я не прощу себе, если сбегу в тот момент, когда она может умереть! Не в этой жизни! «Я слишком долго искал её». С этой мыслью юноша бежал в родную школу, где Генриетта Поттер сражалась с самым тёмным магом этого столетия.

***

— Но в итоге я струсил. Мне было достаточно видеть того, что ты жива, но недостаточно смелости, чтобы подойти, — закончил свой рассказ Слизеринец. — И только сейчас тебе её хватило, — подвела итог Гриффиндорка. Юноша кивнул. Впервые в жизни Драко Малфой был смущён и не знал, что ответить глупой Поттер. Не так он представлял встречу со своей избранной. Совсем не так. — Я даже не знаю, что сказать, Д-драко, — растерянно произнесла девушка, запинаясь на имени парня. Всё-таки звать друг друга по фамилии было проще. — Не одна ты, Генриетта Поттер, не одна ты, — сказал будущий Лорд Малфой, качая головой. — Если бы тогда, в поезде, на первом курсе, я приняла твою руку… — начала было девушка, но её нагло перебили. — Тогда бы ты меня просто возненавидела и всё. Ведь у тебя уже был… друг. — Малфой поморщился и тяжело вздохнул. — И вряд ли бы ты променяла его на избалованного аристократа. А сейчас тебе на меня всё равно. Потому что мы выросли, Генриетта, и стали немного умнее. Подростки просто молчали. Каждый думал о своём, но в итоге их мысли приходили к одному и тому же вопросу: что дальше? — В таком случае, я знаю, что нужно сказать, — с серьёзным лицом заявила девушка. — Что? — Внутри парня всё похолодело. Сейчас она его пошлёт к гиппогрифовой бабушке. Героиня Британии закрыла глаза, тяжело вздохнула и, смотря Малфою в лицо, начала: — Привет! Меня зовут Генриетта Поттер, и я твой соулмейт! — девушка лукаво улыбнулась и протянула тонкую руку. Глаза её блестели, как два изумруда на солнечном свете, а весь образ излучал тепло и доброту. — Отныне ты должен терпеть меня, мой бунтарский характер, полное отсутствие манер и прочей аристократической фигни. От таких наглых, но приятных слов Драко впервые за долгое время улыбнулся. По-настоящему. Он протянул руку в ответ и мягко сжал холодную ладонь девушки. — Привет… Меня зовут Драко Малфой. И я твой соулмейт. Клянусь Мерлиновой бородой, Генриетта Поттер, я перевоспитаю тебя. — Он театрально приложил ладонь ко лбу и печально сказал: — Хотя, скорее всего, у меня это не получится, и я буду обречён на то, чтобы любить тебя такую, какая ты есть, а Мерлин лишится бороды, — парень улыбнулся и, притянув девушку поближе, заглянул ей прямо в глаза, продолжив практически шёпотом: — Но знай, у меня скверный характер и высокий уровень собственничества, так что и не надейся, что сможешь от меня сбежать. Ты принадлежишь мне, Поттер. Целиком и полностью. В ответ девушка щёлкнула парня по носу и, обойдя его, побежала вглубь коридора. Её звонкий смех звал за собой. Поборов в себе аристократическую гордость и желание закатить глаза, а вместе с ним и сказать привычное «Чёртова Поттер», Драко Малфой побежал за ключиком к своему светлому будущему. К их светлому будущему. Если, конечно, «Чёртова Поттер», которая будущая Малфой, не свернёт себе шею на заколдованной лестнице.